Часть 9-6 День заключения. Деформация материала
Каждый вдох давался Феофану с трудом, словно лёгкие забились ледяной крошкой Снежной.Седьмые сутки в удушающей темноте окончательно истощили тело, но ярость, подпитываемая тайной заботой младшего сегмента, упрямо держала банкира в сознании.Герметичный шлюз открылся со страшным, резким грохотом, и в камеру хлынул холодный свет, очертив стремительно шагающего Омегу.Доктор даже не стал садиться на корточки — он грубо, с силой схватил Феофана за воротник рубашки, рывком поднимая его на ноги.Цепи на кандалах оглушительно зазвенели, натянувшись до предела.Омега приблизил свою маску почти вплотную к бледному лицу пленника, и его голос вибрировал от опасного, сдерживаемого гнева.
— Твои показатели упрямо ползут вверх, Феофан..
Прорычал Доктор, больно сжимая пальцы на его шее.
— Откуда в твоём истощённом теле берутся силы для сопротивления? Мои датчики фиксируют аномальную стабильность твоей воли. Ты что-то скрываешь от меня?
Феофан, едва держась на ногах и задыхаясь от железной хватки, лишь слабо, издевательски сощурился.Он собрал последние капли слюны во рту и пренебрежительно выплюнул её прямо в прорезь маски Доктора, хрипло рассмеявшись.
— Ты никогда... не поймёшь человека, машина.
Удар пришёлся наотмашь, резкий и сокрушительный.Тяжёлая перчатка Омеги с глухим звуком врезалась в бледную щеку Феофана, заставляя его голову неестественно мотнуться в сторону.Банкир не удержался на ногах и с грохотом повалился на ледяной металл пола, увлекая за собой звенящие цепи.Из рассечённой губы тут же потекла тонкая струйка тёмной крови, капая на сырую сталь подземелья.Омега тяжело дышал, нависая над ним, словно карающий коршун, а его пальцы судорожно сжимались в кулаки.
— Ты забываешься, смертный..
Леденящим шёпотом произнёс Доктор, наступая тяжёлым берцем на звенья цепи рядом с лицом банкира.
— Моё терпение — не бесконечный ресурс. Ты примешь новые условия, или я начну ломать твои кости одну за другой ради профилактики твоей спеси.
Феофан лежал на боку, тяжело хватая ртом воздух и чувствуя, как щека стремительно немеет и наливается синяком.Но даже сквозь пелену боли и дикой усталости он упрямо, медленно приподнялся на одном локте, слизывая кровь с губы.В его помутневшем взгляде не было страха — только глухая, вековая ненависть.
— Попробуй, Зандик.
Выплюнул Делец, дерзко глядя на учёного снизу вверх.
— Но мёртвым... я не подпишу тебе ни единого чека.
Омега несколько секунд молча смотрел на изломанную, но непокорённую фигуру банкира, а затем резко развернулся и зашагал к выходу.
— Изменение протокола.
Бросил он на ходу панели управления.
— Лишить объект сна ещё на сорок восемь часов. Удвоить частоту гула.
Шлюз закрылся со страшным металлическим стуком, погружая камеру в кромешный ад, а Феофан остался лежать в темноте, упрямо сжимая кулаки и считая секунды до того, как шлюз снова тихо откроется, и мелкий дотторик принесёт ему бинты.
