Новая эра шиноби

Рассвет встал над разрушенной страной. Небо было серым, как пепел, но в нём уже пробивались первые лучи солнца. Они падали на разбитые дороги, на сгоревшие дома, на лица тех, кто решил идти до конца. Ворота лагеря распахнулись. Первыми вышли шиноби. Без доспехов, без флагов, но с оружием в руках и с чётким пониманием — назад дороги нет. За ними — дети-принцы. В руках старшей — тонкий клинок, которым когда-то владел её отец. В руках младшего — сжатый кулак и дрожь, которую он не показывал. А за ними — те, кто прятался в лесах и подвалах. Те, кто потерял дома, семьи, надежду. Те, кто решил, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Их было немного. Но каждый шёл с одной мыслью: сегодня или никогда. Шикадай остановился впереди, и смотрел на тёмные стены крепости вдали. — Все готовы? — тихо спросил он. — Готовы, — ответил Боруто. — Идём, — сказала Сарада. Шикадай сделал шаг вперёд. И за ним двинулись все. --- Крепость спала. Стража на стенах стояла вяло, опираясь на копья. Никто не ждал атаки на рассвете. Никто не верил, что те, кто скрывался в лесах и подвалах, посмеют напасть открыто. Они ошиблись. Первая волна врезалась в ворота, как камень в стекло. Боруто и Сарада ударили синхронно — расенган и молния разорвали створки. Мицуки бесшумно скользнула в проём, оставляя за собой тела двух стражников, даже не успевших вскрикнуть. Шикадай повёл основную группу за собой. Тени скользили по земле, сковывая ноги, руки, шеи. Чоу-Чоу с грохотом сносила отряды, разбрасывая солдат как щепки. Крики. Лязг металла. Грохот падающих тел. Крепость просыпалась в агонии. Солдаты выбегали из казарм, на ходу хватая оружие, но их встречал град ударов, воины не давали им опомниться. Пыль смешалась с кровью. Земля стала скользкой. Боруто прорывался вперёд, работая кулаками и молнией, не останавливаясь ни на секунду. Сарада шаринганом вращается, копируя движения врагов и обращая их против них самих. Мицуки словно тень, вырезает стражников, которые пытаются обойти группу с фланга. Чоу-Чоу врезалась в стену солдат, отбрасывая их, как кегли. Шикадай руководил боем, как дирижёр, и его команды звучали чётко и холодно: — Влево трое! — Боруто, прикрой фланг! — Чоу-Чоу, в центр! Крепость пала за полчаса. --- И вот тогда, когда пыль начала оседать, из главных ворот крепости вышли новые фигуры. Тяжёлые шаги, чёрные доспехи, маски. Генералы. Пятеро. Все замерли. Шикадай выдохнул и сжал кулак. — Идёт по плану, — прошептал он. Против шиноби встали пятеро генералов. Каждый — преграда на пути к трону. А за ними, в глубине зала, на троне, сидел главный воин. Кендзи. Пыль ещё не осела после первой волны, когда позади раздались новые звуки. Крики. Но уже не их. Из восточного прохода хлынули свежие отряды врага — в несколько раз больше, чем было до этого. Чёрные доспехи, тяжёлые мечи, щиты. Они бежали плотными рядами, готовые смять всё на своём пути. Боруто выругался сквозь зубы: — Откуда они взялись?! Сарада уже развернулась в боевую стойку, шаринган вращается, просчитывает траектории: — Их слишком много. Но враг не успел сомкнуть ряды. Из середины вражеского отряда раздались удары, крики, и несколько солдат внезапно упали, сражённые сзади. Из их рядов начали вырываться люди в рваной одежде, с камнями и кирками в руках. — Вперёд! — раздался чей-то хриплый голос. — Вернём нашу родину! — За нашу родину! Это были заключённые. Те, кто добывал камни, кто терпел побои и голод, кто ждал дня, когда сможет ответить за всё. Они бежали с криками, с вызовом, с ненавистью, которую копили месяцы. Камни и кирки летели во врагов, рваные тела врезались в чёрные доспехи, и строй солдат начал шататься, ломаться, рассыпаться. И среди этого хаоса появился Каваки. Он не бежал. Он шёл. Шёл прямо через строй врагов, не глядя по сторонам. Его путь был чист — солдаты разлетались в стороны от одного его присутствия. Он не останавливался. Не оборачивался. Он смотрел только вперёд. На тронный зал. На тень главного воина. Кендзи поднялся с трона. Глаза встретились с глазами. Каваки шагнул за порог. Каваки прошёл мимо генералов, даже не взглянув на них. Они замерли, готовые атаковать, но он не остановился. Прошёл сквозь их строй, как сквозь утренний туман, и направился прямо к тронному залу. — Сделал всё, как ты и сказал, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Ага, — ответил Шикадай. --- Флешбек. Подвал. Той же ночью. — Ты уверен? — спросил Каваки. Шикадай стоял у карты, не оборачиваясь. — У нас нет выбора. Нас мало. А их — армия. Если мы пойдём в лоб — нас сомнут. Но если ты попадёшь в плен и соберёшь вторую армию внутри... они не ждут удара из своих рядов. — Заключённые, — понял Каваки. — Да. Ты должен найти тех, кто ещё может держать оружие. Объяснить им, что это их шанс. Когда начнётся битва — они ударят изнутри. А мы будем ждать сигнала. Каваки кивнул. — Я понял. — И ещё, — добавил Шикадай. — Ты должен выйти к Кендзи. Отвлечь его. Пока он занят тобой — мы разберёмся с генералами. Каваки усмехнулся: — Хитро. — Это называется стратегия, — ответил Шикадай. --- Конец флешбека. — Хитро, — повторил Каваки, стоя уже на ступенях тронного зала. За его спиной началась настоящая битва. Освобождённые заключённые, деревенские, шиноби — все смешались в едином порыве. Война катилась к крепости, как волна. А Каваки сделал последний шаг и остановился перед Кендзи. Тот сидел на троне. Тяжёлый, огромный. Рядом с ним, будто немая свидетельница, стояла каменная статуя королевы. — Ты тот, кто привёл их? — спросил Кендзи, не поднимаясь. — Я тот, кто тебя остановит, — ответил Каваки. В зале повисла тишина. Где-то за стенами гремела битва. А здесь, в центре крепости, начинался главный поединок