Часть 8-5 День заключения. Симуляция реальности
Время окончательно превратилось в липкую, серую жижу, в которой Феофан медленно захлёбывался.Высокочастотный гул из динамиков на пятые сутки плена уже не казался оглушительным — он проник глубоко под кожу, превратившись в постоянный, удушающий внутренний тремор.Банкир сидел в углу камеры, едва удерживая голову навесу, а его стёртые до крови запястья в кандалах мелко дрожали от хронической усталости и голода.Герметичный шлюз с шипением открылся, и в изолятор вошёл Омега, держа в руках странный прибор, похожий на ментальный проектор.Доктор бесшумно опустился на корточки перед измождённым пленником, внимательно изучая его расширенные, невидящие зрачки.
— Твои мозговые волны наконец-то начинают стабилизироваться, Феофан
Ровно произнёс Омега, нажимая кнопку на приборе.
— Твой упрямый смертный мозг истощён бессонницей, а значит, теперь ты будешь более восприимчив к правильным мыслям. Сегодня мы уберём этот скучный стальной пол, я покажу тебе то, по чему ты так отчаянно скучаешь.
Проектор зажужжал, испуская волны мягкого, тёплого света, и стены сырой камеры мгновенно растворились в невероятно реалистичной голограмме.Вокруг раскинулся роскошный, залитый золотым солнцем Ли Юэ, над головой зашумели листья вековых деревьев, а под ногами Феофана зашуршали дорогие ковры его лучшего филиала Банка Северного королевства. Воздух мгновенно наполнился сочным запахом морского бриза и спелой глазурной лилии, заставляя рецепторы верить в обман.Феофан судорожно вздохнул, и на мгновение в его глазах вспыхнул дикий, безумный блеск — иллюзия была настолько идеальной, а тепло солнца на бледной коже ощущалось так канонично, что он почти поверил, будто весь этот ад в подземельях Снежной ему просто приснился.Доктор медленно протянул руку в кожаной перчатке, едва касаясь ладонью лица Феофана, убаюкивая его своим вкрадчивым, пугающе мягким голосом.
— Это не фокус, а твоя новая реальность, Феофан. Тебе нужно лишь закрыть глаза и согласиться остаться здесь, со мной. Прими этот мир. Прими мои условия, откажись от своего бессмысленного сопротивления, и кандалы исчезнут. Ты снова будешь великим Дельцом, но уже под моим крылом.
Тёплый ветер голограммы мягко трепал чёрные волосы банкира, уговаривая его сдаться и погрузиться в этот фальшивый комфорт.Но тяжесть стальных оков на лодыжках, въевшийся в кожу холод Снежной и саднящая боль в растерзанных запястьях быстро вернули его из грёз в суровую реальность.Феофан резко рванулся вперёд, и пронзительный, уродливый звон цепей безжалостно разрезал красивую голограмму Ли Юэ, заставляя золотые пиксели дрожать и идти уродливыми цифровыми помехами.Банкир вымученно, издевательски оскалился прямо в маску Доктора, и в его помутневшем взгляде снова зажглась стальная, непреклонная гордость.
— Я лучше навсегда ослепну в твоей темноте, чем соглашусь на твою дешёвую фальшивку, трусливый кусок кода.
Омега молча поднялся на ноги, и его аура в мгновение ока стала пугающе тяжёлой, стирая всякий намёк на напускное дружелюбие.
— Твоё упрямство уже граничит с глупостью, Феофан. Ты медленно умираешь здесь, твой организм на пределе, но ты продолжаешь цепляться за свою иллюзорную независимость.
— Моя гордость — это единственная вещь, которую ты никогда не сможешь каталогизировать в своих мерзких отчётах, Доктор.
Пренебрежительно, срывая остатки голоса, прохрипел Феофан, упрямо отворачиваясь к стене.
— Убирайся к чёрту со своими игрушками.
Омега резко нажал кнопку на панели управления.Голограмма мгновенно погасла, с корнем вырывая банкира из солнечного Ли Юэ и швыряя обратно в кромешную, ледяную тьму изолятора.Высокочастотный гул приборов врубился с новой, яростной силой, заставляя Феофана судорожно сжать зубы до хруста в челюсти и зажмуриться от дикой боли в висках.Омега шагнул к выходу, бросив через плечо холодный, металлический приговор.
— Пятый день окончен. Завтра мы перейдём к более радикальным методам стирания твоей автономии, Феофан. Засыпай с этой мыслью.
Шлюз закрылся со страшным металлическим стуком, оставляя Дельца наедине со своим торжеством и медленно ломающимся разумом.
