Человек.

После занятий Сарада стояла перед дверью студенческого совета. Если честно, она и сама до конца не понимала, почему пришла. Предложение Сумире весь день крутилось где-то на задворках сознания, не давая покоя. Возможно, ею двигало обычное любопытство. Возможно — желание перестать чувствовать себя чужой в этом университете. А может, Сарада просто устала постоянно держаться в стороне. Она нервно поправила ремень сумки на плече. Часть её была уверена, что сейчас стоит развернуться и уйти. Ей и без того хватало новых людей, новых лиц и новых правил. Каждый день приходилось заново искать свое место среди незнакомой среды. Но другая часть понимала: если продолжать прятаться в зоне комфорта, ничего не изменится. Из-за двери доносился шум голосов. Кто-то спорил, кто-то смеялся, где-то на фоне хлопнула папка с бумагами. Атмосфера напоминала небольшой улей, в котором каждый был занят своим делом. Сарада глубоко вдохнула. Ладно. Она уже подняла руку, собираясь постучать, как дверь неожиданно распахнулась сама. На пороге появился парень. Высокий, уставший. Настолько уставший, будто последние несколько дней существовал исключительно на кофеине и силе воли. Светлая рубашка была закатана до локтей, волосы выглядели слегка растрепанными, а под глазами залегли едва заметные тени. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Серые глаза вопросительно скользнули по её лицу. Кажется, он тоже пытался понять, кто перед ним стоит. — Привет? — наконец произнес парень. Сарада моргнула, будто возвращаясь в реальность. — Я к Сумире. На секунду ей показалось, что в его взгляде мелькнуло узнавание. Слишком быстро, чтобы быть уверенной. Парень молча отступил в сторону, освобождая проход. — Проходи. Она где-то внутри. Его голос звучал спокойно, но усталость в нем чувствовалась почти физически. Сарада коротко кивнула и шагнула в кабинет. Уже проходя мимо, она уловила легкий запах табака, въевшийся в ткань чужой одежды. А Каваки проводил незнакомую девушку взглядом всего на пару секунд, прежде чем вернуться к своим делам. Стоило Сараде войти в кабинет студенческого совета, как она почти сразу нашла знакомую. В центре комнаты собралось человек семь или восемь. Все столпились вокруг одного листа бумаги, который держала Какей. Кто-то задавал вопросы, кто-то что-то быстро записывал в телефон, а кто-то уже спорил о сроках выполнения поручений. — Нет, плакаты должны быть готовы до пятницы. — Но типография сказала... — Тогда ищите другую типографию. — А кто отвечает за регистрацию участников? — Ты отвечаешь, — невозмутимо сообщила Сумире, ткнув пальцем в одного из студентов. Сарада остановилась у двери, наблюдая за происходящим. Сумире выглядела совершенно иначе, чем на лекциях. Уверенная, собранная, постоянно переключающаяся между людьми и задачами. Казалось, она одновременно следила сразу за десятком разных вещей. В какой-то момент её взгляд случайно скользнул по комнате и остановился на Сараде. Лицо девушки тут же просияло. — О! — Не дожидаясь окончания разговора, Сумире сунула лист стоявшему рядом парню. — Подержи секунду. — Сумире, это вообще-то список... Но договорить он не успел. Какей уже пробиралась через кабинет к Сараде, попутно махая рукой. — Ты пришла! — Как видишь. — Я очень рада тебя видеть. Сарада невольно улыбнулась. — У вас тут довольно шумно. — Она окинула взглядом кабинет, где кто-то печатал документы, кто-то таскал коробки, а кто-то спорил о цвете афиш. — И тесно. — Есть немного. — Куда я вообще попала? Последнюю фразу она произнесла со смешком. Сумире рассмеялась. — В самое опасное место университета. — Уже страшно. — Не бойся. Все дружелюбные. Просто здесь собрались люди, которым нравится постоянно чем-то заниматься. После этого Сумире устроила ей небольшую экскурсию. Они медленно прошли через весь кабинет. Сарада наблюдала, как студенты готовят документы для ближайших мероприятий, обсуждают расписание, составляют списки участников и проверяют заявки от первокурсников. В одном углу собирали материалы для благотворительной акции, в другом обсуждали спортивные соревнования между факультетами. Телефоны постоянно звонили, принтеры гудели, ноутбуки были открыты практически у каждого. Несмотря на хаос, удивительным образом всё работало. Каждый знал свою задачу. Каждый был чем-то занят. И впервые за долгое время Сарада увидела людей, которые занимались чем-то не потому, что обязаны, а потому что им действительно хотелось. Постепенно они покинули кабинет и вышли в коридор. — А теперь самое интересное, — загадочно сказала Сумире. Через несколько минут девушки уже стояли в актовом зале. Здесь царила совсем другая атмосфера. На сцене кто-то репетировал танцевальный номер. Несколько студентов прикидывала, как развесить декорации. Возле первых рядов проверяли освещение, а у сцены лежали катушки проводов и часть звукового оборудования. Подготовка шла полным ходом. — Осенний концерт, — пояснила Сумире. — Он часть фестиваля. Каждый год проводится. Сарада медленно осматривалась вокруг. Её взгляд скользнул по сцене и случайно зацепился за знакомую фигуру. Тот самый парень из коридора. Он стоял возле аппаратуры и что-то настраивал вместе с еще несколькими студентами. Судя по сосредоточенному выражению лица, процесс шел не слишком гладко. Он что-то проверил в микшерном пульте, нахмурился и снова потянулся к проводам. Кажется, именно ему приходилось разбираться со всеми техническими проблемами университета. — Кстати, — неожиданно спросила Сумире, — не хотела бы поучаствовать? — В концерте? — Или в организации. Нам всегда нужны люди. Сарада негромко усмехнулась. — Боюсь, ничего особенного я не умею. — Не верю. — Правда. — Совсем ничего? Она сделала вид, что задумалась. О музыкальной школе говорить не собиралась. По крайней мере сейчас. — Могу помочь с оформлением. — М-м? — Афиши, приглашения, украшения зала. Что-нибудь такое. Сумире одобрительно кивнула. — Вот это уже похоже на разговор. — Только без сцены. — Не любишь внимание? — Скорее предпочитаю находиться где-нибудь подальше от центра событий. — Забавно. — Почему? — Обычно люди приходят в студсовет именно за этим. Сарада перевела взгляд на сцену. На тех, кто репетировал номера. На студентов, которые свободно смеялись и переговаривались друг с другом. А затем чуть тише произнесла: — А я просто пытаюсь освоиться. — И почему-то именно здесь признаться в этом ей оказалось неожиданно легко. Её взгляд скользнул по сцене и неожиданно остановился на старом черном пианино, стоявшем в стороне, рядом с кулисами. Инструмент выглядел немного потертым. Наверняка пережил не один десяток концертов и репетиций. Кто-то заботливо накрыл крышку тканью, чтобы на лакированной поверхности не скапливалась пыль. Сарада задержала взгляд чуть дольше, чем собиралась. Что-то внутри едва заметно откликнулось. Она почти физически вспомнила ощущение прохладных клавиш под пальцами. Как выпрямляется спина перед началом игры. Как затихает зал. Как первая нота разрезает тишину и заставляет забыть обо всем остальном. В такие моменты мысли переставали метаться в голове, а время будто замедлялось. Оставались только музыка и движения рук. Сумире отвлекли почти сразу. Кто-то из организаторов подбежал к ней с вопросами о списках участников, затем подключился еще один студент, потом третий. Через минуту девушка уже стояла в окружении людей и что-то объясняла, указывая на бумаги в своих руках. Сарада осталась немного в стороне. Она медленно прошлась вдоль сцены, наблюдая за подготовкой. Кто-то закреплял декорации на заднике. Возле первого ряда проверяли прожекторы. Несколько студентов таскали коробки с реквизитом, а у аппаратуры продолжал возиться тот самый парень из студсовета. Он по-прежнему выглядел уставшим. Сосредоточенным настолько, что весь остальной мир будто переставал существовать. Парень что-то проверял в проводах, периодически хмурился и снова возвращался к настройкам. Сарада быстро отвела взгляд. Её внимание вновь привлекло пианино. Инструмент стоял в стороне от основной суеты, словно его временно забыли среди всей этой подготовки. Черный корпус тускло отражал свет софитов. На крышке виднелся тонкий слой пыли. Ноги сами понесли её ближе. Остановившись рядом, Сарада провела кончиками пальцев по гладкой поверхности. Странное чувство. Будто встретила старого знакомого. Сколько она не играла? Неделю? Две? Наверное, с самого переезда. Сначала были сборы, потом дорога, общежитие, новые пары, новые люди. Времени хватало на всё, кроме того, что когда-то было важным. Сарада осторожно приподняла крышку клавиатуры. Белые клавиши встретили её знакомым холодом. В груди что-то дрогнуло. Она не собиралась играть. Правда не собиралась. Просто рука сама потянулась вперед, палец легко коснулся одной клавиши. Тихая нота прозвучала почти неслышно. Короткая, чистая. И тут же растворилась в большом актовом зале. Сарада будто очнулась, сразу убрала руку. Она уже хотела закрыть крышку обратно, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Где-то возле техники Каваки поднял голову. Всего на секунду, словно машинально отреагировал на звук. Их взгляды не встретились, девушка вообще не заметила этого. Она уже опустила крышку пианино и сделала шаг назад, стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло. А Каваки несколько секунд смотрел в сторону инструмента. Потом молча вернулся к работе. Сумире вернулась к ней спустя несколько минут. — Прости. Иногда мне кажется, что студсовет существует только потому, что все вокруг постоянно что-то забывают. Сарада тихо усмехнулась. — Теперь я начинаю в это верить. Еще немного побродив по залу и выслушав рассказ о предстоящем концерте, она все же решила не задерживаться. День и без того выдался длинным. На улице уже начинало смеркаться. Осенний воздух встретил её гораздо тише университетской суеты. Сарада поправила воротник светлого пальто и неспешно направилась в сторону общежития. Странно. Еще утром мысль о студсовете вызывала у неё лишь сомнения. Сейчас же внутри поселилось непривычное спокойствие. Будто в этом огромном университете появилось еще одно место, где она могла ненадолго перестать чувствовать себя чужой. Каваки выпрямился и устало потер шею. Пора было собираться. По пути к выходу парень прошел мимо сцены. Пианино все еще стояло на своем месте. Как и год назад. И именно тогда он заметил, что крышка клавиатуры закрыта не до конца, самую малость. Словно кто-то открывал её совсем недавно. В памяти неожиданно всплыл звук той единственной ноты. А следом — девушка, стоявшая возле инструмента несколько минут назад. Почему-то она показалась знакомой. Каваки нахмурился, пытаясь вспомнить, где мог её видеть. Мысль промелькнула и исчезла почти сразу. Он пожал плечами, захлопнул крышку пианино до конца и направился к выходу из зала. Впереди его ждали еще десяток дел, которые никто кроме него почему-то не собирался делать. На размышления о случайных людях времени точно не было.