Часть 7-4 День заключения. Разомкнутый контур
Абсолютная, удушающая темнота давила на сознание тяжелым прессом.Омега выполнил своё обещание: в камере не осталось ни единого источника света, а высокочастотный гул из динамиков, работающий на пиковой мощности, казался вибрирующей стальной иглой, прошивающей мозг насквозь.Феофан уже не понимал, сколько времени прошло — вечность, несколько суток или пара часов.Измотанный, истощённый до предела, он сидел на полу, уткнувшись лбом в холодные колени, а его пальцы судорожно сжимали звенья кандалов, просто чтобы чувствовать хоть какую-то реальность.Разум, запертый в сенсорной пустоте, медленно сдавал позиции, подкидывая банкиру обрывки галлюцинаций: ему чудился шорох моры, тихий шелест бумаг в его кабинете и насмешливый, вкрадчивый голос Зандика, шепчущий прямо над ухом, что снаружи его все забыли.Герметичный шлюз внезапно издал едва слышный, приглушённый щелчок.Феофан даже не поднял головы, решив, что это очередная игра его ломающегося рассудка.Но гул в динамиках резко оборвался, а в камеру скользнул тусклый лучик света из коридора, очертив силуэт маленького сегмента.Мальчик двигался бесшумно, словно тень, и в его руках на этот раз была не только фляга, но и бережно завёрнутый в чистую салфетку кусок свежего хлеба со смятым сумерским фруктом.Клон торопливо опустился на корточки рядом с банкиром, испуганно вглядываясь в его бледное, осунувшееся лицо.
— Феофан... Феофан, это я, очнись, пожалуйста
Испуганно прошептал ребёнок, аккуратно коснувшись его плеча.Банкир судорожно вздохнул, медленно поднимая тяжелую голову и с трудом фокусируя невидящий взгляд на белой маске мальчика.
— Опять ты..
Хрипло, на грани слышимости выдавил Делец, и его связки отозвались сухой болью.Мальчишка торопливо поднёс к его потрескавшимся губам горлышко фляги, помогая сделать несколько жадных, судорожных глотков.Затем ребёнок развернул салфетку, протягивая банкиру еду.тихо прохрипел Феофан, чувствуя, как к нему возвращаются крупицы ясности ума.
— Поешь, Омега увлёкся модификацией Омега-три чертежей, он не заметит, что я отключил звук на пару минут.
Торопливо зашептал клон, оглядываясь на дверь.Феофан слабо, вымученно улыбнулся, принимая еду дрожащими, стёртыми до крови пальцами. Каждая капля калорий сейчас была на вес золота.
— Твой оригинал... сочтёт это дефектом кода, маленький спаситель..
Тихо прохрипел Феофан, чувствуя, как к нему возвращаются крупицы ясности ума.Мальчик грустно опустил голову, прижимая к груди принесённую с собой старую книжку.
— Пусть считает, мне всё равно.
Шёпотом ответил ребёнок.Феофан внимательно посмотрел на него сквозь темноту, и в его измученном сердце впервые за эти дни шевельнулось что-то похожее на каноничное, глубокое тепло.
— Почему ты помогаешь мне, малыш?
Мальчик шмыгнул носом под маской и аккуратно положил ладошку на холодную цепь банкира.
— Потому что когда ты приходил в лабораторию, ты единственный разговаривал со мной как с человеком, а не как со шпионом или инструментом.
Тихо признался клон.Феофан закрыл глаза, чувствуя, как по венам вместо липкого страха разливается глухая, упрямая ярость на Омегу, сотворившего этот ад.
— Омега думает, что сломал тебя, но я вижу, что это не так,
Добавил мальчик, открывая книгу на заложках.
— Я подержу свет из коридора и почитаю ещё немного, хорошо?
Феофан лишь слабо кивнул, облокачиваясь на стену.
— Читай, маленькое чудо
Прошептал Делец, упрямо сжимая кулаки в кандалах.
— Мы ещё посчитаем этот долг с твоим оригиналом. До последней моры..
В сырой пустоте изолятора снова зазвучал тихий, убаюкивающий детский голос, читающий сказку, пока великий Делец Снежной, укрытый темнотой, тайно копил силы для своего грядущего, сокрушительного возмездия.
