Моя прекрасная, опасная гадюка

В полумраке комнаты звуки тяжелого дыхания и прерывистых, хриплых стонов казались почти оглушительными. Джамиль мертвой хваткой вцепился в измятую простыню, чувствуя, как под пальцами трещит тонкая ткань. Это была его единственная точка опоры в мире, который окончательно сошел с ума и рассыпался на тысячи обжигающих искр. Его тело методично вбивали в матрас, заставляя скользить по сбившемуся белью, полностью подчиняясь чужому ритму. Сильные, уверенные руки Минаджаэля стальными обручами обхватили его талию, не оставляя ни единого шанса на отступление, ни единой лазейки для побега. В каждом движении принца чувствовалась не просто страсть, а какая-то первобытная, пугающая одержимость. Джамиль задыхался. Не только от физического напряжения, но и от того колоссального объема чувств, которые Минаджаэль обрушивал на него с каждым толчком, с каждым властным прикосновением. Все его напускное безразличие, его вечный контроль, были буквально растоптаны. Из его горла вырывались высокие, срывающиеся звуки, которые он больше не пытался и не мог сдержать. Его медленно доводили до предела, сжимая и натягивая на себя, без тени жалости. Минаджаэль же чувствовал, как внутри него все ликует. Каждый раз, когда Джамиль под ним содрогался или издавал очередной надрывный стон, он ощущал, как его собственное сердце заходится в экстатическом восторге. Для него это не было просто актом обладания - это было признание. Он впитывал каждый стон Джамиля, как величайшее откровение. Его пальцы до боли сжимали смуглую кожу на талии Джамиля, словно он пытался навсегда запечатлеть этот момент. Он хотел, чтобы Джамиль чувствовал его каждой клеточкой своего существа, чтобы в его голове не осталось места ни для кого и ни для чего другого, кроме этой обжигающей близости. - Ме... медленнее! - хрипло выдохнул Джамиль, пытаясь податься вперед, уползти на руках по простыням, чтобы вернуть себе хотя бы иллюзию контроля, хотя бы немного ослабить эту удушающую, горячую хватку. Но Минаджаэль лишь собственнически притянул его обратно, укладывая того спину и не позволяя отдалиться ни на миллиметр. Джамиль уже совершенно потерял счет времени. Сколько часов прошло с тех пор, как дверь его комнаты в общежитии Скарабии захлопнулась, отрезав их от остального мира? Час? Два? Вся ночь? У него просто не оставалось сил на то, чтобы анализировать происходящее. Минаджаэль не давал ему ни секунды передышки, заполняя собой все его пространство, его мысли, его вдохи и выдохи. Его личная комната, всегда бывшая его единственным безопасным убежищем, где он мог запереться от Калима и чужих глаз, теперь была пропитана запахом благовоний Минаджаэля и чем-то терпким, похожим на мускус. Минаджаэль сыто, медленно облизнул губы, вглядываясь в изящный прогиб поясницы парня. В его груди разливалось глубокое, хищное удовлетворение. Он не просто воплощал в реальность свои самые смелые, лихорадочные ночные фантазии, которые мучили его последние три месяца. Он сделал кое-что гораздо более важное: он преодолел последний рубеж обороны. Он узнал, где именно находится святая святых его парня - личная комната. И для Джамиля это была поистине роковая, неисправимая ошибка. Минаджаэль зарылся лицом в его растрепанные темные волосы, вдыхая аромат его кожи, и тихо улыбнулся. Теперь, когда стены пали, а координаты были получены, ничто в этом мире не мешало ему приходить к своему угрюмому, прекрасному вице-лидеру тогда, когда ему только вздумается. Джамиль мог сколько угодно ворчать, злиться или пытаться закрыться в себе снова - но ключ от его крепости уже навсегда лежал в кармане принца. *** На следующее утро Джамиль еле смог подняться с кровати. Каждый мускул его тела болел так, словно его избили целой толпой. Каждое движение отзывалось тупой ноющей болью, а в голове гудело, пытаясь собрать осколки вчерашней реальности. Добравшись до ванной комнаты, он с трудом повернул кран, чтобы пустить прохладную воду. Растрепанные, влажные от сна волосы он небрежно откинул назад, и его взгляд скользнул по отражению. Джамиль обомлел. Все его тело было густо усыпано следами укусов и багровых засосов. Казалось, каждый сантиметр его кожи нес на себе отпечаток бурной ночи. Он приблизился к зеркалу, неверяще ощупывая пальцами самые яркие отметки. Местам, которые обычно были открыты или легко обнажались, досталось больше всего - там, где Минаджаэль шептал слова восхищения, теперь красовались десятки напоминаний. Черт, да он ни за одной одеждой это не спрячет! Паника начала медленно, но верно подступать к горлу. Что он скажет Калиму? Что подумают другие? Его репутация и так висела на волоске, а теперь... Джамиль лихорадочно начал придумывать, как скрыть эти предательские знаки. Мысли метались от абсурдной идеи замазать все тональным кремом до того, чтобы попросить помощи у Вила. "У него наверняка найдется какой-нибудь волшебный консилер или крем, который скроет даже апокалипсис", - подумал он, отчаянно цепляясь за эту соломинку. Пока Джамиль стоял, погруженный в свои панические мысли, сзади к нему бесшумно подошел Минаджаэль. Он поставил ладони по обе стороны от парня, заключая его в теплое кольцо рук. Затем он наклонился, коротко и собственнически поцеловал Джамиля в плечо, прямо на один из самых ярких засосов, и тихо, с глубоким удовлетворением спросил: - Красиво, не правда ли? - Я убью тебя... - прошипел Джамиль сквозь стиснутые зубы. Его глаз нервно дергался от смеси гнева, смущения и почти истерического отчаяния. - И как ты прикажешь мне с такими... созвездиями... ходить по общежитию?! Минаджаэль лишь слегка приподнял бровь, наклонив голову набок. В его глазах читалось искреннее, неподдельное удивление. - А что не так? По-моему, выглядит потрясающе. Это как отпечаток, который говорит: "Мое". Джамиль резко развернулся в его руках, насколько позволяли обстоятельства, и посмотрел на него в упор. - Ты хочешь, чтобы весь колледж знал, что мы... - Да, - ответ был таким простым, таким абсолютно уверенным и безапелляционным, что Джамиль на секунду лишился дара речи. - Именно это я и хочу. Я не собирался скрывать наши отношения, Джамиль. Ни секунды. Пускай знают. Минаджаэль мягко, но настойчиво развернул его обратно к зеркалу, чтобы Джамиль видел их обоих в отражении - взъерошенного, шокированного Джамиля и сияющего, довольного Минаджаэля, который крепко прижимал его к себе. - И теперь, - он нежно поцеловал Джамиля в спутанные темные волосы, его голос стал чуть глубже, в нем проскользнула сталь. - Если кто-то посмеет высказаться в твою сторону, если кто-то посмеет косо на тебя посмотреть или сказать то, что расстроит тебя... - Минаджаэль остановился на секунду, его взгляд в зеркале стал опасным, - ...ему прямая дорога ко мне. И поверь, Джамиль, я найду, что ему ответить. *** Минаджаэль все-таки остался. Он мастерски разыграл карту "трехмесячной разлуки", обволакивая Джамиля своими доводами, словно путами. Он прекрасно знал, на какие рычаги нажимать, и то, что Джамиль видел каждую его манипуляцию насквозь, ровным счетом ничего не меняло. Против этой мягкой, сияющей настойчивости уставший Джамиль был бессилен. Его просто не оставили в покое, пока он не сдался. После занятий Джамиль чувствовал себя выжатым лимоном. Он в очередной раз нервным жестом поправил высокий ворот плотной водолазки - вещь совершенно безумную для климата Скарабии, но единственную, способную хоть как-то скрыть метки. Ему казалось, что каждый встречный студент смотрит именно туда. Что в воздухе висит негласное знание о том, как легко - по мнению Джамиля - он лег под студента из Академии Меча. Присев на скамейку в одном из тенистых уголков двора, Джамиль устало закрыл лицо ладонями. Ему нужно было время, чтобы просто осознать масштаб катастрофы. События закрутились слишком быстро, вихрем вырывая его из привычного ритма жизни. Он понимал, что рано или или поздно ему придется принять эту новую реальность, где он не просто студент, а парень будущего короля. Но сейчас он чувствовал себя беззащитным. - Mon ami! Вот ты где, мой дивный пустынный змей! - раздался звонкий, певучий голос. К Джамилю на всех порах приближался Рук. Его походка была легкой, почти летящей, а перо на шляпе игниво покачивалось от ветра. Джамиль внутренне вздрогнул и снова, уже чисто механически, дернул край воротника вверх, едва не придушив себя. Внутри все похолодело. Если от обычных студентов можно было скрыться, то Рук был совершенно иного рода угрозой. Проницательность этого человека граничила с мистикой. - Quel cauchemar! - воскликнул Рук, останавливаясь в паре шагов и принимая картинную позу. - Твой облик сегодня исполнен какой-то особенной, глубокой меланхолии... Но что я вижу? Плотная ткань в такой зной? Неужели мой мудрый друг решил сменить стиль на столь... закрытый? Он прищурился, и Джамиль почувствовал, как этот внимательный взгляд буквально ощупывает его шею сквозь ткань. - Просто... немного простудился, - выдавил Джамиль, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. Рук склонил голову набок. - Простуда? Oh là là, какая досада! - он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство и легко поднял руку, намереваясь приложить ее ко лбу Джамиля. Но тот резко отдернулся назад, почти ударившись спиной о спинку скамейки. Они смотрели друг на друга. Рук - с искренним удивлением, Джамиль - с глазами, полными испуга. - Джамиль, что с тобой стряслось? - голос Рука стал гораздо мягче, утратив привычную игривость. - Ты похож на газель, которую загнали в угол. Расскажи Mon ami. Джамиль поджал губы. Открыть столь постыдный секрет, выложить все на блюдечке Руку, это... Это было сложно. Очень сложно. Но Рук уже осторожно, без напора, присел рядом на скамейку, оставляя достаточно места, но его присутствие ощущалось тяжелее, чем обычно. Его взгляд был не осуждающим, но глубоко проницательным. Рук спросил еще раз - тихо, бережно, стараясь не оказывать на него ни малейшего давления. Но Джамиль по-прежнему не двигался, словно превратился в каменное изваяние. Поняв, что расспросами он лишь причиняет парню дискомфорт, охотник мягко опустил взгляд. Он уже собирался бесшумно подняться и уйти, давая Джамилю столь необходимую ему сейчас тишину, как вдруг... Пальцы Джамиля судорожно метнулись вперед и крепко вцепились в рукав его плаща. - Сядь, - хрипло, почти умоляюще попросил он, так и не поднимая головы. - Пожалуйста. Рук замер на секунду, а затем послушно опустился обратно на деревянную скамью. На самом деле, Джамиль доверял Руку. Несмотря на все сплетни и слухи о том, что Хант обожает совать нос в чужие дела и трепать языком, Джамиль знал правду. Рук действительно был эксцентричен, но секреты по-настоящему близких людей он оберегал свято, как свои собственные. Точнее... о них, скорее всего, узнавал только Шенхайт. Но с этим Джамиль готов был смириться. Джамиль сделал глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы наконец открыть рот и попытаться как-то объяснить весь этот кошмар. Но не успел он произнести ни звука, как Рук тихо, почти невесомо коснулся его плеча. - Твоя водолазка... она слегка задралась сбоку, когда ты дернулся, - шепнул ему на ухо Рук. Джамиль мгновенно похолодел. Он быстро опустил взгляд вниз, и его сердце на секунду просто перестало биться. Из-за того, что он резко дернулся вслед за Руком, плотная эластичная ткань соскользнула с его тела, собираясь небольшой гармошкой. И теперь на открытом, беззащитном участке его поясницы, ярким, вызывающим багровым цветом сиял свежий, аккуратный и совершенно отчетливый след от человеческих зубов. Его невозможно было перепутать ни с аллергией, ни с царапиной от ветки. - Блять, - вырвалось у него - тихо, искренне и абсолютно безнадежно. Рук тихо, коротко рассмеялся, изящно прикрывая рот ладонью. В его смехе не было издевки - лишь искреннее веселье. - Oh là là, так ты так отчаянно переживал лишь из-за того, что твой прекрасный партнер оказался излишне... активным и пылким? Джамиль мысленно махнул рукой на эту дурацкую, ставшую бесполезной ткань. Скрывать то, что уже выставлено напоказ, не имело смысла. Он с шумом выдохнул скопившееся напряжение и привычно откинулся на спинку скамейки, устремив усталый взгляд в кроны деревьев. - Даже не спросишь, кто это? - тихо спросил он. Рук лишь тонко, по-лисьи улыбнулся - так, как умел только он. Джамиль посмотрел на него и тут же понял, что его вопрос изначально был верхом глупости. Пытаться скрыть что-то от охотника, который подмечал малейшие изменения в поведении, запахах и жестах, было абсолютно бесполезно. Рук наверняка сопоставил внезапные роскошные доставки, звонки и визиты определенного принца из Королевской Академии Меча еще до того, как этот укус вообще появился на коже Джамиля. - Ты уже знаешь, - просто констатировал факт Джамиль, закрывая глаза. Улыбка Рука медленно растаяла, уступая место мягкой, искренней теплоте. Он заговорил тише, и в его голосе больше не было наигранного драматизма: - В последнее время ты казался таким подавленным, ушедшим в себя, словно нес на плечах тяжесть целого мира... Я правда очень переживал за тебя, mon ami. Прости, если я слишком грубо лезу не в свое дело. Джамиль молча слушал его, чувствуя, как внутри, вопреки всему, становится немного легче. Несмотря на то, что Джамиль до паранойи дорожил своими личными границами и ненавидел, когда в них вторгаются, сейчас он не чувствовал злости. Потому что это был Рук. И этот странный человек просто показывал свою заботу - так, как умел. - Нет, все нормально... - отозвался Джамиль, глядя на друга. - Так даже проще. Наверное, мне действительно нужно было кому-то об этом рассказать. - И все же... что конкретно тебя так сильно тревожит? - мягко спросил Рук, подавшись чуть вперед и заглядывая Джамилю в глаза. - Да то, что я не могу спокойно разгуливать по академии в таком виде! - в сердцах воскликнул Джамиль, не выдержав и всплеснув руками. - На мне же живого места нет! Меня будто целое полчище голодных клопов покусало! - Клопов? - раздался вдруг за их спинами бархатистый, пугающе знакомый голос. Джамиль от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте, а его сердце испуганно забилось в горле. Он резко обернулся. Минаджаэль стоял прямо за скамейкой, непринужденно опершись локтями о ее деревянную спинку. На его лице блуждала довольная улыбка, а в глазах плясали смешинки. Казалось, этого парня вообще не заботило, что они находятся посреди школьного двора, где их в любой момент могли увидеть. Джамилю вообще в этот момент показалось, что у этого невозможного принца напрочь отсутствует ген, отвечающий за смущение. - Если ты так отчаянно хотел придумать мне какое-нибудь милое домашнее прозвище, - вкрадчиво протянул Минаджаэль, наклоняясь чуть ближе к лицу Джамиля, - то "тигр" подошло бы куда лучше. Не находишь? Рук, наблюдавший за этой сценой с неподдельным восторгом, не выдержал и весело фыркнул. Он грациозно поднялся со скамьи и повернулся лицом к гостю. Его шляпа с пером качнулась в приветственном полупоклоне. - Рук Хант. Рад личному знакомству, - представился он, протягивая руку с изящным изгибом запястья. Минаджаэль вежливо выпрямился, принимая приветствие с безупречным королевским достоинством. Он дружелюбно кивнул и крепко пожал протянутую ладонь. - Взаимно. Минаджаэль. Джамиль молча переводил потяжелевший взгляд с одного на другого. Внутри у него медленно, но верно разрасталось чувство надвигающегося апокалипсиса. Глядя на то, с каким неподдельным интересом эти двое разглядывали друг друга, Джамиль мельком подумал: если они сейчас найдут общий язык и сговорятся... Его спокойной личной жизни точно и бесповоротно придет конец. Спустя пару минут знакомства и изящного обмена любезностями, взгляды обоих парней синхронно вернулись к Джамилю, который все ещё пытался слиться со спинкой скамьи. - Джамиль, тебе действительно настолько противны мои метки? - в голосе Минаджаэля прозвучала такая неприкрытая, щемящая печаль, что у Вайпера болезненно кольнуло в груди. Принц заглянул ему в глаза с выражением искренней растерянности. - Зачем ты мучаешь себя этой удушающей одеждой в такую жару? - Нет, я не... - Джамиль запнулся, не зная, как объяснить, что его пугает не сам факт меток, а та лавина слухов, которая за ними последует. - Давай поступим так, - Рук энергично хлопнул в ладоши, наклоняясь к Джамилю почти вплотную. - Твои отметки выглядят на редкость аккуратно и даже... поэтично. - Он указал тонким пальцем на выглядывающий край укуса на шее Джамиля. - Такое нет нужды прятать за плотными тканями, рискуя получить солнечный удар. В этом есть своя неповторимая Beauté! Джамиль окинул Охотника максимально скептическим взглядом. Легко говорить человеку, который всегда выглядит безупречно. Рук театрально вздохнул, видя это недоверие. - Ах, mon ami, ты думаешь, ты один носишь на себе знаки страсти? С этими словами он ловким, привычным движением расстегнул две верхние пуговицы своего кителя, обнажая бледную кожу ключиц. Джамиль буквально подскочил на месте, а его глаза округлились от шока. Там, на светлой коже Рука, прямо над левой ключицей, сиял огромный, яркий, налитый багрянцем отпечаток. Это нельзя было назвать аккуратной меткой - это был след отчаянной, почти яростной хватки, словно от него пытались оторвать кусок мяса. Минаджаэль тоже уставился на шею охотника, невольно сглотнув от неожиданности. Даже для него, привыкшего к проявлениям чувств, это выглядело... интенсивно. - Тебя что, сожрать пытались или что? - выдавил Минаджаэль, не сводя глаз с Рука. Тот лишь звонко и весело рассмеялся, совершенно не смущаясь своего вида. Он так же ловко застегнул пуговицы обратно, приводя себя в идеальный порядок за доли секунды. - Это лишь свидетельство того, что истинная красота требует жертв, и порой она бывает весьма... кусачей, - Рук подмигнул Джамилю. - Видишь? Я не прячусь за водолазками. Это часть жизни, часть нашей истории. Не позволяй страху перед чужими взглядами душить твою свободу, мой дивный змей. Джамиль пару секунд молча переводил взгляд с идеально застегнутого кителя Рука на свое собственное отражение в его начищенных до блеска пуговицах. Напряжение в его плечах никуда не делось, но на смену панике постепенно возвращалась привычная, сухая логика. - Рук, - ровно произнес он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал максимально убедительно. - Форма Памфиора закрыта под самое горло. Твой воротник жесткий, высокий и скрывает абсолютно все до самого подбородка. Окружающим в любом случае ничего не видно, так что твой пример, мягко говоря, не совсем корректен. - Ah, touché! - Рук ничуть не смутился, лишь всплеснул руками. - Но ведь важно само внутреннее ощущение свободы под одеждой, не так ли? Минаджаэль тем временем все еще пребывал в легком замешательстве. - А если без шуток... - негромко спросил принц, нервно сглотнув и еще раз покосившись на воротник охотника. - Кто тебя так отделал? Мне просто жизненно необходимо знать имя этого хищника, чтобы обходить его стороной. Желательно - по другой стороне улицы. Рук загадочно приложил палец к губам, на его лице расплылась многозначительная, мечтательная улыбка. Он уже собирался выдать какую-то очередную поэтическую тираду о "прекрасном ядовитом цветке", но не успел произнести ни слова. - Рук! - раздался со стороны мощеной дорожки ледяной голос, от которого Джамиль инстинктивно выпрямился, словно по струнке. К их скамейке неторопливой, царственной походкой приближался Вил Шенхайт. На его лице читалось крайнее недовольство. Он явно искал своего непутевого охотника по всей территории академии и теперь выглядел, как разгневанное божество. - Сколько раз я просил тебя не исчезать прямо посреди обсуждения расписания репетиций? - Вил остановился в паре шагов. Его строгий, оценивающий взгляд мгновенно зафиксировал всю компанию: зажатого Джамиля, сияющего незнакомца в форме Академии Меча и, наконец, самого Рука, который при виде него буквально расцвел. Минаджаэль слегка прищурился, разглядывая подошедшего лидера Памфиора. Ему доводилось слышать о Виле - в основном, от Нежа, который мог часами беззаботно щебетать о своем "дорогом, невероятно красивом друге Виле". Однако реальный Вил, стоящий сейчас перед ним, мало походил на персонажа из милых рассказов Нежа. В его безупречной осанке и ледяном взгляде чувствовалась опасная сила, и Минаджаэль пока совершенно не понимал, как к нему относиться. Вил окинул незнакомца подозрительным, оценивающим взглядом. Его брови сошлись на переносице. В его жестах мгновенно проявилась скрытая, но властная настороженность: он сделал шаг вперед и плавным, но неоспоримым движением притянул Рука за плечо ближе к себе, словно очерчивая невидимую границу защиты вокруг своего охотника. - Рук, - холодно произнес Вил, не сводя глаз с Минаджаэля. - Кто это? И по какому праву студент другой академии разгуливает по нашей территории? В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина. Даже вечно неумолкающий Рук только отвел взгляд. Все замерли в ожидании ответа. Минаджаэль, который легко мог бы представиться сам, назвать свой королевский титул или заявить свои права на Джамиля перед лицом всей школы, неожиданно промолчал. Вместо этого он повернул голову и мягко, выжидающе посмотрел на Джамиля. В этом теплом, понимающем взгляде читалось абсолютное доверие. Минаджаэль сознательно сделал шаг назад, передавая бразды правления в руки Джамиля и позволяя ему самому решить, как именно представить их связь и кем его назвать перед лицом одного из самых влиятельных студентов колледжа. У Джамиля от этой внезапно обрушившейся на него ответственности затылок мгновенно пронзило острой болью. Голова начинала просто раскалываться. Сказать, что это "навязчивый знакомый"? Минаджаэль обидится, и его взгляд потухнет - Джамиль уже знал, как тяжело переносить его печаль. Сказать, что это его парень? Представить принца RSA лидеру Памфиора в качестве своего любовника посреди бела дня? Джамиль судорожно сглотнул, чувствуя, как под пристальным взглядом трех пар глаз у него стремительно заканчивается воздух. Рук, уловив нарастающую панику Джамиля, решил вмешаться. Он мягко коснулся руки Вила, намереваясь ненавязчиво увести своего разгневанного "короля" подальше и избавить друга от лишнего давления. Но Джамиль, к общему и глубокому удивлению, вдруг сделал глубокий, ровный вдох. Напряжение в его плечах никуда не делось, но взгляд прояснился, обретая непривычную, почти отчаянную твердость. Ему надоело бегать. Надоело бесконечно строить баррикады там, где они уже давно были разрушены. - Знакомься, Минаджаэль, - спокойно, отчетливо произнес Джамиль, глядя Вилу прямо в глаза. - Мой парень. На секунду во дворе Скарабии воцарилась такая тишина, что стало слышно, как шуршит сухая листва под легким порывом теплого ветра. Минаджаэль резко повернул к нему голову. Его зрачки расширились от шока, а на лице отразилось такое чистое, детское изумление, которое тут же сменилось волной ослепительного, триумфального счастья. Он не просто не ожидал этого - он был готов к любому уклонению, к любой полуправде. Но Джамиль признал его. Вслух. Перед лидером другого общежития. Вил удивленно приподнял бровь. Он внимательно всмотрелся в лицо Джамиля, словно пытаясь отыскать там следы шутки или принуждения, но, найдя лишь глухую решимость, заметно расслабился. Его опасная, давящая аура мгновенно сбавила обороты. - Ты не говорил, что знаком с кем-то из Академии Меча, - негромко заметил Вил. В его голосе не было упрека - скорее, легкое, задумчивое удивление, адресованное самому себе. Затем Вил перевел свой ироничный, проницательный взгляд на Рука, которого по-прежнему продолжал обнимать за плечо. - И ты, конечно же, совершенно был не в курсе происходящего, не так ли, Рук? Охотник, обычно никогда не теряющий самообладания и всегда готовый разразиться пышной тирадой, внезапно... стушевался. Он неловко кашлянул в кулак и попытался поправить поля своей шляпы, став похожим на кота, которого поймали у закрытой банки со сливками. - Что ты еще от меня скрываешь, засранец? - недовольно, но с явной, глубокой нежностью проворчал Вил. Он потянулся и без лишних церемоний потрепал Рука прямо по безупречной фетровой шляпе, слегка сдвигая ее набок и окончательно лишая охотника его загадочного ореола. Вил вздохнул, его пальцы задержались на полях шляпы Рука, аккуратно возвращая ее в идеальное положение. Но вместо того чтобы сразу уйти, он перевел взгляд на Джамиля. Тот все еще стоял, вцепившись в воротник водолазки, выглядя на редкость загнанным. К удивлению Минаджаэля, Вил не просто развернулся, а сделал шаг к Джамилю. - Вайпер, прекрати его трогать, немедленно, - произнес Вил. В его голосе звучало скрытое беспокойство. - Ты истязаешь свою кожу. В таком климате эта ткань - преступление против твоего эпидермиса. Джамиль замер. Он привык к резкости Вила, но за последние полгода, пока Рук с завидным упорством сбегал в Скарабию, увидеться с ним, Джамилю волей-неволей пришлось проводить с Вилом немало времени. Они сблизились на почве общего изматывающего труда - контроля над гиперактивным охотником. Вил протянул руку и коротким, властным жестом сам чуть поправил воротник Джамиля, открывая задыхающуюся кожу. - Не нужно это скрывать. - Вил мельком взглянул на Минаджаэля, и тот невольно выпрямился под этим тяжелым взглядом. - Если он тебя достоин, пусть весь мир это видит. А если нет - ты знаешь, где искать яд, чтобы решить проблему. Джамиль слабо усмехнулся. Это было самое искреннее проявление дружбы, на которое был способен Вил. - Я пришлю тебе набор из своей личной коллекции, - добавил Вил уже мягче. - Там есть сыворотка, которая снимет отек за час. Не смей пренебрегать уходом, Джамиль. Друзья не позволяют друг другу выглядеть так... плачевно. Слово "друзья" повисло в воздухе, заставив Рука расплыться в счастливой улыбке, а Джамиля - окончательно расслабить плечи. - Спасибо, Вил, - негромко ответил Джамиль. - Я... ценю твою помощь. - Идем, Рук. Нам еще нужно обсудить твое недопустимое поведение, - Вил развернулся, и на этот раз его рука собственнически скользнула по спине охотника. Рук обернулся напоследок, подмигнув Джамилю и Минаджаэлю, и поспешил вслед за своим Королем. Они уходили по дорожке - два человека, чьи отношения были такими же яркими и сложными, как их характеры, но абсолютно неразделимыми. Вил продолжал ворчать, но по тому, как Рук улыбался ему, было ясно: в их мире царит полная гармония. Когда их шаги стихли, Минаджаэль наконец выдохнул. - Твои друзья... довольно пугающие, - признался он, подходя к Джамилю со спины. - Но я рад, что они у тебя есть. Джамиль стоял, глядя вслед Вилу и Руку. Признание Минаджаэля перед Вилом и неожиданная поддержка последнего подарили ему нечто, чего он никогда не имел раньше - чувство права на собственную жизнь. - "Мой парень", - прошептал Минаджаэль, обвивая руками талию Джамиля и утыкаясь подбородком в его плечо. - Ты действительно это сказал. Джамиль больше не пытался вырваться. Он медленно поднял руки и накрыл ладони Минаджаэля своими. - Да, - выдохнул он, подставляя шею вечернему ветру. - Сказал. А теперь будь добр, веди себя прилично хотя бы до завтрашнего утра. Я не хочу, чтобы Вилу пришлось присылать мне вторую посылку. Минаджаэль тихо, победно рассмеялся, прижимая его к себе еще крепче. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрашивая Скарабию в золотые тона.