Новая эра шиноби

Его вели по коридорам. Тёмный камень, сырой воздух, редкие факелы на стенах. Каваки шёл молча, опустив голову, но глаза работали. Каждый поворот. Каждая дверь. Каждый солдат на посту. Шаги гулко отдавались от стен. Они прошли мимо трёх перекрёстков. На втором был большой зал с картой на стене — Каваки успел заметить её краем глаза. На четвёртом — склад оружия. Ящики, копья, щиты. Он запоминал. Генерал шёл впереди, не оглядываясь. Солдаты сзади — двое, с мечами наготове. — Сюда, — бросил генерал, сворачивая в узкий проход. Камера оказалась небольшой. Каменные стены, решётка вместо двери, соломенный тюфяк в углу. Генерал толкнул Каваки внутрь, и тот шагнул, не сопротивляясь. — Посиди, подумай, — прозвучал голос из-за решётки. — Завтра с тобой поговорят. Шаги стихли. Каваки остался один. --- Он не сел. Не лёг. Просто стоял у стены, слушая тишину. Где-то далеко слышались голоса. Шаги патрульных. Стук молота — возможно, кузница. Каваки закрыл глаза и прислушался. Два патруля проходят мимо каждые пятнадцать минут. Похоже, стандартный ритм. Есть ещё один коридор слева — оттуда доносится запах дыма и горячей еды. Казарма или столовая. Он открыл глаза и осмотрел камеру. Стены грубые, без трещин. Решётка из чёрного металла, крепкая. Замок снаружи — но Каваки не собирался ломать его. Пока нет. Он сел на тюфяк и прислонился к стене. — День первый, — тихо сказал он в пустоту. И улыбнулся.

***

Каваки просидел в камере до утра. За это время он насчитал шесть смен охраны, услышал разговоры солдат о «новом пленнике» и запомнил, что через три часа после рассвета приходит смена караула. На рассвете решётка открылась. — Выходи, — сказал солдат. — Работать. Каваки поднялся и вышел. Его провели через двор, где уже стояли десятки других заключённых — измождённые, молчаливые. Все они смотрели в землю. — Будешь работать здесь. Каваки взял кирку. Тяжёлую, грубую, с потёртой рукояткой. Он посмотрел на неё — и на мгновение на его лице промелькнула ухмылка. Тренировка. Он опустил кирку на первый камень. Удар. Трещина. Ещё удар — камень раскололся. Он поднял осколки, бросил в корзину, взял следующий. Он работал быстро, сильно, без остановки. Камни разлетались под его ударами, пыль вставала в воздух, пот стекал по лицу. Спина болела, руки немели — но он улыбался. Солнце стояло высоко. Тени от столбов становились короче. Каваки вдыхал пыль, вытирал лицо рукавом и снова замахивался. Он считал. Шаги охраны. Расстояние до ворот. Количество солдат на стенах. Углы обзора, слабые места, частоту смены караула. Работал — и запоминал всё. --- К вечеру его отвели в общую камеру. Пахло сыростью и немытыми телами. Люди сидели у стен, не глядя друг на друга. Каваки присел в углу, опустил голову. Здесь было темно и тесно. Люди сидели у стен, не глядя друг на друга. Каваки присел в углу и на мгновение закрыл глаза. — Эй, ты, — раздался тихий голос слева. Он открыл глаза. Рядом сидел старик с седой бородой и уставшими глазами. — Ты не похож на местных. Откуда? Каваки молчал. — Не хочешь — не говори. Но знай: здесь ты быстро станешь таким же, как все. Если не сбежишь. — Я не собираюсь оставаться, — ответил Каваки. Старик усмехнулся: — Все так говорят. Каваки не ответил. Он сжал руку в кулак и почувствовал внутри чёткое, спокойное ожидание.

***

Шиноби листа шли до вечера. Лес постепенно редел, уступая место полям, а затем — редким домам. Иная деревня, которую они встретили. Боруто шёл впереди, сжав кулаки. Он всё ещё не мог успокоиться. — Шикадай, — крикнул он, обернувшись, — Что значит «по плану»? Шикадай не остановился. Только чуть замедлил шаг. — Не здесь. — Где тогда? — В безопасном месте. Боруто хотел возразить, но Мицуки положила руку ему на плечо: — Мы почти у цели. Видишь, впереди дома. Может, там кто-то есть. Они вышли на центральную улицу. Деревня казалась мёртвой — окна закрыты, двери заперты. Но дети-принцы вдруг замерли. — Это... — начал мальчик. — Это наши, — закончила его сестра. Из-за угла показались тени. Несколько человек, одетых в потёртую одежду, с острыми взглядами. Они смотрели на пришедших настороженно, но без враждебности. — Тихо, — сказала девочка и шагнула вперёд. — Это мы, мы привели помощь. Один из людей прищурился, всмотрелся в её лицо — и вдруг выдохнул. — Госпожа... вы живы... — Мы вернулись, — ответила она. — И не одни. --- Через несколько минут их провели в подвал под одним из домов. Там было тесно, но сухо. Горела пара свечей. На стенах висели карты и схемы. Несколько мужчин и женщин сидели вокруг стола, и все смотрели на детей и шиноби с молчаливым удивлением. Когда двери закрылись, один из мужчин — крепкий, с сединой в волосах — тяжело опустился на стул. — Вы правда привели сюда шиноби? Из великих стран? — Правда, — ответила девочка. — Вы хотите вернуть страну? Она посмотрела на Шикадая. Тот кивнул. — Мы здесь для этого, — сказал Шикадай. Он перевёл взгляд на команду, на детей, на местных. Сделал паузу. — Теперь мы можем поговорить, — сказал он всем. И я расскажу, про план!