Цена мелодии

-Сюда. Элиана звонко смеялась, пока Эгнаций ее куда то за собой вел по саду. -Господин, что вы задумали? -Скоро увидишь. Они прошли мимо фонтана с изящными скульптурами нимф. Наконец, остановились у небольшой, уединенной беседки, увитой плющом. Эгнаций распахнул дверцы беседки. Перед ними открылся вид на раскинувшийся город, залитый вечерним солнцем, на холмах, где возвышались величественные храмы и роскошные виллы. -Вот, мой подарок тебе. Здесь ты сможешь забыть о своих заботах, о долге и обязанностях. Элиана, пораженная красотой открывшегося вида, не могла сдержать восхищения. Она робко шагнула в беседку. -Вы слишком добры. -Хочешь убежать со мной? -Ч-Что? -Я рано или поздно наскучу императору и благополучно уеду из дворца. А ты можешь уйти со мной. Я найду нам место, где нас никто не будет знать. Там мы будем свободны. Только ты и я, подальше от всех этих интриг и страхов. Девушка, смущенная и тронутая таким предложением, опустила взгляд. Певец казался ветреным, подверженный внезапным порывам. Его красивые слова могли быть так же мимолетны, как и восхищенные взгляды, что ловил на пирах. Но в его словах сейчас была искренность, которая тронула ее до глубины души. Была всего лишь служанкой, чья жизнь принадлежала дворцу, но Эгнаций видел в ней нечто большее. -Но… как? - Едва слышно прошептала она. - Куда мы можем пойти? Моя жизнь здесь. Я не смею мечтать о другом. -Просто попробуй! Будешь моей музой. Представь, Элиана. Тихий домик с видом на море. Каждый вечер мы будем провожать солнце, а ночью ты будешь засыпать под пение цикад и шепот волн. Ты будешь мое вдохновение. А я для тебя буду писать песни, которые будут жить вечно. -Но мой долг... -Долг – это клетка, в которую нас запирают. Мы же можем вылететь из нее. Выбери меня, Элиана. Выбери свободу. Та потупилась смущенно. После раздумий, кивнула. Юноша просиял. В щеку ее поцеловал. Теперь был самым счастливым человеком. Не сказать, чтобы у него не было поклонниц, но Элиана отличалась от всех девушек, которых знал. Чувствуя трепетное согласие, крепче обнял служанку, вдыхая нежный аромат ее волос. Ему нравилось то, что мог так легко влиять на других, заставлять их желать того, чего сам хотел. Эта власть, подобно опьяняющему вину, подогревала его самолюбие. Привык быть в центре внимания, привык к восхищению. Но от Элианы ждал чего то большего, чем простого обожания. Хотел, чтобы она стала той, кто разделит с ним не только постель, но и мечты, кто будет его музой, его идеалом. Элиана, растерянная и взволнованная, смотрела на Эгнация, чьи слова казались ей сказкой. Никогда не смела мечтать о такой жизни. Была всего лишь служанкой, а он — певцом, который, стал игрушкой в руках императора. Но его уверенность, его настойчивость, его красота — все это пленило ее. Чувствовала, что может довериться ему. В этот момент, когда мир казался прекрасным, и все желания могли быть исполнены. Внезапно, тишину нарушил звук шагов. Элиана вздрогнула. Ее лицо побледнело, когда услышал знакомый, резкий голос. -Что это за любовные утехи здесь? Йонас... Эгнаций, мгновенно напрягшись, прикрыл Элиану собой, словно пытаясь защитить ее от хищного взгляда слуги. Опять этот придурок! -Мы просто наслаждались видом. Что тебе нужно? Йонас презрительно усмехнулся. Его был прикован к Эгнацию. -Видом? Или друг другом? Он медленно подошел ближе. Его присутствие заставило воздух вокруг трещать от напряжения. -Не думал, что ты будешь тратить свое драгоценное время на служанок, когда император желает твоего общества. -Тц... я певец, а не сторожевой пес. Не буду же каждую секунду быть с ним. -Ты только и можешь, что играть с теми, кто ниже тебя, но с теми, кто выше, ты всего лишь послушная кукла. -Кто бы говорил! Элиана потянула его за тогу. -Пойдем лучше отсюда... ​​​​​​​Глаза Эгнация зло сверкнули, но он удержался от резкого ответа. Будет еще с этим уродом разговаривать... Прошел вперед, увлекая за собой Элиану. "Идиот, — думал Эгнаций, — думает, что он мне ровня. Завистливая тварь!" Чувствовал, как спокойствие ускользает. Его охватывало желание ударить Йонаса, втоптать его в землю. Но знал, что должен держаться. Скандал ему был не нужен. -Не обращай внимания. - Элиана крепче сжала его руку. - Он просто завидует. -Да. Все будет хорошо. - Шепнул Эгнаций. - мы еще вернемся сюда. Он улыбнулся ей, и девушка, несмотря на случившееся, ответила ему робкой улыбкой. Утренний воздух казался прохладным, но их держала вместе нежность и зарождающаяся надежда. -И все же... неужели ты хочешь возится с плебейкой? -Мне не важно из какого ты сословия. Я сбежал от родни. Потому могу хоть жениться на тебе! Элиана раскраснелась от такого. -Глупый! Наш же не поймут! -Какая разница, когда нам хорошо? Этот месяц, проведенный во дворце, ты скрашивала мое заточения. Так что я не могу не отплатить за такое. Элиана, дрожа от счастья и предвкушения, прижалась к нему. Слова Эгнация, казавшиеся несбыточной мечтой, теперь обретали плоть. Верила ему. Верила в эту хрупкую надежду, что родилась среди плюща и утреннего солнца. -Я люблю тебя, Эгнаций. - Прошептала она, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. - Я готова уйти с тобой куда угодно. Эгнаций поцеловал ее в лоб. -Я благодарен Богам за то, что они послали мне тебя. Взявшись за руки, они поспешили в покои Эгнация, где не будет чужих глаз. Пока император не позвал к себе, был волен делать все, что пожелает. И теперь планировал развести парочку богатеев на деньги, чтобы хватило на выкуп Элианы. -Не сходится. -Да вижу... -Стоит сократить расходы на содержание двора. Ваш отец не зря игры закрыл. На них уходило слишком много средств. Гета поморщился от такого замечания. Отец всегда был скуп. Но игры... это зрелище для поддержание духа народа! Порфирий слегка нахмурился. -Империя не может вечно купаться в роскоши. Игры, пиры, сотни слуг... Это все требует колоссальных средств. Мы должны быть практичнее, особенно сейчас, когда провинции волнуются. -Провинции всегда волнуются! - Фыркнув. - Главное, чтобы Рим был спокоен. И чтобы народ видел, что его императоры — его защитники. Что мы живем в достатке, а значит, и они живут в достатке. ​​​​​​​-Достаток, который не можете себе позволить. Если продолжите транжирить казну, то скоро сами окажитесь на грани нищеты. А народу будет не до игр, когда им нечего будет есть. Гета демонстративно отвернулся, перебирая пальцами золотой браслет на запястье. Ему претила сама мысль о необходимости экономии. Привык к другому: к власти, к изобилию, к тому, что мир вращается вокруг него. -Найди способ. Ты ведь выдающийся математик. -Ищу. Но даже самые гениальные расчеты не помогут, если не будет дисциплины. -Говоришь, как мой отец... -Хоть я и не всегда был согласен с его решениями, но он знал как управлять доходами. -И пополнял казну, вздернув парочку зазнавшихся патрициев. Поступим так же! -Боги мои... Как со стенкой говорить. К ним слуга подошел. Головы не поднимая, произнес: -Господин Триарий, император Каракалла хочет вас видеть. -Сейчас не самое подходящее время. -Он... очень настаивал. -Что уже надо? Порфирий переносицу потер. -Где он? -В своих покоях. Тот кивнул и направился туда. -Скоро вернусь. Пока подумай какие расходы лучше сократить. -Порфирий! -Иначе я сам это сделаю. -Удушу однажды! Вот ведь, наглость какая! Запах вина, благовоний и пота ударил в ноздри, когда слуга распахнул двери покоев. Ожидал увидеть друга за какой нибудь игрой, но вместо этого увяз в клубах дыма и переплетении тел. Каракалла, с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами, засмеялся, увидев пришедшего. Оттолкнул от себя раба, который до того его ублажал, и поднялся на ноги. -Порфирий, развлеки меня! Эти рабы такие скучные. Неужели нельзя найти кого-нибудь... более... живого? - Глаза его блестели безудержным весельем, смешанным с каким то диким, голодным блеском. Он подошел к Порфирию и обнял его за плечи. - Ты же мой друг. Ты поможешь мне? Триарий взгляд отвел. Чувствовал себя неуютно. Хотел избежать всех этих похотливых взглядов. -Каракалла, у меня сейчас дела важнее оргии. -Ты все о своих цифрах?! Это скучно! Выпей вина и поцелуй меня. Он вручил ему кубок. Седой беззвучно вздохнул, принимая его. -Кара, я не желаю в том участвовать. Ты ведь знаешь, как к подобному отношусь. -Тогда я их всех выгоню! Все равно мне наскучили... Только не уходи! Тот глаза закатил, но спорить не стал. Ладно уж. Все равно дел на пару минут. Каракалла, довольный, разогнал рабов, а затем, взяв Порфирия за руку, потянул его к ложу. -Раздевайся скорее. -Угомонись. Я не люблю расхаживать в чем мать родила. -Ну и что? Разве это причина отказаться от удовольствия? Он отступил руку, но не отвернулся, продолжая разглядывать Порфирия с вожделением. -У тебя красивое тело. Почему его прячешь? Казалось, забыл о жалобах на скуку, теперь полностью поглощенный новым объектом своей прихоти. Любил, когда друг соглашался на близость. Тот стонал не как другие. Поцелуи его пьянили не хуже вина. Жаждал его коснуться. Порфирий неспешно стал раздеваться, когда допил вино из кубка. У Каракаллы в глазах появился еще более дикий блеск, когда его взгляд упал на медленно обнажающееся тело друга. Он подался вперед. Его дыхание стало прерывистым. -Нет, Порфирий, не так. - Прошептал он. Голос дрожал от нетерпения. - Я хочу видеть тебя. Не постепенно, а всего. Пальцами скользнул по ткани, которая еще скрывала бедра Порфирия. Седой, несмотря на свою привычную сдержанность, почувствовал, как по его шее пробежали мурашки. Каракалла, как всегда, жаждал чего то большего, чем простое удовольствие. Это была своего рода игра, в которой правила устанавливал император, и, к своему собственному удивлению, часто подыгрывал. Позволил другу завершить раздевание. Тело мгновенно откликнулось на прохладный воздух. Соски затвердели от настойчивых ласк. -Ты всегда так медлителен. - Пробормотал Каракалла. Губами коснулся предплечья Порфирия. - Из-за этого я люблю тебя еще больше. Он притянул академика к себе. Тот напрягся в предвкушении. Запах благовоний смешался с терпким ароматом вина, создавая густую, дурманящую атмосферу. Порфирий закрыл глаза, позволяя себя увлечь. Не мог отрицать, что в этом хаосе было свое очарование. Его ладонь легла на горячую кожу императора -Почему ты пропадал так долго? -Не важно. Продолжим. Гета голову поднял. Увидев каким растрепанным вернулся Порфирий, вопросы сами собой отпали. -Ясно. Перепутал тебя с наложницей. -Вот только не строй из себя невинность. Сам не лучше. -Я хотябы более удобное время выбираю. И не каждый день пытаюсь в постель затащить. -И на том спасибо. Порфирий опустился в кресло. -Продолжим. Тот кивнул. -Продадим несколько рабов и еще по мелочи. Надо записать, чтобы не забыл. -Хорошо. Диктуй. **** Девушки, толпившиеся на террасе, с любопытством наблюдали за Эгнацием, который сочинял новые песни, сидя на мраморной скамье. В другой руке у него была лира. Придворных девиц, как мотыльков, привлекала его красота и талант. Золотые кудри, словно лучи солнца, обрамляли лицо, полное юношеского задора. Пронзительные голубые глаза, казалось, могли заглянуть в самую душу. Эгнаций, поглощенный своим творчеством, не обращал на них внимания. Он наигрывал мелодию, а пальцы сами собой перебирали струны, рождая новую песню. -Он опять там. - Прошептала одна из девиц, прижимаясь к боку подруги. - Такой... огонь в нем, что хочется смотреть бесконечно. -А как поет! - Подхватила другая, мечтательно вздыхая. - От его голоса мурашки по коже. -Уж точно лучше твоего мужа. Они смехом залились. Эгнаций, казалось, не слышал их, погруженный в мир музыки. Его голос, чистый и мощный, наполнял воздух мелодией, от которой сердце замирало. Пел о любви, о звездах, о красоте Вечного города, и в его песнях оживал сам дух Рима. -Интересно, какой он в постели? -Диана! -Уже хочется соблазнить? -Почему нет? -Не все певцы ветреные. Вдруг тот женат? -Это уже не мои проблемы. Диана, под заинтересованные взгляды подруг, спустилась с террасы и подошла к певцу, не смущаясь его сосредоточенности. -Прекрасная мелодия. Ты сочиняешь ее для нас? Эгнаций поднял голову. На мгновение в его взгляде промелькнуло удивление, затем – легкое раздражение. Предпочитал быть один со своей музыкой в такие моменты. -Для тех, кто способен оценить. И ты, похоже, одна из них. ​​​​​​​Диана улыбнулась, довольная его ответом. Присела рядом, на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы чувствовать жар чужого тела. -Я очарована твоим талантом. Ты словно сам Феб, спустившийся на землю, чтобы петь для нас. Эгнаций усмехнулся, отводя взгляд. Лесть, сколь бы изящной она ни была, редко находила отклик в его сердце. -Меня зовут Диана. А тебя, златокудрый, я знаю. Эгнаций, верно? Она протянула руку, но тут же отвела ее, заметив, что юноша не собирается ее целовать. -Верно. - Коротко ответил тот, вновь взявшись за лиру. - Но я предпочитаю, чтобы меня называли по имени, а не эпитетами. Если, конечно, ты не собралась воспеть меня в своих стихах. Девушка рассмеялась. Кажется, тот был не настроен знакомится. Неужели уже нашел себе девицу? Эгнаций, раздраженный назойливым вниманием, снова погрузился в музыку, надеясь, что это отобьет у Дианы всякое желание продолжать разговор. Но девушка, казалось, наслаждалась его реакцией. Села поближе. Ее взгляд внимательно скользил по его лицу, по изящным пальцам. Белокурый чувствовал ее присутствие. Оно, как тонкая нить, окутывало его, но предпочитал игнорировать. Подруги Дианы хихикали, видя как у той ничего не получалось. Появление Элианы так вообще лишило девицу какого либо внимания. Эгнаций оживился. С места поднялся. -Что-то не так? -Нет нет. Просто разговаривали. Диана проводила их взглядом, недоумевая. Видела, как Эгнаций и Элиана быстро удаляются вглубь дворца, оставляя ее с подругами и их ехидными усмешками. -Ну что, Диана, не удалось тебе соблазнить певца? - Промурлыкала одна из них. -Он просто не знает, с кем связался. - Бросила та, но в ее глазах читалось разочарование. -Ты быстро прославился. -Им просто скучно. Не обращай внимания. Мне нужна только моя лира, свобода и ты, конечно. Элиана смутилась, но спорить не стала. -Куда мы идем? -Куда угодно. - Склонившись, ей на ушко шепнул. - Можем предаться близости. Я нашел один укромный угол, где нас никто не потревожит. Та кивнула, не в силах произнести ни слова. Каждый его взгляд, каждое прикосновение заставляли сердце биться чаще, а разум – плыть. Доверяла ему безоговорочно, ценя его искренность и страсть, которые так ярко контрастировали с фальшивым блеском придворной жизни. Они растворились в тенях дворцовых коридоров. Для них существовал только мир музыки, страсти и абсолютного доверия. Мир, где могли быть по настоящему самими собой. Эгнаций привел возлюбленную в тайный уголок дворца, где тени ласкали своды, а воздух был пропитан ароматом ночных цветов. -Ты моя муза, Элиана. - Прошептал, нежно поглаживая ее по щеке. - Вдохновляешь на песни, которые сильнее, чем любые слова. Девушка смущенно улыбнулась. Позволила ему спустить тунику с плеч. Певец жадно поцеловал ее. Поцелуи были требовательными, горячими, наполненными той страстью, что вкладывал в свои песни. Элиана, забыв обо всем, отвечала ему с той же пылкостью, отдаваясь моменту. Туника скользнул на пол, обнажая бледную кожу, которая тут же покрылась мурашками от прохладного воздуха. -Ты так прекрасна. - Выдохнул Эгнаций, отстраняясь на мгновение, чтобы коснуться губами ее ключицы. - Словно само солнце, сошедшее с небес. Девушка тихо застонала, запрокинув голову. Чувствовала, как жар разливается по ее телу, как дрожат колени. Все ее мысли были только о нем. О его прикосновениях, о его взгляде, который сейчас горел в полумраке. -Эгнаций... Он снова приник к ее губам. Поцелуй стал еще отчаяннее. Тени дворцовых коридоров скрывали их от посторонних глаз, создавая интимную атмосферу, где существовали только двое. Руки юноши исследовали ее тело. Каждое прикосновение было лаской, пробуждающей новые волны наслаждения. В этот момент не существовало ни певца, ни служанки, только мужчина и женщина, охваченные всепоглощающей любовью. Эгнаций устроился между ног Элианы. Пальцами скользнул по внутренней стороне бедра. Девушка лицо руками закрыла. Ее тело дрожало, а дыхание сбивалось в нестройный ритм. Эгнаций, словно искушая ее, продолжал ласкать, пробуждая желания, о которых и не подозревала. Стоны тонули в поцелуях, а руки, прежде закрывавшие лицо, теперь нежно обнимали любимого шею, притягивая еще ближе. Тот стал для нее всем. Той единственной отдушиной в этом мире показной роскоши и скрытой жестокости. Под его прикосновениями чувствовала себя не служанкой, а Богиней, достойной восхищения и страсти. Эгнаций исследовал каждый изгиб ее тела. Знал, как пробудить огонь, как заставить ее забыть обо всем, кроме него. Когда Элиана стала просить о большем, то медленно вошел в нее. Он двигался, наслаждаясь каждым вздохом. Ладонью коснулся щеки, проводя большим пальцем по нижней губе. Их поцелуи становились все глубже. Сплетались в единое целое, пока тела двигались в унисон. Когда достигли пика наслаждения, Элиана вскрикнула, выгибаясь в спине. Эгнаций глухо застонал. Они лежали, прижавшись друг к другу, пытаясь отдышаться. В тишине, нарушаемой лишь их учащенным сердцебиением, обрели покой и умиротворение. Этот момент был апогеем их чувств, воплощением всех тайных желаний.