Роза без шипов.

--- Единая с тенью юноши тьма воцарилась в покоях, еловый запах от стоящих на прикроватной тумбочке ветвей чувствовался сразу, как только хоть одна живая душа входила в это, на первый взгляд, мрачное помещение. Меха, шубы и шелковые одеяния аккуратно, друг на друге лежали подле красноволосого молодого парниши, пока тот, вальяжно запрокинув руки за голову, всматривался в пару проблесков солнечных лучей, исходящих из приоткрытых бархатных штор. Пара кратких стуков в дверь донеслись до ушей красноволосого с другого конца просторных покоев. Спокойным, немного охрипшим голосом тот незаинтересованно ответил: «Можете войти». Комната озарилась светом приоткрытой двери, и внутрь боязливо прошла слуга с, на вид весьма увесистым, подносом. На нём покоились различные блюда — от по-прежнему кипящего супа до жаренного по всем почестям фазаньего мяса. Пара бокалов с вином и мёдом, да просто ключевой водой. Всё та же неразговорчивая молодая девушка, что и вчера, поставила поднос на стол в углу покоев. Приборы звякнули, а пара капель вина вылилась на стол, что служанка принялась судорожно оттирать застиранным серым платком. Юноша же сонно привстал, кровавые локоны пали на плечи, рубашка с отороченным мехом воротником была немного смята, а сонные, тёмно-карие, словно дубовая кора, глаза принялись изучать различные кушания на принесённом девушкой подносе. — Приятного аппетита, ваше величество... — пролепетала та, нервно поглаживая длинную тугую косу. — Устраивают ли вас ваши покои? Полковник настаивает, что до устранения той неполадки с государственным преступником этим утром вам лучше оставаться здесь... — Данте встал, подходя к столу, и ровным тоном, незаинтересованно отвечал: — Благодарю, меня всё устраивает. Если сможете — передайте ему мою благодарность за подобную заботу о моём благополучии. — Тонкая рука метнулась к бокалу мёда, чуть взмахивая длинным рукавом, а корпусом склоняясь над столом, придерживая хрупкое тело свободной рукой, первой же поднося бокал ко рту. — Ещё что-то? — спросил тот, вглядываясь в силуэт прислуги. Та встрепенулась. — Нет-нет, ваше величество! Лишь напоминаю, что этим вечером вас будет ждать полковник, дабы обсудить детали расследования касательно... — Девушка замялась. Казалось, сейчас из глаз её рекой хлынут слёзы. Его величество кивнул, жестом показывая, что та может не продолжать. После этого та резво, словно ошпаренная кипящей водой, метнулась прочь из покоев, плотно затворив дверь. Взяв украшенную серебром вилку, юноша принялся за свой немного запоздалый обед, чуть сонно потирая глаза. Покончив с едой, тот в своей обычной почётной манере присел на край кровати, как вдруг в дверь вновь постучали. Король немного недоумённо приподнял бровь — кому ещё может понадобиться его беспокоить? Дверь с небольшим скрипом отворилась. Молодой правитель направил взгляд вниз, обозревая малого мальчонку, что до этого времени ещё не видел в прислуге. Тот, содрогаясь всем своим маленьким телом, протягивал ему красивый конверт с письмом. — Доброго дня, ваша светлость! Вам пришло письмо от некоего Яна Сана, мой король! — на одном дыхании вымолвил тот резвым, мальчишеским голоском, когда король перехватил письмо из его маленьких рук. Глаза правителя широко распахнулись, он кивнул: — Благодарю, ступай. — А после, дождавшись быстрого ухода слуги, захлопнул дверь с такой силой, что его тело само покачнулось, с трудом удерживаясь на ногах, схватившись свободной рукой за яркую, позолоченную и объёмную арку над дверью. Быстрым шагом правитель оказался подле окна, чуть распахивая бархатистые шторы. Стоя прямо там, король рывком развернул письмо, где размашистым, округлым почерком были выведены слова: «Доброго вечера, Данте. Уж не знаю, когда ты получишь моё письмо с твоей-то нынешней занятостью, но пускай в этот момент будешь ты в добром здравии, сыт и одет по нынешнему статусу, брат мой судьбоносный. Поверить не мог в своей жизни, что ты — семья моя малая, тот некогда слабый лучик в моих руках, станешь королём, славя фамилию Сан. У меня же всё так же — понемногу, не то что у тебя» — на этом моменте младший слабо и немного печально усмехнулся, — «Концерты, разные царства, новые баллады. Живу не в холоде, ни в голоде. Не худаю, ни плашаю. Сочинил вот недавно мелодию, попроси какого-нибудь музыканта сыграть, когда время появится». — Пальцы короля нащупали в конверте маленький, потёртый пергамент с выведенными на нём нотами, глаза продолжали скользить по письму. — «На сём откланяюсь. Быть может, заскочу и к тебе когда-нибудь, так что не расслабляйся на своём престоле, брат». Данте поднёс письмо к лицу — от того веяло родным запахом. Вино, мешающееся с мёдом и деревом, — то, чем всегда пах их дом. Слабая улыбка скользнула по губам правителя. Горе его и радость нетленная вросли в эти первородные слова, выведенные на потёртом куске пергамента. Семья их, пускай и разминулась одною вселенною, но подобные конверты всегда служили ему мостом. Мостом меж практичностью и жизнью, мостом, что вёл его к таким живым нотам старшего, что тот всегда ложил в свои письма. Приложив бумагу к груди, Данте проскользил к постели и, падая в неё, прикрыл усталые глаза. ... Сверкнула молния на небосводе, дождь скучающе постукивал по каменным стенам дворца. Звеня массивной обувью, полковник вертел в руках изукрашенную серебром пику, расчерчивая ровными шагами обширный зал, в конце которого возвышался позолоченный королевский трон. Взгляд то и дело, словно острие ножа, метался на дверь. Король явно задерживался — ему не сообщили о встрече? Смахивая прядь бледно-розовых волос с лица, тот, по-прежнему держа осанку и прислушиваясь к каждому шороху, как и полагалось полковнику, прошёл к обширному балкону, что с плеском заполнился водой, выливающейся сквозь тонкие прутья. Губы его сжались в тонкую линию — сначала убийство короля, а потом вот... Это! Да что он себе вообще позволяет? Дурость одна... Полковник тяжело выдохнул, крепче сжимая оружие в своих изувеченных шрамами, бледных пальцах. Подумать только — похитить медика и майора! Словно бы певец специально целился именно на этих людей. И сейчас они, наверное, голодные и холодные, где-то под дождём, сами не сознавая себя, защищают своими телами этого паразита. Раймс крепко сжал челюсти, из горла вырвался чуть слышный рык, заглушаемый каплями дождя, с жаром ударяющихся о кафельный пол. Он закусил щёку, чувствуя острый металлический привкус. А ведь девушка и плаща-то, наверное, не взяла в такую холодную погоду... В голове мужчины всплыла неприятная картина — как та, с прилипающими от влаги к лицу волосами, вся мокрая и бледная, столь хрупкая, будто хрустальная фигура, из последних сил стояла на ногах. А Феликс, пускай и майор, — совсем ещё ребёнок. Сердце его сжалось. От беспокойства, от беспомощности. Где же этот чёртов король?! Каков он, ежели не может и вовремя на встречу явиться?! Дверь скрипнула, а затем осторожно затворилась под глухое рокотание грома за стенами зала. Раймс рывком обернулся, взглядом впиваясь в правителя. Высокая мужская фигура, болезненно бледнея в пышном зале, стояла у двери, а затем чёткими, отточенными движениями направилась к престолу. — Доброго вечера, ваша светлость. — Полковник резко преклонил колено, склоняя голову к полу. Данте бросил на него незаинтересованный взгляд, коротко кивнув. — Доброго, полковник. Вы хотели со мной что-то обсудить? — чётко вопрошал король, усаживаясь на свой трон. Раймс исподлобья воззрился на его руки и, получив короткий, ленивый жест встать, поднялся, выравниваясь по струнке смирно, чётко держа оружие в руке. — Да, ваше величество. Сегодня сорвалась казнь государственного преступника, погубившего нашего ныне почившего былого короля. Преступник магически ввёл народ в ступор, а затем, взяв в заложники королевского медика и майора, скрылся, запутав след так, что наши собаки не смогли его найти. — Слова его звучали чётко, с отточенным спокойствием, и лишь по неровным вздохам меж словами можно было понять его неимоверную тоску. — По лесу разослана королевская армия, мы стараемся предотвратить дальнейший перехват заложников и сокрытие преступника. — Данте чуть поднял руку, показывая подчинённому остановиться. — У нас есть кто-либо, способный заменить заложников до времени их освобождения? — Раймс застыл. Глаза его широко раскрылись — у них пропали люди, а новое величество думает лишь о том, как бы их заменить? Но всё же полковник чётко отвечал, стараясь разжать сжатые челюсти: — Да, но работоспособность их явно будет не столь большой, как у нынешних пленников. Король кивнул. — Хватает ли нам людей для армии? — Да, ваша светлость. — Отправить гонцов в соседние королевства с портретами жертв и преступника. Пусть поведают всё это другим правителям, а те в мягкой форме сообщат об этом своим горожанам. — Приказал правитель, вставая и лениво потягиваясь. Казалось, его совершенно это не интересовало. Раймс кивнул, поклонившись. — Так точно, ваше величество! — Каблуки его величества цокнули по полу, отдаваясь эхом большого зала. Фигура выплыла из помещения так же звонко и резко, как и появилась, оставляя полковника наедине с собой вновь. Стеклянная дверца балкона скрипнула металлическими засовами, отворяясь. В нос ударил влажный запах еловых ветвей, смешивающихся с тонким ароматом роз. Массивная обувь воина ударила каблуком о кафельный мокрый пол. Хватаясь обеими руками за перила, Раймс склонил голову. Не пред кем-то — впервые не в жесте повиновения. Из глотки вырвался слабый хрип, полковник закусил губу. Голова сама собой запрокинулась ввысь, словно ожидая явления ангела, но в, казалось бы, светлом дворце их всех уже давно не хотел видеть даже бог. Тело содрогалось — бред. Всё это какая-то шутка, просто глупый, глупый анекдот. С губ сорвалось столь знакомое, излюбленное имя: «Терра...» Её хрупкая фигура словно бы являлась пред ним вновь, мужчину физически тянуло к ней. В самом чистейшем смысле, в котором мог хотеть обливаемый водой под ночной тьмой человек. Хотелось сорваться, врезаться в нежные руки девушки своими, зарываясь лицом в её тёмных, словно смола, волосах. Бежать в лес безоружным, голыми руками убить животное, что отняло её из его жизни. Обязанности сковывали словно цепями, обвивая всё тело воина. Безоружен, разбит, никчёмен, истощён. Горячие слёзы лились из янтарных глаз, мешаясь с дождём. Мужское сердце рвалось. Лишённый всего, он стоял на коленях, упираясь в железные прутья, словно в единственную надежду. Феликс справился бы со всем, но с магией не совладал бы даже самый искусный воин, куда там этому мальчонке? Зачем же он тогда отправил его на эту казнь, ежели в глубине души отцовским сердцем предвещал и его плаху? Обрамлённая шрамами в ещё большем количестве, нежели у названного сына, рука метнулась к волосам, сжимая их так, словно стараясь вырвать с корнем. Беловатая лента, перевязывающая их, слетела, улетая на холодном ветру, мокрые локоны прилипали к широкой шее. ... — Ну-у... Всё не так уж и плохо?.. — утешала девушка певца, чуть касаясь его плеча. — Вы видели его лицо?! — взвыл голос парня. — Он убьёт нас, понимаете?! Убьёт! Я не собираюсь спать здесь, пока он тут! — истерил Ромео, срывая голос на шёпот, указывая в отдаление, где ранее поблёскивал огонь, ныне потушенный настойчивыми, упругими каплями дождя. — Давайте начнём с того, что мы не сможем заснуть по такой-то погоде! — шикнула на него девушка. — Нам необходимо найти лучшее укрытие, а с майором разберёмся по ходу дела. Хорошо? — Ромео явно был против и уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но аргумента лучше не нашёл, а посему тупо кивнул, уставившись в пол. Магический дуэт через мокрые заросли можжевельника выплыл на полностью измокшую поляну, где по-прежнему сидел Феликс, вертя в руках меч, с лежащей на коленях рубахой. Медик замялась: — Эм-м... офицер, просим прощения, нам нужно пойти подыскать нам укрытие на ночь... — взгляд её изо всех сил избегал лица Феликса. Тот тихо встал, засовывая меч в ножны и осторожно складывая рубаху, а затем кивнул в знак согласия и последовал вперёд. Терра сглотнула, Ромео боязливо отшатнулся от парня, становясь поодаль. Три пары ног следовало вперёд, не пуская никого ни вперёд, ни назад, чёткой шеренгой расчерчивая мокрые кусты и чуть заметные в глухой ночной тьме тропы. Напряжение повисало в воздухе глухим туманом, пока трио уже около получаса следовало вперёд, не говоря ни единого слова. — А вы, маги, не могли бы хоть подсветить немного? Тут же хоть глаз выколи, — пробурчал себе под нос Феликс так, чтобы все услышали. Ромео зарделся, Терра приподняла одну бровь, всматриваясь в лицо офицера. Не получив ответа, офицер вздохнул и чуть нервно ускорил шаг. Вдруг рука Ромео метнулась вперёд: — Посмотрите! — счастливо вскрикнул он, указывая на, на вид вместительную, тёмную пещеру. Две пары глаз так же уставились на неё, всматриваясь в темноту ночи. Не дав этим двоим и слова сказать, Ромео резво ринулся внутрь. Феликс охрипше вдохнул воздух, а затем пулей последовал за ним, не говоря ни слова. Терра застыла в непонимании, как вдруг послышался оглушительный рык. Рёв, что разрывал барабанные перепонки и переполнял голову, словно стараясь её разорвать одним лишь своим животным гласом. Пещера озарилась светом, а подбегающую девушку обдало жаром. В тени отражалось существо, длинное тело которого скручивалось в пугающего вида спираль. На четырёх своих конечностях оно привстало, запрокинув пасть к небосводу, издавая этот протяжный рёв. Оглушительный крик Ромео так же пролетел мимо неё, та занырнула в пещеру. Огромное существо, походившее на дракона и испускающее из огромной пасти пламя, покоилось в середине пещеры. Певец лежал в углу, закрывая рот руками, а Феликс, вскакивая на спину чудовища, обнажал меч. Держаться выходило с трудом — чешуя зверя обрывалась под напором веса офицера, отчего тот ещё сильнее разрывался новым рыком. По бледному лицу воина ручьями стекал пот и дождевая вода, челюсти крепко сжимались. Он осторожно, медленно, но напористо взбирался по шее существа, оставляя на ней множество резных ран меча, прорезая им толстую кожу. Терра ринулась к Ромео, что вжимался в угол, и постаралась оттащить его наружу, но тот, словно бы прикованный, ошарашенно переводил взгляд то на дракона, то на своего спасителя. Струя огня взорвалась над головой дуэта, Ромео закричал, впиваясь тонкими пальцами в сырую землю, из неё же хлынули тёмно-зелёные лозы плюща, что вмиг стали обвивать тело монстра. Тот взревел от боли, а Феликс, отталкиваясь от растения, вскочил на его морду, протыкая мечом глаза, а затем, спрыгивая по лозам вниз, уворачиваясь тем самым от последнего огненного вздоха, воткнул меч в шею дракона, проводя им в сторону и перекрывая существу кислород. Бездыханное тело пало вниз, Феликс же рывком отскочил в сторону, взбудораженным взглядом воззриваясь на магический дуэт и видя, что магическое вмешательство произошло именно со стороны певца. Что-то внутри офицера покачнулось, словно дёрнув за тонкую струну души. А Терра, закрывая рот руками, переводила взгляд с одного на другого, не зная, что и сказать. Быстрым, резким движением облокотив певца на стену, она пулей подбежала к офицеру. Руки её перехватили его локоть, быстро осматривая возможные повреждения. Пальцы, смешивающие чужую кровь со своей, кишели царапинами и ранами от острой чешуи существа, на оголённой груди виднелось пару красных ожогов. Медик ахнула, прикладывая руки к телу негодующего офицера. Пара мгновений — и из-под её пальцев вновь повалил уже знакомый Ромео зеленоватый дым, а раны воина медленно, но верно сами собой затягивались, отчего тот, прерывисто дыша, широко распахивал смоляные глаза. Отхлынув от защитника, девушка устало склонилась к полу, с трудом держась на ногах, и подхватываемая уже полностью здоровым воином, чей взгляд недоумённо, но благодарно уставился на певца, что, так же с трудом вставая, направлялся к ним. ... Отойдя поглубже внутрь пещеры, трио, сняв вымокшую одежду, улеглось спать. Тихое сопение Феликса отдавалось эхом в звонкой тишине пещеры.Терра, сворачиваясь колачиком поодаль, возле разведённого офицером костра, мягко уходила в мир грёз, а Ромео, подкинув пару поленьев в огонь, облокотился на каменную стену, прикрывая глаза и слушая настойчивые завывания ветра и дождя снаружи.