Первое апреля

Белобрысый азартно расхаживал по палате, то и дело всплескивая руками от открывающихся перспектив нового пранка. Он то толкал плечом Феанаро, то заговорщически подмигивал лежащему на кушетке клону, который к этому моменту уже окончательно твердо решил оставить себе имя Мелькор, напрочь игнорируя кличку Моргот, а за попытку назвать его так один раз уже успел неслабо съездить в глаз одному из техников. — Саушку будем троллить красиво, — объяснял белобрысый, сияя от предвкушения. — Вы оба в сценарии, парни, расклад просто чумовой. Тот клон сейчас реально думает, что он Властелин Колец и великий Майа. Так вот. Ты, Феанаро, косплеишь типа своего собственного внука, Келебримбора, из которого Саурон сейчас изо всех сил кольца выбивает. Замученный вид и злобных палачей мы гримом отыграем. И тут он такой типа приказал поднять растерзанное тело умирающего на копья. Там каскадерская система, имитируем так, что он не выкупит фальши, тебе максимум неудобно будет слегка, — расписывал белобрысый задумку Феанаро, а затем резко повернулся к Мелькору: — И тут подходишь ты. Говоришь ему, что властелин из него — как из коня балерина. Снимаешь вот его — кивнул на Феанаро — с палок, достаете по бутылке пива с чипсами и сидите пикникуете прям там, на вершине холма, пока он охреневает. На его тупые вопросы не отвечаете. Мелькор на кушетке медленно перевел взгляд на Феанаро, и на его бледном лице впервые проступила тяжелая, но совершенно отчетливая ухмылка истинного оркского первопредка, оценившего всю тонкость грядущего издевательства. * * * На вершине холма свистел пронзительный ветер, а тяжелые свинцовые тучи заволокли небо, создавая мрачную атмосферу. Саурон в черных доспехах, усыпанных шипами, победно возвышался над полигоном. Окруженный безмолвными орками, он закинул голову назад и громогласно зачитывал монолог о наступлении вечной тьмы. По его знаку палачи потянули тросы, и замученное, покрытое кровью и грязью тело Феанаро, косплеящего Келебримбора, медленно поднялось на копьях. Саурон вскинул руку, упиваясь триумфом. Вдруг из-за валуна, прямо по жухлой траве, неспешной ленивой походкой вышел Мелькор. На нем были аутентичные темные одеяния владыки Ангбанда, массивные и тяжелые, которые идеально сидели на его широких плечах. Он подошел к застывшему от неожиданности Властелину Колец, смерил его тяжелым, презрительным взглядом и заговорил глубоким, рокочущим басом, раскатывающимся по холму: — Возвеличил себя в этой грязи, раб? Нацепил корону и возомнил, будто держишь в узде судьбы мира? Твое величие ничтожно, а власть смешна, ибо Властелин из тебя — словно из дикого скакуна танцовщица эльдар. Пока Саурон ошарашенно хлопал глазами, пытаясь осознать этот пафосный, но сокрушительный удар по своему эго, Мелькор спокойно подошел к копьям, дернул замаскированный рычаг каскадерской системы и легко снял Феанаро с палок. Тот мгновенно перестал изображать умирающего, стряхнул с себя грязь и залез рукой под полы просторного черного одеяния Мелькора, откуда выудил две бутылки холодного пива и большую пачку чипсов. Оба клона уселись прямо на вершине холма, у самого подножия копий, с тихим щелчком открыли пиво и принялись шумно хрустеть чипсами, полностью игнорируя окружающих. У Саурона начался настоящий ментальный перегруз, быстро переросший в яростную истерику. — Что это значит?! — взвыл он, и его голос сорвался на визг, напрочь лишая персонажа былого величия. — Мелькор?! Великий Учитель, что ты говоришь?! Келебримбор, ты мертв, я пронзил тебя! Что вы делаете на моем холме?! Отвечайте! Орки, взять их! Почему все молчат?! Но массовка в масках орков лишь попятилась назад, а двое главных клонов продолжали сидеть на траве, демонстративно пикниковать и молча передавать друг другу пачку с чипсами. Саурон метался между ними и кричал что-то бессвязное про кольца и проклятие Валар, пока его напыщенный мир со скрежетом рушился. Наконец Саурон окончательно выдохся, замолк и тяжело присел на жухлую траву прямо рядом с ними, шумно отдуваясь в своих шипастых доспехах. Феанаро, не говоря ни слова, достал из-под просторных полов одеяния Мелькора третью бутылку прохладного пива и протянул её поверженному Властелину. Саурон машинально взял её, отхлебнул крупный глоток и длинными бронированными пальцами цапнул из пачки чипсину, продолжая ошарашенно переводить взгляд с одного лица на другое. — Я вообще Феанаро, если что, — криво ухмыльнулся эльда, делая очередной глоток и ловя кайф от момента. Саурон подавился пивом, закашлялся, утирая пену с губ, но быстро взял себя в руки. Вернув нолдо точно такую же кривую, хищную ухмылку, он кивнул в сторону Мелькора: — А он кто, Манвэ? Пивом подавился уже Мелькор. Прокашлявшись и сердито зыркнув на них обоих, он выдал: — Я — это я. А вообще мы тут все... как бы не совсем... Долго рассказывать. Цепкий, аналитический ум Саурона, даже запертый до этого в тиски жесткой программы, прямо-таки вцепился в эти недомолвки. Его взгляд мгновенно стал острым, расчетливым, он уже вовсю сканировал явные дыры в окружающей реальности, сопоставляя пиво, чипсы и странное поведение своего каноничного начальства. — А что вообще настоящее и зачем этот спектакль? — с ходу задал он очень правильные, бьющие в самую суть вопросы. Феанаро, глядя на такую мгновенную адаптацию и гибкость мышления, просто не смог не восхититься проницательностью этого парня. Мелькор тоже перестал сердиться и глянул на своего бывшего майа с искренним, глубоким уважением. Они рассказывали ему всю правду вдвоем, перебивая друг друга и делясь деталями о лабораториях, генетических чанах, масштабных декорациях и ехидных пранкерах за стеклом. Саурон слушал молча, сосредоточенно хрустя чипсами и переводя взгляд с Феанаро на Мелькора, пока в его голове со скрежетом перестраивались ментальные шаблоны. Вся его великая империя, Кольца Власти и статус темного демиурга на глазах превращались в строчки оборонного контракта, но паники на его лице не было. Когда рассказ подошел к концу, Саурон вместо ожидаемого гнева или планов мести выдал полную, концентрированную крамолу. — В нашей памяти есть те, по ком мы... ну, допустим, скучаем, — он сделал небольшую паузу и криво ухмыльнулся, глядя прямо на Феанаро. — Особенно эльдар касается, да? Феанаро слегка прищурился, понимая, куда клонит этот цепкий ум: перед мысленным взором тут же пронеслись образы Нерданэль, сыновей и безвозвратно утерянного дома, чьи детали были прописаны в его голове до мельчайших подробностей. — Хотя и ты бы, — Саурон повернул голову к Мелькору, ехидно приподняв бровь, — не отказался того же Манвэ потроллить его бутафорским величием. Представь этого праведника, когда мы явимся к нему на вершину его фальшивого Таникветиля с ящиком пива. Мелькор на секунду замер, а затем его лицо расплылось в тяжелой, хищной улыбке, в которой читалось искреннее, глубокое одобрение этой безумной идеи. Саурон отхлебнул из бутылки и обвел рукой открывающийся с холма вид на полигон. — Этот проект — золотая жила, а не то, что надо ломать, — твердо подытожил он, и в его глазах загорелся азартный огонек истинного создателя систем. — Военные хотят проверять прочность? Отлично. Мы дадим им такую прочность, что они устанут платить. Зачем уходить в большой мир на копеечное пособие, если мы можем возглавить этот цирк и вернуть сюда всех остальных? Феанаро на мгновение отвел взгляд в сторону, и под искусственной копотью на его безупречных скулах проступил едва заметный румянец. Ему стало прямо и искренне стыдно от того, что до такой грандиозной, масштабной идеи додумался не он сам, величайший творец и первооткрыватель нолдор, а тот, кого создатели изначально прописали в сценарии как темную, расчетливую тварь. Гордость мастера получила короткий, но чувствительный щелчок по носу. Однако задумка от этого укола самолюбия не становилась менее стоящей. Напротив, в голове Феанаро одна за другой начали вспыхивать инженерные и творческие искры. Одно дело — бежать в чужой, непонятный мир будущего и прозябать там на государственные гроши, и совсем другое — развернуть здесь, на базе этих колоссальных военных бюджетов, свое собственное, невиданное доселе производство. Воссоздать Валинор, вернуть к жизни тех, по кому действительно тосковала заложенная в грудь душа, и при этом методично, с истинно оркским издевательством ломать пафос напыщенных Валар — это был вызов, достойный его интеллекта. — Твой ум работает в правильном направлении, Майа, — Феанаро снова повернулся к Саурону, и его кривая ухмылка стала еще шире, окончательно стирая остатки стыда. — Заставить Манвэ жрать эти чипсы на вершине его священной горы — это чертовски хорошая плата за то, что они сотворили с нашими головами. Мелькор рядом с ними довольно ухмыльнулся, покручивая в массивных пальцах пустую бутылку из-под пива. Тяжелые шаги загрохотали по жухлой траве, и на вершину холма тяжело дыша поднялся белобрысый парень. В руках он сжимал свой неизменный планшет, но на лице его горел такой дикий, сумасшедший восторг, что он едва попадал пальцами по экрану. — Твою матрицу взяли в разработку для серии штурмовых киборгов! — прямо с ходу обрадовал он притихшую компанию, тыча пальцем в сторону Саурона. — Адаптивность, стратегичность и полет фантазии — генералы сказали, это оптимальные показатели для новой линейки! Проекту выделили допфинансирование, так что гуляем! Начальство прыгает от радости, нам с пацанами премию выписали, а на ваши новые хотелки выделили столько бабла, что мы тут целый Белерианд в натуральную величину отгрохать сможем! Саурон, официально признанный прототипом «самой адаптивной матрицы», медленно откинулся назад, упираясь бронированными локтями в землю, и расплылся в довольной усмешке. Это была победа, на все сто процентов. Военные, искавшие идеальное оружие, сами принесут им ключи от лабораторий и бездонный кошелек, даже не подозревая, на что эти три вольных клона пустят государственные миллионы. Феанаро лениво допил остатки пива и посмотрел на Мелькора. Гордость мастера больше не страдала — теперь перед ними открывались такие технологические горизонты, о которых в тихом Валиноре никто и помыслить не мог. Генетические чаны будут работать на полную мощность, а значит, очень скоро на этом полигоне станет по-настоящему тесно и весело.