Лунный Союз

Утро после церемонии пришло медленно, почти неохотно, словно даже солнце не хотело начинать этот новый, тяжёлый для Юнхо день. Он проснулся от мягкого, серебристо-золотистого света, который осторожно пробивался сквозь круглое дымовое отверстие в крыше большого вигвама вожака, а теперь и его. Тело ощущалось непривычно тяжёлым, будто за одну ночь на него легла вся тяжесть новой судьбы. Шея в месте свежей супружеской метки пульсировала тихой, но настойчивой болью — кожа там была чувствительной, горячей и слегка припухшей. Каждый вдох наполнял грудь густым, тяжёлым, мужским запахом Минги: глубокий аромат дымного можжевельника, влажной лесной земли после ночного дождя, старого дерева и мощной, первобытной альфийской силы. Этот запах теперь полностью пропитал всё вокруг — шкуры, его собственную кожу, волосы, даже воздух в вигваме. Юнхо медленно сел на огромной лежанке, состоящей из множества толстых меховых шкур разных оттенков — от глубокого чёрного до тёплого рыжего и белоснежного. Он кутаясь в одну из самых больших шкур, обхватил колени руками и долго сидел неподвижно, глядя в одну точку и прислушиваясь к звукам. Вигвам был пуст. Минги уже ушёл, скорее всего ещё до рассвета, как и подобает ответственному вожаку. Только слегка примятые шкуры на противоположной стороне лежанки напоминали о том, что ночью здесь спал очень большой и сильный альфа. Омега осторожно поднял руку и кончиками пальцев коснулся метки на шее. След зубов был чётким, глубоким. Теперь этот знак будет сопровождать его всю оставшуюся жизнь, напоминая, кому он теперь принадлежит. Внутри всё сжималось от горечи и страха. Вчерашняя церемония под полной луной до сих пор стояла перед глазами яркими, тяжёлыми картинами: огромный ритуальный костёр, древние слова клятв, которые он повторял дрожащим голосом, смешивание крови, горячий укус Минги в запаховую железу, яркий серебристый свет луны, которая стала свидетельницей их вынужденного союза. Всё это теперь связывало его с чужим племенем, с чужим вожаком, с совершенно чужой и пугающей жизнью. Полог вигвама внезапно откинулся, впустив внутрь поток свежего утреннего воздуха, наполненного запахами леса, дыма костров и трав. В вигвам вошли трое омег. Юнхо слегка напрягся, но быстро узнал двоих из них, Ёсана и Уёна. — Доброе утро! — громко, энергично и с неподдельной радостью воскликнул Уён, буквально врываясь в пространство вигвама словно маленький, но очень яркий вихрь. Его глаза блестели живым любопытством и неиссякаемой энергией, а улыбка была широкой, открытой и крайне заразительной. — Как ты спал на новой лежанке? Метка сильно беспокоит? Можно посмотреть? Ты же покажешь? Не дожидаясь полного разрешения, Уён быстро подошёл вплотную, присел рядом на шкуры и аккуратно, но уверенно отодвинул воротник светлой одежды Юнхо, чтобы лучше рассмотреть свежую метку. — Вот это да, — протянул он охая. — Какая красивая и глубокая метка получилась, такая аккуратная… Минги явно постарался. Края ровные, след чёткий. Сразу видно — вожак отнёсся к этому ответственно, — тараторил Уён, всё ближе разглядывая метку, но Юнхо не отпрянул. Лишь смущённо отвёл взгляд, не зная, что сказать. Ёсан вошёл следом, более спокойно и рассудительно. Он мягко улыбнулся и слегка оттянул Уёна за плечо, давая новоиспеченному главному омеге племени немного пространства. — Уён, не налетай на него, как весенний ураган. Человек только проснулся после такого тяжёлого дня, — Ёсан повернулся к Юнхо и заговорил мягким, тёплым, успокаивающим голосом: — Доброе утро, Юнхо. Меня и Уёна ты уже помнишь. А это Сонхва. Сонхва вошёл последним. Он был самым старшим среди них — спокойный, уравновешенный, с невероятно тёплым и заботливым взглядом. Юнхо оглядел его и его губы изогнулись в изумлении, увидев живот, что уже заметно округлился, беременность подходила к четвёртому месяцу. В каждом движении, в каждом взгляде и слове Сонхва чувствовалась глубокая, надёжная, почти старшая забота опытного оммы. — Доброе утро, Юнхо, — мягко и искренне произнёс Сонхва. Его голос звучал как тёплый травяной отвар в холодный день. — Добро пожаловать в нашу деревню уже по-настоящему. Мы все прекрасно понимаем, насколько тебе сейчас тяжело, страшно, одиноко и больно. Всё вокруг новое, все лица чужие, запахи непривычные, правила другие. Если будет плохо, если станет грустно или страшно — говори нам сразу, не держи в себе. Мы не оставим тебя одного в этом. Юнхо долго смотрел на троих омег и чувствовал, как внутри него что-то медленно, но заметно начинает оттаивать. Впервые за последние дни в чужих глазах он увидел не холодное любопытство, не расчёт и не жалость, а настоящее, искреннее тепло и желание поддержать. — Спасибо, — тихо ответил он, опустив взгляд на свои руки. — Мне правда пока очень сложно. Я чувствую себя потерянным, — признался омега. — Всё здесь другое — вигвамы, запахи, люди, даже сам воздух кажется чужим. Уён тут же схватил его за руку своими тёплыми пальцами и потянул вверх, не давая утонуть в тяжёлых мыслях. — Тогда мы не дадим тебе грустить и сидеть здесь одному, — воскликнул он, уже строя планы на день. — Сегодня мы покажем тебе нашу деревню, возьмём с собой собирать самые лучшие травы, а потом пойдём помогать на общую кухню. Ты не будешь весь день думать о плохом. Пойдём-пойдём, будет интересно и весело! — Уён, хоть немного сбавь обороты, дай ему прийти в себя, — мягко засмеялся Сонхва, качая головой с тёплой улыбкой. — Сначала нужно умыться, нормально позавтракать, а уже потом тащить его по всему лесу и кухне. Они вчетвером помогли Юнхо привести себя в порядок. Умыли лицо и руки тёплой ароматной водой с добавлением мяты, ромашки и целебных кореньев, аккуратно расчесали его отросшие тёмно-каштановые волосы, помогли выбрать удобную, но красивую повседневную одежду светлых тонов, соответствующих статусу главного омеги поселения. Всё это время Уён не умолкал ни на секунду — рассказывал забавные истории из жизни деревни, шутил над местными альфами, задавал Юнхо вопросы о его родном племени Белого Ветра, делился своими впечатлениями. Его энергия была такой яркой, живой и тёплой, что Юнхо невольно начал улыбаться, слушая его болтовню, под которую они вышли из вигвама вожака на свежий утренний воздух. Утро в деревне Теневой Луны было спокойным, размеренным и наполненным тихой, уютной жизнью. Альфы собирались небольшими группами на утреннюю охоту, проверяли оружие, переговаривались низкими, уверенными голосами. Омеги занимались своими повседневными делами: развешивали пучки трав для сушки, присматривали за играющими щенками, готовили еду у больших очагов. Многие жители бросали на Юнхо любопытные взгляды, но уже гораздо более доброжелательные и мягкие, чем вчера. Метка на его шее явно изменила отношение племени — теперь он был официально супругом их вожака. Они вчетвером зашли сначала в вигвам Сонхва. Внутри было очень уютно и тепло: много мягких шкур, запах сушёных трав, молока и лесных ягод. На большой лежанке сидел трёхлетний Минджэ — крепкий, активный альфочка с чёрными волосами и яркими, любопытными глазами, очень похожий на своего аппу Хонджуна. — Новый омега пришёл! — радостно закричал малыш, вскакивая на ноги и подбегая к Юнхо. — Ты теперь живёшь здесь? Будешь играть со мной в волков? Будешь? — Это Юнхо. Он теперь часть нашего племени, — мягко улыбнулся Сонхва, желая взять сына на руки, но вовремя опомнившись, погладил его по мягким детским волосам. — Будешь с ним хорошо себя вести и не шалить слишком сильно? Минджэ энергично закивал, глядя на нового омегу с неподдельным восторгом. После этого они отправились за деревню, в красивый небольшой лесок. Пока шли по мягкой тропинке, Уён продолжал рассказывать обо всём подряд, размахивая руками: где растёт самая ароматная мята, какие ягоды сейчас самые сладкие и сочные, какой альфа самый добрый, а какой вечно ворчит. Сонхва шёл рядом с Юнхо и давал более спокойные, мудрые объяснения о травах и их свойствах. Ёсан молча собирал растения и иногда улыбался выходкам Уёна. Они провели в лесу несколько долгих часов. Юнхо постепенно начал расслабляться — монотонная работа руками, свежий воздух и разговоры с омегами понемногу отвлекали его от тяжёлых мыслей. Когда они вернулись в деревню, солнце уже стояло высоко. На большой общей кухне Ёсан подробно и терпеливо показал Юнхо, как правильно чистить коренья, как варить густой, насыщенный мясной отвар для вернувшихся с охоты альф и как добавлять специи, чтобы вкус получился богатым и тёплым. Уён носился между всеми, помогая, пробуя еду и продолжая болтать без умолку. Сонхва сидел неподалёку, перебирая сушёные ягоды и иногда давая спокойные, заботливые советы, переодически вставая, разминая уставшую спину и придерживая живот. К вечеру, когда солнце начало медленно опускаться за верхушки сосен, в деревню вернулись охотники. Юнхо сразу заметил среди них Минги — высокого, мощного, с тяжёлой добычей на плечах. Запах альфы усилился, и Юнхо невольно напрягся. Движения рук стали резче, глаза то и дело метались по чашам с отварами и специями, никак не поднимаясь на альфу. Минги подошёл ближе, остановился в нескольких шагах и внимательно посмотрел на него. Его взгляд скользнул по метке на шее и он тихо хмыкнул, потом по лицу. — Как прошёл твой первый полный день здесь? — спросил он низким, спокойным голосом. — Нормально, — как можно спокойнее ответил Юнхо. — Омеги очень помогли. Показали деревню, взяли с собой собирать травы и готовить. — Хорошо, — медленно кивнул Минги и в его глазах промелькнуло лёгкое одобрение. — Если тебе что-то понадобится — еда, одежда, любые вещи — говори мне прямо. Не стесняйся. Он не стал задерживаться дольше и ушёл дальше по своим делам вожака. Как только Минги отошёл, Уён тут же появился рядом и толкнул Юнхо локтем под ребра с широкой, довольной улыбкой. — Видел? Он посмотрел на тебя почти мягко, — стараясь шептать, что не очень получалось, проговорил Уён. — Для Минги это уже очень большой прогресс! — Всё будет хорошо, Юнхо, — подошёл Сонхва, заботливо положив руку на плечо омеги в утешающем жесте. — Шаг за шагом. Мы всегда будем рядом. Юнхо смотрел на заходящее солнце, на дымящиеся костры, на оживлённую жизнь деревни и думал, что, возможно, в этом чужом месте ему действительно не придётся оставаться совсем одному. Но до настоящего чувства дома, глубокого доверия и настоящего тепла было ещё очень и очень далеко.