Роза без шипов.

По пещере, эхом отражаясь от осколков каменных стен, раздался протяжный крик. Словно вой раненого животного. Офицер сложился пополам. Рука его была зафиксирована в воздухе цепкой хваткой медика, ногти девушки впивались в охладевшую плоть, по которой тонкими полосами проливалась синеватая кровь, отливающая бордовым оттенком в свете огня. Вторая рука парня с силой вцепилась в бок, исцарапывая голую плоть торса. Дыхание сбивалось, вздохи беспорядочным рядом вырывались из сдавливаемого горла, вены пульсировали, а из-под кожи прорывались золотогривые чешуйки. Юноша ничего не слышал, даже собственного голоса, что отчаянно отдавался от барабанных перепонок дуэта магов. Срывающийся голос Терры тонул в его боли, словно в будущем океане страстей. Ушная раковина стремительно деформировалась, растягивая кожу. Ныне хрящевая ткань растягивалась, формируя новые отростки, темнеющие на концах голубоватыми оттенками, напоминающие «коронку» или рог. Контур уха стремительно терял человечность, принимая шипастый облик, схожий с драконьим гребнем. Из глаз порывались горячие, кипящие слезы, пара чешуек на висках давили, словно пульсируя. На них оставались маленькие частицы плоти и крови, та же история происходила на предплечьях, бедрах, в некоторых местах груди и изгибах рук, запястьях. Тело одновременно кипело, сгорая в собственной, почти кипящей крови, и понемногу холодело, последний финальный надрез прошёлся по запястью офицера, и девушка, взваливая на пол взвалившегося на нее Ромео, давно потерявшего сознание ещё лишь от начала данного ритуала, ринулась к парню. Вновь резко обрывать ритуал было небезопасно, а посему пришлось делать до конца. Ее горячие слезы капали на его разрывающуюся грудь, что, стремительно обмякая, упала прямо в ее ладони. Подбородок парня врезался в её плечо, из носа тонкой струйкой порывалась синеватая кровь. Девушка с трудом его удержала, а затем, переступая всё так же бессознательного Ромео, из руки которого разливалась алая жидкость, окрашивающая возрастающие подле него белые розы, кинула на собственный плащ в углу. Тело воина глухо ударилось об пол. Девушка задохнулась, метая взор с одного на другого. Быстро, не раздумывая ни секунды, вся в чужой крови, она рванула наружу. Дрожащие пальцы резко обрывали листья всех лекарственных растений, что та лишь знала, и складывала их в обрывок ткани ее некогда белой кофты, что всё больше рвалась по бокам, цепляющаяся о ветви деревьев и кустов, через которые та рвалась к реке. Она резко, неаккуратно, но тщательно омывала их в быстром журчании воды, припадая на колени, прорывая ткань темных брюк и окрашивая её собственной кровью. Мысли работали в обратную сторону, бесконечным потоком нахлынывая на медика изнутри и выливаясь сквозь горячие слезы. Вдали послышалось лаяние собак, взор девушки испуганно метнулся в сторону, противоположную пещере, в гущу зарослей шиповника. Она рывком подскочила, слыша переговоры солдат, заглушаемые её собственным сердцебиением. Спотыкаясь и падая, она рванула к пещере. Так быстро, как не бежала никогда в жизни, так быстро, чтобы суметь продлить её не только себе, но и соратникам. Стража настигала, послышались крики сзади — некто явно заметил следы её крови на беловатом песке. Но девушка была уже в приличном расстоянии, проныривая в холодную пещеру. Травы были крепко сжаты в руках, она стала лицом к выходу и резко расставила руки вверх. Что бы сделал Ромео? Какое бы решение предложил Феликс? Думай, думай! Медик крепко сжала челюсти, содрогаясь всем окоченевшим телом, далеко в глубине укрытия, отражаясь от стен, слышалось сбивающееся дыхание офицера. Из рук повалил алый дым, окутывающий хрупкую фигуру брюнетки, желтоватый щит блеснул в лучах пробивающегося сквозь облака солнца, закрывая собой вход в убежище. Из горла вырвался отчаянный рёв, ныне не выходящий за пределы магического пристанища, девушка покачнулась, чувствуя, как силы ее покидают. Взгляд её поднялся, багряные глаза блеснули черноватым огнем — она должна продолжать эту битву. Если не за свою жизнь, так за чужую. Пробегая мимо убитого дракона, что мертвым грузом и так практически перекрывал вход в пещеру, девушка оттолкнулась от него рукой и, хватаясь за стены, спотыкаясь, подбежала к офицеру. Она осторожно, дрожащими руками вытирала кровь с его ран пальцами и лекарственными растениями, после же измельчая их руками и выдавливая из них все соки, тем самым стараясь оказать хоть какую-то помощь пред чарами, ведь на полное лечение их явно бы не хватило. И, ссутулившись над ним, будто цветок на ветру, девушка роняла горячий хрусталь слез на его раны, а после принялась к чарам, чувствуя, словно бы отдаёт всю свою силу на спасение этого парня и капля за каплей опустошается сама, будто выливая содержимое хрустальной вазы. Позади послышался дрожащий голос певца, тот ахнул, а девушка без сил рухнула на офицера. На дрожащих руках Ромео встал, рука по-прежнему слабо кровоточила, вокруг неё обвивались тонкие лозы цветов, в бессознательной попытке магии прекратить нескончаемую боль. Глаза розоволосого широко раскрылись, бегая из угла в угол. Это сон? Он быстро, настороженно подполз к двоим, слабо потрясая медика за плечо. — Террочка?.. Дорогая?.. — дрожащим голосом позвал тот, пара прядей нежно-розовых волос падала на лицо. Губы содрогались в неуверенной, подрагивающей полуулыбке, стараясь прийти в себя, певец щипнул себя за руку. Хриплый женский голос простонал: — Позаботься о щите... На выходе... Они не должны найти нас. Отныне каждый здесь запятнан магией... — Ромео вздрогнул от неожиданности, на ватных ногах поднимаясь с сырой земли. — О чём ты говоришь?.. — дрожащим, нечётким тоном прохрипел в ответ мужчина, обхватывая себя руками и скользя взглядом по измождённому телу Феликса. Чешуя сверкала, блестела в слабом свету рокочущих языков пламени, певец не мог отвести взора. Не дождавшись ответа и опираясь на стены, он неуверенно, пятясь на спутников, прошёл к выходу и застыл. Толпы королевской стражи шныряли вокруг, огромные бойцовские собаки, более подходящие на волков, обнюхивали окрестности, явно не замечая Ромео по ту сторону их магической баррикады. Маг отшатнулся, закрывая рот руками, после чего послышался слабый треск — щит начинал трескаться, отчего внутри преступника всё похолодело. С губ певца одна за другой срывались ноты, тихое, неуверенное пение отражалось от холодных стен, а из земли порывались колючие розовые заросли. Кусты алеющих роз закрывали видимость и доступ внутрь, разрастаясь по стенам, в самую глубину укрытия. Слышимое лишь исполнителем пение в тишине магической заставы успокаивало, но не давало ответов. ... Смеркалось, темнел вечерний небосвод, раскручивая по кругу ореол вечно молодых звёзд лазури. Снаружи уже явно холодало, лишь металлический лязг обмундирования разрывал тишину, пока патрульные солдаты продолжали сновать по округе. Пара овчарок мягко улеглась подле ног полковника, сидевшего на камне и упираясь головой в раскрытую ладонь. На колене лежало пару кусков окровавленной льняной материи фирменной медицинской формы, что пару минут назад принесла стража. Янтарные глаза блеснули в темноте, поднимая взор к словно наливающейся воинской кровью луне. Дыхание розоволосого было ровным, словно омертвевшим, хотя сердце колотилось как бешеное. Она сбежала? Ранена? Утонула? Бледные губы сжались в тонкую нить. — Товарищ полковник! — черноволосый юноша пред ним встал по струнке смирно, стараясь не смотреть в глаза старшего по званию, докладывая: — Мы предполагаем, что это попросту камень, поросший кустарниками. Пробить его не выходит, патрульные выбились из сил. Также больше ничего не найдено, прикажете рассредоточить поиски? — Выслушав, старший исподлобья взглянул на нарушителя тишины. Тот вздрогнул, сглатывая. — Вольно, Константин, — прохрипел Раймс, смолкая и склоняя голову к земле. Отчего-то его продолжало тянуть к этому месту, к этому «камню». В груди словно по-прежнему жила надежда, что сейчас из этих зарослей выйдут все пленные и всё встанет на свои места, но его встречала лишь тишина. Звенящая, давящая. Солдат продолжал ждать ответа, немного нагло прокашливаясь и встречая раздраженный взгляд старшего по званию. — Прикажите сменить патруль. Пусть солдаты ступают во дворец, и сюда идёт следующий наряд. Времени у вас до рассвета, я останусь здесь и лично проконтролирую ваше прибытие на службу. — Константин кивнул, а после поспешил куда-то в глубь лесной чащи. Глухие шаги в отдалении стремительно стихали, пара овчарок сбежала им вслед. Мужчина поднялся на ноги, со всей осторожностью складывая ткань в карман брюк и опираясь на увесистый меч, что он держал словно бы пушинку. Ровными, отточенными до блеска шагами очерчивая поляну, Раймс бросал многозначительные взгляды на камень, почти полностью обвитый лепестками алых роз. Подумать только, какой-то простак, грязный маг мог так в одно мгновение очернить всю его жизнь! Полковник резко вынул меч из ножен, перехватывая тот в руке, и ровно, умело полоснул им по влажному воздуху. Тяжело дыша от накопившихся эмоций, он сжал рукоятку посильнее. Даже гонцы не могут вовремя сделать своё дело, а новый король делает вид, словно бы всё это совершенно его не волнует! Как их может так не заботить чужая жизнь? Шаги ускорялись, второй рукой мужчина коснулся переносицы, а после перевёл руку выше, проводя по волосам, тем самым немного приглаживая растрепавшиеся локоны. Розоволосый замахнулся и, отталкиваясь ногой от сырой земли, резанул по камню. Острие меча с силой ударило о алые заросли роз, пробивая их на пару-тройку сантиметров, а также задевая сам камень, тем самым освещая темную поляну парой искр, вырывающихся из-под наточенного острия. С губ полковника сорвался будто бы звериный рев, разрывающий гортань. Перехватив рукоять двумя руками, он ударил ниже, напрягаясь всем своим телом, сам с трудом стоя на ногах после подобного выпада и удивляясь тому, что острие по-прежнему не разлетелось на мелкие осколки стали. Словно дикое животное, он откинул оружие в сторону с такой силой, что то, звякнув, отлетело на пару-тройку метров в сторону. Голыми руками мужчина принялся разрывать колючие лозы, вытягивая их на себя и стараясь вырвать с корнем. Пара чётких ударов заставила костяшки пальцев посинеть, и что он вообще делает? Почему столь одержим тем, чтобы прорвать эту отвратную лозу, что словно была готова затянуть его внутрь с головой? На поляне слышались лишь его сбивчивые вздохи. Ещё один отчаянный удар, как руку стала понемногу окутывать очередная ветвь. Тонкие, но прочные стебли, без единого шипа обвивали пальцы, запястье, поднимаясь всё выше. Глаза мужчины расширились, поблескивая в полутьме, свободная рука быстро достала небольшой охотничий нож из кармана, стараясь перерезать злополучное растение. Отталкиваясь от стены ногами, чем лишь пользовался этот бесов куст, обвивая обувь и голени полковника, а после втягивая всё глубже в неизвестные пучины. Тот же безуспешно впивался зубами в растение, содрогаясь в крепкой хватке, задыхался от недостатка кислорода, чувствуя нечто холодное на собственной шее. Наконец в глаза ударил слабый свет от огня вдалеке, и его глухо выбросило на холодную, очерченную камнями землю. С небольшим трудом поднявшись на ноги, выругиваясь, мужчина сдирал с себя лепестки и шипы. В нос ударял металлический запах, сквозь тьму мужчина разглядел окутанный растениями труп некоего существа, происхождения которого ему знать точно не хотелось. Офицер тяжело дышал после пробуждения, плащ медика осторожно спадал по его подрагивающим плечам, пока тот прислонялся спиной к холодной стене, обхватывая руками предплечья. То и дело с губ срывались сбивчивые вздохи. Парниша не сказал ни слова с момента своего пробуждения, и сколько бы ему ни предлагали остатки мяса — не съел ни крохи, хотя сам дуэт набросился на них после столь изматывающего дня, словно дикие звери на добычу. Напротив, юноша скрылся в самый дальний от огня угол пещеры, уставившись в темном углу за зверской тушей. Глаза полковника сверкнули в полутьме, уже довольно хорошо различая небольшой силуэт во тьме неведомого места. С губ его сорвался сбивчивый вздох, Феликс вздёрнул голову, рывком подскакивая, смоляные глаза смотрели с надеждой, плащ пал на пол. — Отец! — Офицер подскочил к старшему по званию, сын к отцу. Налетая на него и обвивая обрамленную шрамами шею руками, а после практически залезая на него верхом, прижимаясь щекой к его предплечью. Слезы блондина лились из него градом, он всхлипывал, вздрагивал от каждого нового вздоха и всё крепче вцеплялся в отца. Глаза мужчины широко распахнулись, и он осторожно, словно боясь потерять, приподнял сына под руки, чуть выставляя пред собою. С губ сорвалось лишь одно — имя сына. «Феликс...» — ничего другого будто сейчас не существовало, он принялся скользить взором янтарных глаз по немного исхудавшей фигуре парниши, натыкаясь взглядом на золотистую чешую и быстро ставя мальчонку на место, пока тот принялся заливаться новым потоком рыданий. Ведь и сам не понимал, отчего сейчас столь расчувствовался, но терять было ныне вовсе нечего, всё и так хуже некуда, не так ли? — Тише, тише... — Отец осторожно, в своей обычной, столь знакомой манере потрепал сына по волосам. ... — А я говорю, что стоит хоть попытаться выбраться! Мы ведь умрём здесь, дракон уже начал гнить, еды у нас нет, воды тоже! Даже если ты попытаешься его съесть, то закончишь как Феликс! Мы понятия не имеем, как его нормально разделывать! — Девушка взмахнула руками, после поправляя изорванную тунику, впитавшую в себя следы крови новоиспечённого, ныне полностью магического трио. Волосы её были на скорую руку перевязаны лентой, что ей любезно одолжил офицер, несколько выбившихся прядей заправлены на уши. Тело обрамлено царапинами — результатом дневного бегства, на виске красовалась самая большая из них, к которой медик прикладывала лист лекарственного растения, что только что вырастил для неё певец. — Как ты себе это представляешь, родная моя!? Вокруг шныряет наряд вояк, а собаки у них — жуть! Это не собаки, это волки на поводках! — Певец, сгорбившись сидя на земле и поджимая колени ближе к груди, всматривался в резвые языки пламени. Руки его подрагивали, холодные пальцы начинали синеть от столь долгого напряжения его чар, не поддерживаемых постоянным пением. Волосы перевязаны в растрёпанный низкий хвост, под глазами синие круги. — То есть ты выбираешь умереть в голоде, не попытавшись!? — Девушка оборвалась на полуслове, из начала их укрытия послышались безудержные рыдания, из которых даже маги были не в силах разобрать и одного слова. Силуэты двух магов замерли на несколько секунд, а после, столкнувшись испуганными взорами, осторожно встали, медленно, крадучись следуя на звуки. Медик следовала впереди, Ромео то и дело вздрагивал от очередного далекого всхлипа, ухватываясь за её изорванное одеяние. Выплыв из тьмы, маги лишь через несколько секунд сумели разглядеть две фигуры пред собою, одна из которых уже определённо смотрела прямо на них. Волосы расплетены, немного растрёпаны. Нежно-розовые локоны чуть касались широких плеч, в руке крепко сжат нож, взгляд резок, словно животный оскал. Подле руки, словно малое дитя, стоял их попутчик. Тонкая рубашка человека порвана в паре мест, колени в грязи. Глаза магов расширились, Ромео вскрикнул, отскакивая словно от огня. Терра же отступила на пару шагов, прижимаясь спиной к стене. Робкий, почти неуместный силуэт Ромео заставил полковника резко прийти в себя и застыть словно вкопанный. Всё вокруг потускнело, выделяя во взгляде лишь его. Ярость нарастала с каждой секундой, что он сделал с его ребёнком? Как сильно издевался, если тот сейчас стоял пред ним, захлёбываясь в собственной крови и слезах? Кулаки сжались столь сильно, что посиневшие костяшки побелели, а ногти впивались в огрубевшую плоть. Отпустив Феликса, Раймс ринулся на Ромео, не давая тому ни единой секунды на размышления, в попытке проткнуть его горло складным ножом. Из гортани вырывались самые грязные оскорбления, что словно бы животным рычанием отдавались эхом от отсыревших стен. Взвизгнув, певец постарался увернуться, пригибаясь и падая к полу, изворачиваясь, ползая по сырой земле. — Р-Райм! Чего это ты так завёлся, милый?.. Мы можем просто поговорить?.. — Голос его дрожал, то и дело срываясь от очередного выпада оружия. Лицо бледнело, но взор с жадностью пожирал лик полковника. Тот в свою очередь практически сел на него сверху, то и дело оставляя на его руках и ключицах новые царапины, промахиваясь. — Если ты ещё раз меня так назовёшь, я... — он оборвался на полуслове, рокот его голоса разразился по пещере. Предплечья мужчины осторожно, боязливо хваталась медик. Глаза мужчины блеснули, его лица было практически не различить во тьме, но взор был направлен ныне лишь на только что замеченную знакомую, дыхание спёрло, сердце отстукивало бешеный ритм. — Прошу, постойте, товарищ полковник... — Голос её девичий прозвенел в тишине, прерываемой лишь его собственным дыханием и тихими рыданиями офицера, что застыл как вкопанный, утирая всё продолжающие литься из, словно обсидиановых, чёрных глаз слёзы. Охрипшим голосом он практически беззвучно продолжал что-то шептать, сжимаясь и отходя поодаль, ненароком по-прежнему бросаясь на глаза сверкающей в полумраке чешуёй. Рука отца, сжимающая рукоятку оружия, опустилась, но сам он не сходил с тела Ромео, что как-то странно подрагивал под его весом. Руки опустились, бессильно припадая к земле, пока розовые кусты понемногу редели, пропуская через себя лунный свет.