Лунный Союз

Прошла уже целая неделя с той ночи, когда полная луна ярко осветила поляну и стала молчаливой свидетельницей их вынужденного союза. Юнхо просыпался каждое утро с одним и тем же тяжёлым, но уже привычным ощущением — смесью тихой тревоги, усталости и странного, почти болезненного осознания новой реальности. Запах Минги теперь стал неотъемлемой частью его жизни. Он пропитал буквально всё: толстые слои меховых шкур на огромной лежанке, его собственную кожу, волосы, даже воздух в просторном вигваме вожака. Метка на шее уже почти перестала болеть, но оставалась крайне чувствительной. Иногда достаточно было просто провести кончиками пальцев по этому месту, чтобы по телу пробегала долгая, тёплая и немного тревожная волна — смесь смущения, дискомфорта и чего-то такого глубокого, чему омега пока боялся давать название. Сегодня он открыл глаза, когда солнце уже поднялось довольно высоко, позволяя себе наконец отоспаться от накопившегося стресса. Мягкий золотисто-серый свет ласково проникал сквозь круглое дымовое отверстие в крыше, освещая пространство вигвама тёплыми, приглушёнными бликами. Юнхо медленно сел, кутаясь в большую чёрную шкуру бурого медведя. Альфа, как всегда, встал ещё до рассвета. Его сторона лежанки была аккуратно разглажена, словно вожак специально старался не оставлять после себя никаких следов. Только густой, глубокий аромат можжевельника, влажной лесной земли, дымного дерева и сильного альфы всё ещё витал в воздухе, напоминая о своём постоянном присутствии. Юнхо провёл ладонью по слегка растрёпанным тёмно-каштановым волосам и тяжело, почти беззвучно вздохнул. Каждая новая ночь в этом вигваме давалась ему чуть легче предыдущей, но до настоящего спокойствия и чувства безопасности было ещё невероятно далеко. Он сидел так несколько минут, просто глядя на тлеющие угли в очаге и пытаясь собраться с мыслями. Воспоминания о церемонии, об укусе, о том, как дрожали его колени под луной, до сих пор приходили к нему по ночам. Полог вигвама тихо откинулся. Внутрь вошли трое омеги маленький альфочка, впустив с собой свежий утренний воздух, наполненный запахами сосновой хвои, дыма костров и влажной травы. — Доброе утро, Юнхо, — первым мягко поздоровался Сонхва. Его голос всегда звучал спокойно, обволакивающе и невероятно заботливо. Он держал за руку маленького Минджэ, который с любопытством выглядывал из-за его ноги. — Мы не слишком рано? Не разбудили тебя? Рядом с Сонхва стоял Ёсан — тихий, внимательный и всегда немного задумчивый. А чуть позади — Уён. Сегодня он улыбался тепло и искренне, но уже без привычного бурного напора. Он явно старался сдерживать свою природную энергию, понимая, в каком состоянии находится Юнхо. — Мы подумали, что тебе будет полезно немного выйти на свежий воздух, — продолжил Сонхва. — День сегодня выдался особенно тёплым и спокойным, почти без ветра. Хотим сходить к ручью за свежими травами и чистой водой. Если хочешь — пойдём вместе с нами. Юнхо посмотрел на них троих и почувствовал внутри лёгкое, но очень заметное облегчение. За эту короткую неделю эти омеги стали для него настоящим островком тепла и поддержки в совершенно чужом и пугающем мире. — Я с радостью, — мягко ответил он, вставая со шкур. — Дайте мне немного времени собраться. Пока Юнхо умывался тёплой водой с добавлением мяты, ромашки и целебных кореньев, омеги тихо переговаривались между собой. Уён рассказывал, где вчера видел особенно густые и ароматные заросли тимьяна. Ёсан иногда вставлял короткие замечания, а Сонхва просто слушал, время от времени нежно поглаживая то свой заметно округлившийся живот, то своего маленького сына по волосам. Когда они вышли из вигвама вожака, деревня уже полностью проснулась и жила своей привычной, размеренной жизнью. Альфы собирались небольшими группами на утреннюю охоту, проверяли оружие, тихо переговаривались низкими голосами. Омеги занимались хозяйством: развешивали пучки трав для сушки, присматривали за играющими щенками, готовили еду у больших очагов. Юнхо чувствовал на себе взгляды жителей, но они стали гораздо мягче, доброжелательнее и даже немного уважительными. Метка на его шее и помощь в готовке явно сделала своё дело. Они шли не спеша по широкой, хорошо утоптанной тропинке, ведущей к ручью. Солнце приятно грело кожу сквозь высокие кроны сосен. Уён шёл рядом с Юнхо и рассказывал спокойно, почти задумчиво: — Здесь, ближе к ручью, растёт особенно ароматная мята, — вдруг вспомнил он, поворачивая голову в сторону ручья. — После дождя она становится особенно душистой и насыщенной. А чуть дальше, за старым поваленным деревом, можно найти густые заросли дикого тимьяна. Он очень хорошо помогает при усталости и беспокойном сне. Сонхва кивнул, мягко придерживая за руку маленького Минджэ, который то и дело пытался вырвать свою крохотную ладошку из ладони оммы и побежать вперёд по тропинке. — Особенно сейчас, когда я ношу малыша, тимьян становится настоящим спасением, — довольно произнёс Сонхва, невольно опуская руку на живот. — Успокаивает, снимает тяжесть в теле и улучшает настроение. Маленький Минджэ вдруг остановился, посмотрел на Юнхо большими блестящими глазами и неожиданно спросил: — Дядя Юнхо, а ты тоже будешь оммой? Как мой омма Сонхва? — невинно хлопая ресничками, мальчик с самой настоящей надеждой смотрел в глаза Юнхо, пока все затаили дыхание от неожиданности вопроса. Вопрос был таким искренним и прямолинейным, что Юнхо на несколько секунд растерялся. Сонхва мягко улыбнулся и погладил сына по голове. — Возможно, когда-нибудь, — отвлёк он сына, спасая покрасневшего от смущения Юнхо. — Не торопи события, маленький мой. Они наконец дошли до ручья. Место было по-настоящему красивым. Чистая, прозрачная вода весело бежала по гладким серым камням, отражая яркие солнечные блики. Вокруг росли высокие сочные травы, дикие белые цветы и молодые папоротники. Юнхо опустился на колени у самого берега, зачерпнул холодную воду ладонями и тщательно умыл лицо. Приятный холод воды освежил кожу и немного прояснил мысли. Пока они собирали травы, разговоры текли неспешно, естественно и очень душевно. Сонхва подробно рассказывал о традициях и обычаях Теневой Луны, Ёсан делился своими любимыми рецептами лечебных и укрепляющих отваров, Уён иногда вставлял лёгкие, ненавязчивые истории. Юнхо постепенно расслаблялся. Он начал задавать вопросы — сначала робко, потом всё увереннее и искреннее интересуясь жизнью его нового племени и дома. Они проговорили ещё очень долго. Юнхо впервые за долгое время рассказал немного о себе — о густых лесах племени Белого Ветра, где он вырос, о том, как любил собирать травы и ягоды ранним утром, о тихих вечерах у костра с друзьями. Омеги слушали внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов, позволяя Юнхо окунуться в пучину воспоминаний. Когда они вернулись в деревню, солнце уже стояло высоко в небе. На большой общей кухне их уже ждал Ёсан, — что ушёл немного раньше, относя травы в поселения, — с маленьким Джунмином на руках. Двухлетний омега сразу потянулся к Юнхо ручками. — Дядя Юнхо, — позвал он, прижимаясь к его груди всем своим тёплым тельцем. Юнхо неловко взял малыша на руки. От Джунмина приятно пахло молоком, травами и чистым детским теплом, несравнимым ни с чем на свете. Это простое, искреннее прикосновение неожиданно сильно отозвалось внутри омеги, вызвав лёгкую щемящую тоску по дому и одновременно — тёплое, успокаивающее чувство. Остаток дня прошёл в спокойной, но насыщенной работе. Юнхо помогал Ёсану готовить густой, ароматный мясной отвар для вернувшихся с охоты альф, учился правильно сушить и сортировать травы у Сонхва, слушал истории Уёна про волчат, за которыми он недавно следил. Впервые за долгое время он почувствовал себя не посторонним наблюдателем, а хотя бы небольшой частью этого размеренного ритма жизни. Когда солнце начало медленно клониться к закату, окрашивая небо в тёплые оранжево-розовые тона, в деревню вернулись охотники. Среди них Юнхо сразу заметил Минги — высокого, мощного, с растрёпанными от ветра светлыми волосами и тяжёлой добычей на плече. Их взгляды встретились на несколько долгих секунд. Минги слегка кивнул ему — едва заметно, но всё же. Вечером, когда они остались в вигваме вдвоём, тишина между ними уже не была такой тяжёлой и давящей, как раньше. Она стала просто… Тишиной, в которой было уже не так тревожно. Минги первым нарушил молчание, снимая верхнюю накидку и вешая её на деревянный крюк: — Я видел тебя сегодня с омегами. Ты выглядел спокойнее, чем в предыдущие дни. Юнхо сидел у небольшого очага и аккуратно перебирал собранные сегодня у реки травы, которые, по словам Сонхва, очень успокаивают и расслабляют. — Они очень добрые ко мне, — ответил он и уголок его губ невольно дрогнул. — Особенно Сонхва. С ним действительно легко находиться рядом. Минги медленно кивнул и сел на противоположной стороне большой лежанки, оставив между ними привычное большое расстояние. — Это хорошо. Я рад, что ты начал с ними общаться. Они надёжные омеги, — заверил он омегу. — Можешь им доверять. Повисла тишина. Минги долго смотрел на пляшущий огонь в очаге, а потом добавил чуть тише, почти задумчиво: — Если тебе что-то понадобится — новая одежда, больше шкур, какие-то особенные травы или вещи из леса — просто скажи мне. Я не хочу, чтобы ты в чём-то нуждался или терпел неудобства. Юнхо поднял взгляд и впервые за всё это время посмотрел Минги прямо в глаза без сильного страха. — Спасибо, — почти улыбнулся он. — Я запомню. Минги лишь коротко кивнул и лёг на своё место, повернувшись спиной к омеге. Юнхо ещё долго лежал с открытыми глазами, глядя на пляшущие тени от очага на стенах вигвама. Метка на шее тихо пульсировала в такт его сердцебиению, наполняя вигвам их соединёнными феромонами. Страх никуда не исчез полностью, но теперь рядом с ним появилось что-то новое — осторожное, хрупкое, но уже заметное семя доверия. Возможно, это и было началом чего-то большего.