Цена мелодии

Каракалла кричал от восторга и хлопал в ладоши, наблюдая за тренировочным боем брата и Порфирия. Правда, не знал за кого болеть. Потому обоих подбадривал. Гета отвечал на удары с расчетливой точностью. Его движения были отточены, каждое парирование, каждый выпад — результат долгой работы. Знал, что старшие наблюдали за ними, и это добавляло ответственности. Должен был показать не только силу, но и достоинство будущего императора. Порфирий, в свою очередь, был достойным противником. Умел анализировать ситуацию, предвидеть действия Геты. Действовал с умом, пытаясь перехитрить товарища, а не просто одолеть его силой. В его движениях не было дикой, необузданной энергии, но была грация и хладнокровие. "Вот бы и мне так!" — подумал Каракалла, сжимая кулаки. Видел, как отец, с довольной улыбкой наблюдал за ними и тихо переговаривался с Амфионом. Казалось, император гордился сыном. Заметив, как напряглись плечи Геты, когда Порфирий сделал резкий выпад, Каракалла невольно вздрогнул. Этот момент, эта секунда колебания, была показательна. В конце концов, жизнь при дворе была постоянной борьбой, где каждый ход имел значение. -Но тянулись бы мои дети так же к знаниям... я надеялся, что компания твоего сына их к этому подтолкнет. Амфион смешок издал. -О, ты иногда так наивен, Септимий. Вспомни чем мы занимались в их возрасте. Септимий кивнул, вспоминая их юность, полную игр и схваток. Возможно, Амфион был прав. Его сыновья, как и он сам, были рождены для власти, для управления империей, а не для размышлений о звездах. Но все же, в глубине души, надеялся, что Порфирий сможет привить им хоть каплю своей любви к наукам. Каракалла вскочил на ноги, когда Гета, не выдержав натиска, отступил. -Бей! Его голос дрожал от возбуждения. Септимий невольно поморщился. Вспыльчивость старшего сына, его неумение управлять эмоциями – все это было камнем преткновения. Он видел, как старый друг, одобрительно кивнул. В глазах его читалось понимание. -У каждого свой путь, друг мой. Гета находит свою силу в разуме и дисциплине, Каракалла – в страсти, хоть и необузданной. Твоя задача – направить обе эти силы в нужное русло. Старший Триарий взглянул на юнцов, уже переставших сражаться и увлеченно обсуждавших какой то момент боя. -Да и возможность увидеть, как сыновья взрослеют и находят свои тропы – это бесценно. -Умеешь же успокоить. -Иногда я чувствую себя из-за этого твоей второй женой. Успокаивай его, ублажай. -Тише... дети услышать еще. Тот смехом залился, поправляя белокурые локоны. Наслаждался смущением друга. Каким бы тот ни был императором, для него навсегда останется мальчишкой, с которым рос. -Ты ужасен. С тобой иногда невозможно серьезно разговаривать. -Можем и не говорить. Молчание иногда дороже золота. -Пх... Септимий отвернулся от него, но улыбнулся невольно. Возможно, знание – это не единственная ценность. Возможно, сила дружбы и правильное воспитание – вот что действительно важно для будущих правителей. -У тебя все еще правая нога слабое место. Гета фыркнул. -Я просто поддавался. Ты же мой друг. -Так и поверил. Он вытер пот со лба, коротко глянув в сторону балкона, на котором стояли их отцы. Опять смущать императора начал? Иногда не понимал почему тот шутит так с ним. Бессмертный что ли?... -Вы все мокрые. - Буркнул Каракалла, отлипая от брата. -Действительно. -Пойдемте в термы. -Третий раз просишься. Тебе там медом намазано? Порфирий тихо посмеялся. -Там сегодня Диона прислуживает. -Ну! -Ладно. Сейчас и правда не помешало бы. Императорская семья, привыкшая к роскоши, не могла обходиться без ежедневных банных процедур. Их отец, несмотря на свою суровую внешность, был большим ценителем этого. А они, следуя его примеру, проводили в термах почти столько же времени, сколько и в тренировочном зале. Каракалла радостно захлопал в ладоши. Порфирия за руку ухватил и вперед побежал. Гета смех не сдержал. За ними поспешил. ​​​​​​​Совместное посещение терм стало для них своего рода ритуалом, укрепляющим дружеские узы. Они обсуждали прошедший день, делились мыслями и планами, готовясь к новым вызовам, которые бросала им судьба. Термы быстро наполнились радостными криками и смехом. Вода была теплой, наполняя пространство приятным паром. Гета первым погрузился в бассейн, проверяя температуру. Каракалла же нетерпеливо плюхнулся в воду, расплескав ее вокруг. Порфирий, смеясь, наблюдал за братьями, прежде чем присоединиться к ним. -Диона как всегда прекрасна. - Пробормотал Каракалла, наблюдая за грациозными движениями девушки, подающей ему кубок с вином. Гета лишь прищурился слегка. Порфирий смех сдержал. Ему недавно наложниц подарили, а он на плебейку засматривается. Диона, служанка с глазами цвета спелого винограда, ловко переходила от одного юноши к другому, разливая медовое вино. Каракалла, чьи пальцы непроизвольно сжимались при виде ее, старался выглядеть непринужденно, но его пылкий темперамент выдавал его волнение. Гета усмехнулся. -Брат, ты должен быть сдержаннее. Наложниц у тебя достаточно, зачем тебе служанка? Тот повернулся к нему. В его глазах мелькнула угроза, но он лишь отпил глоток вина. -Ты ничего не понимаешь, брат. Красота — это искусство, а искусство не знает сословий. Девушка смутилась, услышав эти слова, но лишь румянец выдавал ее. Лицо оставалось непроницаемым. Порфирий смешок издал. -У любви их тоже нет? -Вот именно! -Дураки. -Сам такой! **** -Амфион Порфирий, остановись немедленно! -Иначе что? -Мы уже не мальчишки в догонялки играться! Амфион лишь ускорился, слыша как за спиной пыхтит Септимий, который пытался за ним угнаться. Он ловко лавировал между столами, прижимая к груди пергаменты, которые они должны были рассмотреть. Император фыркнул. Его друг ломал все представления об ученом муже, умудряясь быть одновременно кладезем знаний, которые могли бы затмить любого библиотекаря, с какой то неуемной, почти детской игривостью. Сегодняшнее его поведение было очередным тому подтверждением. Вместо того, чтобы помочь с изучением документов, тот предпочел их "похитить" и устроить игру в догонялки по библиотеке. Наконец, он его догнал, но не рассчитал силы и они столкнулись. Оба оказались на полу. Белокурый ойкнул от встречи с поверхностью. -Ну что ты бьешься то?! -Я тебя прямо сейчас придушу! - Прошипел Септимий, хватая его за волосы. -Попробуй. В глазах его не было страха. Лишь искорки веселья. -Ты никогда не изменишься. Даже когда речь идет о государственных документах. -Без меня было бы скучно. Все эти сенаторы, чиновники... заговорщики. Считай меня глотком свежего воздуха в этом затхлом болоте! Тот в итоге смягчился. Рассмеялся, на спину упав. -Еще бы. Иногда задаюсь вопросом, почему до сих пор тебя терплю А потом вспоминаю, что только ты сможешь мой характер вынести. Он посмотрел на своего друга, который, удобно устроившись на полу, продолжал хихикать. Эта беззаботность, этот взгляд, полный жизни, всегда были глотком свежего воздуха в его непростой императорской жизни. Амфион — хаотик, но в этом хаосе таилась мудрость, которая уравновешивала его самого. -Так что там? Белокурый серьезнее стал. Взял уселся и развернул один из пергаментов. -В одной из провинций жалуются на чиновников. Есть вести о том, что они вымогают деньги у крестьян, а также притесняют торговцев. Граждане обеспокоены и не знают, к кому обратиться за защитой. -Это не новость. Постоянные жалобы на коррупцию. Отрубим чиновникам головы и дело с концом. Тот брови вскинул. -Нельзя просто взять и отрубить голову! Надо быть умнее. Например... -Что? -Посадить их под стражу, мой дорогой Септимий. Мы должны показать, что справедливость существует. Объявим, что каждый, кто осмелится притеснять простых граждан, понесет суровое наказание. И чтобы они знали, что император не потерпит коррупции. -Хочешь сказать, что мы должны устроить показательный процесс? Чтобы простые люди видели, что справедливость восторжествует? -Именно! Это не только покажет твою силу, но и укрепит веру народа в правосудие. А главное, заставит других чиновников дважды подумать, прежде чем начать воровать. Септимий уселся. Отряхнул тогу от пыли и взял пергамент из рук Амфиона. -Ты прав. - Произнес, после того как изучил документ. - Иногда самые простые решения оказываются самыми действенными. -К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы тебя считали тираном. -Хм... Не хотел этого, конечно. Но и безвольным правителем быть не желал. -Благодарю. Мне нужен был именно такой совет. Амфион ухмыльнулся, поправляя волосы. -Не за что. С таким меня должно пол Рима благодарить. Иначе им всем ты бы давно отрубил головы. Или распял. Они же воры. Император посмотрел на друга, чьи глаза светились лукавым блеском. В стенах дворца, где каждый шаг просчитан, каждое слово — акт дипломатии, Амфион был как яркий, непредсказуемый комета, проносящаяся по ночному небу. Как никто другой, ценил эту непредсказуемость, эту свободу мысли, которая позволяла им обоим смотреть на вещи под иным углом. -Что там еще? -Так, по мелочи. Например, в Египте говорят, что астрономы предсказали солнечное затмение с поразительной точностью. -Затмение? -Вот и думаю не дурной ли знак. Хотя, тут смотря с какой стороны посмотреть. Мой отпрыск в этом лучше разбирается. ​​​​​​​Гордился своим мальчиком. Его работа с небесными картами, его расчеты... они поразительны! Порфирию было всего четырнадцать, а уже такое умел. Того явно ждало великое будущее. -Я думаю, ты уже знаешь, как я отношусь к таким вещам. - Хмыкнул Септимий. - Не более чем совпадение. Наше будущее зависит от наших действий, а не от сдвигов небесных тел. Амфион глаза закатил. -Да да, мой император. Они на ноги поднялись. Отряхнувшись, за стол перебрались. Какое то время сидели за бумагами, пока тишину библиотеки не нарушил шум приближающихся шагов и вскрик: "Отец!" -Вспомни солнце вот и лучик. Амфион с места подорвался. Сын к нему в слезах подбежал. Поняв, что отец не один, поспешил поклониться. -Что случилось? Мальчик, все еще дрожа, ухватился за отцовскую тогу. -Они... они опять. Теокл и Глауция. -Снова цвет волос не такой? Тот опустил голову. -Они сказали, что я убил маму... Старший Триарий нахмурился. Вот паршивцы... дети уважаемых людей, а такое смеются другим говорить! Тема эта была болезненной. Валерия умерла в родах, так что то сына растил один. Мальчику не хватало материнской ласки. А эти... Он опустился на колени перед сыном, обнимая его. -Ты не виноват, Порфирий. Мама умерла, потому что это было ее время. А эти мальчишки... они просто злые. Я поговорю с их родителями. Такое поведение недопустимо. Ты тоже поговори. И напомни им, что такое говорить непозволительно! Септимий, наблюдая за этой сценой, помрачнел. Такое поведение детей знати было, увы, обычным делом. Власть и деньги развращали, делая их слепыми к страданиям других. -Может, я смогу чем-то помочь? У меня есть возможности, которых нет у тебя, Амфион. -Я знаю, мой друг. Но пока что я справлюсь сам. Спасибо за предложение. Он поднялся, увлекая за собой сына. Они направились к выходу из библиотеки. Порфирий носом шмыгнул, тыльной стороной руки слезы новые вытирая. -Почему они так со мной? Я же ничего им не сделал. -Потому что ты другой, мой мальчик. Ты видишь то, чего не видят другие. Понимаешь, как устроен мир, и тебе не чужды знания, которые недоступны большинству. Это и пугает их. Люди боятся того, чего не понимают. Твой ум — это твоя сила, а в их глазах — слабость. Но не позволяй им себя сломить. Ты — дитя науки, сын своего отца, и это уже делает тебя особенным. Хотел дать ему урок о том, как важно сохранять достоинство перед лицом глупости и злобы. Мир полон таких, как Теокл и Глауция, тех, кто питается чужими страданиями. Но также есть и другие — те, кто, несет в себе свет. -Ты должен научиться игнорировать их, сын мой. - Продолжал Амфион. - Но не забывать, почему они такие. Их жестокость – это отражение их собственной неуверенности и невежества. Твоя задача – не стать таким же, как они, а оставаться собой. Помни, что истинная сила не в том, чтобы причинять боль, а в том, чтобы ее претерпевать и оставаться чистым сердцем. Порфирий кивнул, прижимаясь к отцу. В его глазах еще стояли слезы, но в них появился и проблеск решимости. Знания, которые так любил, могли быть не только источником радости, но и щитом. Щитом от злобы тех, кто не мог понять его мира. -Я... я буду стараться, отец. Для тебя. И для себя. Амфион улыбнулся, проводя рукой по волосам сына. -Ты у меня молодец. Не смотря ни на что. Придет время и ты займешь место в академии. Будешь растить молодые умы. -Они явно будут благодарение тех двоих... Тот рассмеялся. -О, милый. **** -Смотрите смотрите. И правда сидит. Порфирий с явным интересом посмотрел куда указывал Каракалла. Они прятались за колоннами в зале, куда людей не пускали. Посреди него стояла огромная чаша с водой, а рядом, на скамье, сидел юноша невероятной красоты, одетый в белоснежные одежды и с кучей золотых украшений. Те тихо звенели при каждом его движении. Это был слепой оракул, которого, по слухам, сам Верховный жрец Аполлона привез из какой то провинции. Слухи о его предсказаниях уже ходили по всему городу. -Он будто не от мира сего. - Прошептал Порфирий. Его голос был полон восхищения. - Его красота словно высечена из мрамора, а украшения... такое богатство в жизни не видал. -Красота – это хорошо, но главное – что он может сказать. - Горячо прошептал Каракалла, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. - Неужели он действительно видит то, что скрыто от нас? Гета хмыкнул. -Конечно видит. Его выбрали Боги. К тому же, история знает немало примеров, когда пророчества меняли ход империй. Пусть отец и не верит в подобное. -Тогда нам нужно пророчество. Помещение, обычно пустое и торжественное, сейчас казалось местом, где вершится неведомое. -Уверен? Они не всегда... о хорошем. -Мне все равно. Это же так интересно узнать что нас ждет. Оракул вдруг голову поднял и повернулся в их сторону. -Подходите уже, раз пробрались. Не шепчитесь, как мыши в углу. Каракалла, словно ужаленный, отпрыгнул от колонны, но тут же, преодолев испуг, с вызовом уставился на оракула. Гета лишь слегка приподнял бровь, но его взгляд тоже был прикован к посреднику Богов. -Как ты узнал, что мы здесь? - Спросил, подходя ближе. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалось любопытство. Оракул усмехнулся. Его губы тронула тонкая, едва заметная улыбка. -Ваши шаги, ваши шепоты – все это не скрылось от моих ушей. Порфирий прищурился, сжимая руку Геты. Каракалла, не дожидаясь других, подошел вплотную к чаше. -Так что ты можешь сказать? Предскажи наше будущее! Юноша медленно повернул голову в его сторону, будто его слепые глаза видели его насквозь. -Ты – ярость, не обузданная никем. Подобно огню, ты можешь согревать, а можешь сжигать дотла. Твоя душа – поле битвы, где добро и зло ведут вечный спор. Ты жаждешь власти, но она же тебя и погубит. Если не научишься управлять собой, то прольешь много крови. Слова оракула обволакивали, проникая в самую душу. Каракалла сжал кулаки. Его лицо было напряжено. Гета же внимательно слушал. В его глазах мелькнул странный блеск. -Что скажешь обо мне? -Ты более тих, но твой ум остр, как клинок. Ты пойдешь по пути своего отца, но твой эгоизм станет твоим главным врагом. Ты будешь обладать властью, но никогда не сможешь полностью контролировать свою судьбу, ибо она тесно переплетена с судьбой твоего брата. ​​​​​​​Братья переглянулись. В их глазах, несмотря на разные эмоции, читалось нечто общее – понимание того, что их пути уже предопределены. -Ты, дитя науки, что молчишь? Уже прочел свою судьбу по звездам? -Я лишь наблюдатель. - Тихо ответил Порфирий. - Я вижу звезды, но не могу изменить их ход. Мои знания лишь малая часть великой картины. -Великая картина? - Усмехнулся оракул. - Одна для всех. И твое место в ней – помогать тем, кто не видит, но стремится к свету. Твой путь – в познании, в открытиях. Но даже самые яркие звезды могут погаснуть. Тот слегка нахмурился. Ясно. -Я же говорил. Надо было просто уйти. Только зря все потратили. Каракалла щеки надул. Пророчество, казалось, оставило на нем свой отпечаток, словно легкая тень. Он посмотрел на чашу с водой, затем на оракула, и в глазах его промелькнуло новое, более глубокое любопытство. -Скажи, ты видишь это? - Он указал на узоры, которые создавали блики света на дне чаши, отражаясь от украшений. - Какие тайны они скрывают? ​​​​​​​Тот вновь улыбнулся, но на этот раз его улыбка была более задумчивой. -Тайны, которые ты еще не готов понять, юный наследник. Они говорят о течениях, о ветрах, о скрытых путях. Возможно, однажды сможешь понять их. -Нууу... Гета тихо усмехнулся. Многообещающе звучит. -Тебе не тяжело столько украшений носить? -Тяжесть – это лишь иллюзия, покуда душа легка. Золото... оно — приманка для тех, кто ищет лишь внешнее. -Ха! Каракалла недовольно запыхтел. Ему не нравился этот ответ. Казалось, оракул наслаждался тем, что ставил их в тупик. -Не обижайся. Держи, маленький львенок. Он снял с шеи цепочку, на которой был медальон с изображением солнца на одной стороне, а на другой глаза. -Пусть он напоминает тебе о том, что истинная сила кроется не в ярости, а в мудрости. И помни, даже самое яркое солнце может быть скрыто за тучами. Каракалла кивнул, не совсем понимая смысл слов, но чувствуя, что в них есть что то важное. Красивая вещь. Наверное, удачу приносит, раз избранный Богом носил. -Теперь идите. Если жрецы поймают, то по ушам получите. Мой старший не любит, когда без разрешения прорицаю. Юнцы, получив последние наставления, поспешили покинуть святилище. Каждый нес в себе частичку сказанного оракулом. Что то, что засело в глубине души, вызывая раздумья и сомнения. Порфирий, шагая рядом с Геттой, перебирал в памяти слова о судьбе и чувствовал странное, но весомое единение. Каракалла же, крепко сжимавший в руке подаренный медальон, пытался осмыслить пророчество о собственной ярости и власти. Благодарность смешивалась с упрямым недоверием. Все еще не мог смириться с мыслью, что главное – мудрость. Да и медальон казался ему не столько напоминанием, сколько символом удачи. -Разве бывает двое императоров? -Не знаю. Но мы что-нибудь обязательно придумаем. Представь, как здорово будет править вместе. -На самом деле, это хорошая идея. Вы друг друга дополняете. -Будешь с нами, Порфирий. -Нашим главным советником! -Прямо таки? Я собираюсь стать учителем в академии, как отец. -Совместишь. Ничего страшного не случиться. Порфирий рассмеялся, представив себе это. Он, повзрослевший, мечется между преподаванием в академии и попыткой успокоить двух императоров, которые недовольны чем нибудь. -Вам придется меня подкупать вином из личных запасов и саввилумом. -Все, что захочешь. -Хи-Хи-Хи. **** -Тц... -Что? -Ты опять выиграл! Порфирий плечами пожал. Что ж сделает с тем, что ходы умеет предугадывать? К тому же, дуодецим его любимая игра. -Можем сыграть во что-нибудь другое. -Пример? -Шахматы? Дики? Может, кости? - Предложил Гета. -Я чувствую, что сегодня тебе везет на костях, Гета. - С улыбкой ответил седой. Хотя знал, что при любом раскладе Гета найдет способ отвлечь его или обмануть, если почувствует, что проигрывает. -Это не удача, а умение. - Парировал тот, хитро прищурясь. - Ты же знаешь, я всегда умел найти лазейки, даже там, где их нет. -Лазейки или не лазейки, а я все равно тебе не дам выиграть. Каракалла подлез к ним и встал рядом с братом. С любопытством рассматривал доску, словно надеясь понять, что же такого увлекательного нашли в этой игре. -Скукота. Давайте лучше в прятки! -Тебе что, пять лет? Порфирий рассмеялся. -Почему нет? Боишься проиграть? -Еще чего... -Я могу спрятаться так, что ты никогда не найдете! -Тц... ладно. -Тебе водить. -Почему это?! -Потому, что возмущался. Каракалла первый побежал прятаться. Порфирий ему в след посмотрел. -Считай честно. А то я тебя знаю. Гета фыркнул. -Иди уже! Он отвернулся и глаза закрыл. Принялся считать. Один... два... три... Семь... восемь... девять... Пятнадцать... шестнадцать... семнадцать... Двадцать! Он прошелся по залу, заглядывая за колонны. Тишина была обманчива; любой шорох мог выдать убежище. Казалось, стены дворца дышали вместе с ним. Его взгляд скользнул по величественным колоннам, по тяжелым, расшитым золотом драпировкам, которые, казалось, вот вот оживут и поглотят его. Каракалла, с его неуемной энергией, мог оказаться где угодно. Порфирий же наверняка выбрал бы самое неожиданное и хитроумное укрытие. Внезапно, за одной из колонн, Гета заметил едва заметное движение. Сердце его забилось чаще. Он осторожно подкрался, приготовившись к внезапному появлению. Это мог быть кто угодно, но чутье подсказывало, что именно здесь кроется разгадка. Заглянул за колонну, ожидая увидеть брата или Порфирия, но вместо этого увидел лишь тень. Тень, которая стремительно растворилась в темноте, будто призрак. Гета разочарованно вздохнул. -Обманщики! - Пробормотал себе под нос, но в его голосе звучала скорее усмешка, чем злость. Эта игра была лишь развлечением, способом скоротать время во дворце, где так часто царила скука. Порфирий в итоге нашелся в одной из ниш, что была почти незаметная, сливаясь с лепниной. -Нашел! - Воскликнул Гета, подходя ближе. Порфирий поднял голову, слегка улыбнувшись. -И что меня выдало? -То, что я помню, где ты любишь прятаться с книгами, когда никого не хочешь видеть. -Ха! Рыжеволосый уселся рядом и носом ткнулся в щеку. -Я требую награду за то, что так быстро тебя нашел. -И что же хочет, рыжее бедствие? -Поцелуй. Порфирий замер. Его седые волосы, казалось, впитали в себя тусклый свет, пробивающийся сквозь щель между драпировками. В его глазах мелькнуло что то похожее на теплую насмешку. Вместо ответа он лишь легонько толкнул Гету плечом, отстраняясь от назойливого прикосновения. -Ты слишком самоуверен! Награда должна быть заслужена, а не требоваться, как дань. Или ты думаешь, что статус будущего императора позволяет тебе забирать все, что взглядом окинешь? Гета ухмыльнулся, обнажая зубы. -Может быть, и так. Но ты же знаешь, что я не привык получать отказы. А теперь я требую своего. Порфирий вздохнул, но в его глазах мелькнула искорка веселья. Он поднялся, стряхнув с одежды пыль. -Хорошо. Но только если ты сможешь меня поймать. Друг бросился к нему, но Порфирий ловко ушел в сторону. Его смех, звонкий и легкий, разнесся по залу, смешиваясь с шелестом туники. Гета, движимый азартом, бросился за ним, но Порфирий, с удивительной грацией, ловко увернулся, заставив друга проскочить мимо. -Не так быстро, будущий император! - Поддразнил, наблюдая за его попытками. ​​​​​​​Тот, не смутившись, развернулся и снова ринулся к нему. Игра теней и стремительных движений заполнила пространство, где секунду назад царили тишина и покой. В какой то момент они столкнулись, так что смеха стало еще больше. Гета оказался под Порфирием. Он хитро улыбнулся. -А теперь? -Теперь заслужил. Порфирий склонился и мягко поцеловал его. Холодный камень пола слегка ощущался сквозь тонкую ткань одежд, но это лишь усиливало остроту момента. Оторвавшись от губ, коснулся щеки Геты пальцами. -Ты умеешь быть настойчивым. -Я учусь у лучших. - Его глаза блестели в полумраке, отражая угасающий свет дня. - А ты, умеешь играть так, что хочется сдаться. -Но ты не сдаешься. И я ценю это. Он снова склонился. Гета ответил на поцелуй, чувствуя, как в нем набирает силу не только желание, но и ощущение собственничества, свойственное ему по праву рождения. -Пойдем искать Кару. Если не найдем, то тот обидится. -Интересно, куда в этот раз залез? -Поди опять у матушки прячется. Они вышли в коридор, ведущий к покоям императрицы. Солнечный свет уже почти померк, освещение в галереях сменилось мерцанием факелов. Их путь лежал мимо парадных залов. -Матушка? - Окликнул Гета, подходя ближе. ​​​​​​​Юлия подняла голову, отвлекаясь от того, что вышивала. -Да, мой хороший? -Брат к тебе забегал? Прежде чем та ответила, Каракалла выскочил из за портьеров. -Я все равно хорошо спрятался! -Ага. Прикрыв вышивку рукой, мать посмотрела на старшего сына с улыбкой. -Всегда ты так, Каракалла. Некогда тебя удержать. - Произнесла она, но в ее голосе не было настоящего упрека. Тот, сияя, подошел к матери и обнял ее. -Но я тебя люблю, матушка! Гета, наблюдавший за сценой, не мог не улыбнуться. Брат, несмотря на свою вспыльчивость, всегда оставался ребенком, ищущим материнской ласки.