Человек.

Сарада машинально подняла взгляд от конспекта и задержалась на несколько секунд, наблюдая за тем, как особо сильный порыв ветра прокатил по внутреннему двору университета целую россыпь красно-жёлтых листьев. За последние недели она всё чаще ловила себя на том, что замечает подобные мелочи. Возможно потому, что всегда любила осень немного больше остальных времён года. Ей нравилось наблюдать, как постепенно меняется город. Ещё в конце сентября клёны возле общежития были почти зелёными, а теперь их кроны горели оттенками золота, янтаря и тёмно-красного. В блокноте даже появилась отдельная страница с короткими заметками про октябрь: про запах дождя на территории кампуса, про чай, который становился вкуснее в прохладную погоду, про ранние сумерки и листья, которые ветер постоянно заносил на ступени университета. В аудитории на фоне голоса профессора было слышно шепот студентов: кто-то обсуждал предстоящие зачёты, кто-то жаловался на количество домашней работы, а кто-то с задних рядов уже строил планы на выходные. Сарада убрала ручку в сумку и неожиданно поймала себя на мысли, что эти разговоры больше не кажутся ей чужими. За прошедшие недели она успела запомнить имена почти всех одногруппников и теперь всё чаще замечала за собой, что по утрам ищет взглядом знакомые лица. К тому моменту, когда закончилась последняя утренняя лекция, коридоры университета постепенно начали заполняться людьми. Они спешили в библиотеку, некоторые уже направлись к выходу, а большинство двигались в сторону столовой. Сарада убрала конспект в сумку и неторопливо присоединилась к общему потоку. По пути она успела обменяться парой фраз с одногруппниками, выслушать очередную жалобу на сложное домашнее задание и даже пообещать скинуть кому-то фотографии сегодняшних записей. Такие мелочи до сих пор немного удивляли её. Ещё три недели назад она чувствовала себя здесь случайным человеком, а теперь всё чаще ловила себя на том, что знает не только имена окружающих, но и небольшие детали их жизни. В столовой Сарада заметила Сумире почти сразу. Та уже заняла место и быстро печатала в телефоне, периодически хмурясь и возвращаясь к переписке. Заметив знакомую фигуру, девушка тут же отложила телефон в сторону и махнула рукой. Обед начался совершенно не с университета. Они обсуждали новую кофейню возле станции, фильм, который недавно посмотрела Сумире, и даже спорили о том, можно ли считать октябрь лучшим месяцем года. Лишь где-то посреди разговора Сумире вдруг хлопнула себя ладонью по лбу: — Слушай, точно. Ты же говорила, что можешь помочь с оформлением фестиваля. Сарада вопросительно подняла взгляд. — Помню. — Тогда давай начнем с афиш. Иноджин из стенгазеты скинет тебе прошлогодние варианты, чтобы было от чего оттолкнуться. Если что — можешь советоваться с ним напрямую, он в этом разбирается. После этого разговор почти сразу свернул в другую сторону. Сумире быстро перескочила на историю из жизни студсовета, которая произошла в прошлом году, а спустя пару минут неожиданно призналась, что ей нравится один парень с факультета международных отношений. Настолько неожиданно, что следующие полчаса Сарада слушала уже совсем не про афиши. Сумире рассказывала об этом удивительно спокойно. Почти не краснела, не смущалась и не пыталась скрыть улыбку. Просто говорила о человеке, который ей нравился, делилась чем-то совершенно естественным. Непривычным. Сарада слушала и время от времени задавала вопросы, но в какой-то момент поймала себя на том, что больше думает, чем говорит. Ей всегда казалось странным, насколько по-разному люди относятся к симпатии. Для кого-то это становилось целым событием. Для кого-то — поводом часами обсуждать человека с друзьями. Кто-то начинал замечать каждую мелочь: любимый цвет, привычки, расписание занятий. Сама Сарада никогда не задумывалась об этом всерьёз. В старшей школе просто не было времени. Потом было поступление, перевод и переезд. Всё её внимание постоянно занимали какие-то более насущные вещи. Поэтому сейчас, слушая Сумире, она вдруг поняла, что даже не представляет, каково это — ждать встречи с кем-то конкретным или искать человека взглядом в толпе студентов. Эта мысль не вызвала ни грусти, ни сожаления. Скорее лёгкое любопытство. Иногда ей казалось, что окружающие живут чуть быстрее неё. Будто они уже успели разобраться в вещах, до которых она пока просто не дошла. И дело было даже не в отношениях. Скорее в том, что Сарада большую часть жизни двигалась по заранее определённому маршруту: учёба, ожидания семьи, планы на будущее. Возможно, именно поэтому сейчас ей было так интересно наблюдать за другими людьми. Они словно постоянно открывали для неё какие-то новые стороны взрослой жизни, о существовании которых она раньше почти не задумывалась. — Ты меня вообще слушаешь? — внезапно спросила Сумире. Сарада моргнула и вернулась в реальность. — Конечно. — Тогда скажи, что я только что сказала. — Что он играет в баскетбол. — Это было пять минут назад. — Значит, я слушала не очень внимательно. Сумире только рассмеялась, а Сарада поймала себя на едва заметной улыбке. После обеда они с Сумире еще какое-то время просидели в столовой. Разговор давно ушел от темы фестиваля и теперь перескакивал с одной мелочи на другую. Сумире рассказывала забавные истории из студсовета, жаловалась на бесконечные дедлайны и одновременно признавалась, что сама не умеет жить спокойно. Сарада больше слушала, чем говорила, ловила удовольствие от этих простых разговоров. Когда рядом не требовали быть идеальной, поддерживать репутацию семьи или соответствовать чьим-то ожиданиям, общаться становилось удивительно легко. В какой-то момент девушки все же разошлись по своим делам. До следующей пары оставалось немного времени, и Сарада решила пройтись через двор. Где-то неподалеку слышался смех студентов, возле спортивной площадки кто-то тренировался, а на ступенях одного из корпусов расположилась компания первокурсников с кофе навынос. Сарада неспешно шла вперед, разглядывая окружающих и вдруг поймала себя на неожиданной мысли. Теперь она начинала узнавать лица. Вон тот парень постоянно опаздывает на утренние лекции. Девушка возле библиотеки играет в волейбольной команде. Трое студентов под деревом входят в организационный комитет фестиваля. А парень с рюкзаком через плечо однажды полчаса спорил с преподавателем о международной политике. У всех постепенно появлялись имена, истории, характеры. И от этого университет становился живым. Возле корпуса гуманитарных наук Сарада уже собиралась свернуть к аудитории, когда услышала голос. — А, это ты. Она обернулась. Рядом стоял высокий светловолосый парень с планшетом в руках. — Иноджин? — уточнила Сарада. — Угу. Кажется, он выглядел именно так, как должен выглядеть человек из университетской стенгазеты. Немного уставший, немного творческий и слегка недовольный всем происходящим одновременно. — Сумире написала, что ты будешь делать афиши. — Похоже на то. — Мои соболезнования. Сарада невольно усмехнулась. — Всё настолько плохо? — Сейчас увидишь. — Иноджин достал телефон и переслал ей несколько файлов. — Это прошлогодние макеты. Не копируй их полностью, а то я умру от скуки. Просто посмотри, что обычно делают. Телефон тихо завибрировал и девушка открыла первое изображение. Потом второе. Потом третье. — Они довольно красивые. — Именно поэтому теперь от тебя тоже будут ждать чего-нибудь красивого. Думаю. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Он махнул ей рукой и уже через секунду направился дальше по своим делам. Учиха проводила его взглядом, после чего снова посмотрела на сохраненные изображения. Если честно, теперь задача казалась немного сложнее, чем пять минут назад. Последняя лекция прошла удивительно быстро. Точнее, преподаватель наверняка рассказывал что-то важное, но мысли Сарады то и дело возвращались к фестивалю. Несколько раз она ловила себя на том, что вместо конспекта рисует в углу тетради прямоугольники будущих афиш, перебирая возможные варианты расположения текста и изображений. В какой-то момент девушка даже подумала, что ей интересно. Сарада привычным движением поправила сумку на плече и вместо выхода направилась в сторону кабинета хаоса. Внутри оказалось непривычно спокойно, большая часть студентов уже разошлась по своим делам. Где-то в дальнем углу негромко печатали на ноутбуке, принтер время от времени выдавал очередной лист бумаги, а из открытого окна доносился шелест листвы. Устроившись за свободным столом у стены, брюнетка поставила рядом бутылку с водой и достала ноутбук. Первые минут двадцать ушли не на афиши, а на борьбу с программой. Фотошоп откровенно издевался над ней. Она была уверена, что знает, что хочет увидеть в итоге. В голове всё выглядело предельно просто: красивые осенние цвета, аккуратный дизайн, понятный текст и атмосфера университетского фестиваля. На практике же нужные элементы постоянно оказывались не там, шрифты выглядели странно, изображения съезжали, а кнопки программы будто специально прятались именно тогда, когда были нужны больше всего. В какой-то момент девушка сняла очки и устало потерла глаза. Идея всегда выглядела красивее реализации — эту истину она усваивала уже не первый раз в жизни. Наушники давно перекрыли окружающий шум. Где-то на фоне играла спокойная музыка, а от сладкого тайяки с фасолью осталась только пустая упаковка. Сарада работала медленно, постоянно что-то переделывая, а если какой-то элемент казался ей неудачным, она удаляла его и начинала заново. Если цвет выглядел чуть темнее, чем хотелось, подбирала другой. Если текст съезжал хотя бы на пару миллиметров, исправляла и это. Казалось, что она топчется на месте. Но постепенно хаос начал складываться в цельную картину. Когда за окнами окончательно стемнело, а кабинет опустел, Сарада наконец откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на экран. Теперь выглядело правильно, не идеально, но достаточно близко к тому идеалу, который существовал у неё в голове. Несколько минут её чёрные глаза внимательно скользили по экрану, проверяя детали в последний раз. Потом она сохранила файлы и отправила их Сумире с коротким сообщением: «Кажется, закончила первый вариант.» Ответ не пришел сразу. Наверняка Сумире была занята чем-нибудь ещё. Да и если честно, сейчас Сараде было достаточно того, что работа завершена. Она выключила ноутбук, собрала вещи и вышла из студсовета с тем приятным чувством усталости, которое появляется после долгого дня, проведенного не зря. Дорога до общежития прошла почти незаметно. В комнате уже горел свет. Чочо что-то смотрела в телефоне, периодически смеясь над очередным видео, но она лишь коротко поздоровалась и сразу села за стол. Оставались обычные дела. Домашнее задание. Конспекты. Подготовка к завтрашним занятиям. Несмотря на усталость, учёба сегодня шла легко. Возможно потому, что внутри до сих пор жило чувство удовлетворения от законченной работы. День получился длинным, но впервые за долгое время она устала не от бесконечной необходимости соответствовать ожиданиям, а от чего-то, что выбрала сама. Когда все дела наконец были закончены, Сарада выключила настольную лампу и забралась под одеяло. Телефон лежал рядом на тумбочке — в уведомлениях наверняка уже появился ответ от Сумире, но проверять его сейчас не хотелось. Совсем. Она и без того знала, что сегодня справилась. С этой мыслью глаза закрылись сами собой, а на губах появилась едва заметная довольная улыбка. На следующий день Сарада пришла в студсовет почти сразу после занятий. За окнами уже начинало темнеть раньше обычного, и октябрьская прохлада постепенно пробиралась даже в коридоры университета. Девушка поправила ремень сумки на плече и привычно толкнула дверь кабинета. За последние дни это место перестало казаться чужим. Здесь по-прежнему царил рабочий хаос: кто-то спорил из-за списков участников, кто-то носился с бумагами, а возле окна несколько студентов обсуждали оформление сцены. Стоило ей появиться, как Сумире сразу подняла голову от ноутбука. — О, как раз тебя жду. Светловолосая девушка жестом подозвала её ближе и развернула экран. На мониторе уже был открыт вчерашний макет афиши. Сарада машинально поджала губы. За ночь она успела придумать минимум пять вещей, которые можно было бы улучшить, и теперь смотрела на собственную работу куда критичнее, чем вчера. Сумире внимательно изучала изображение ещё несколько секунд, после чего довольно кивнула. — Мне правда нравится. Очень. Здесь всё выглядит живым. Не как обычное университетское объявление, которое никто не замечает на стене. Сарада отвела взгляд, пряча невольную улыбку. Похвала всё ещё смущала её сильнее, чем критика. — Ты преувеличиваешь. — Нет, не преувеличиваю. Если честно, я ожидала чего-то гораздо проще. — Спасибо... наверное. — Это был комплимент, Учиха. Сумире тихо рассмеялась и легонько толкнула её плечом. В этот момент мимо стола проходил Каваки. Судя по хмурому выражению лица, ему снова досталась работа, которую никто больше не хотел брать. — Каваки, посмотри, — окликнула его Сумире. — Зачем? — Просто посмотри. Он остановился рядом, опустил коробку на край стола и мельком взглянул на экран. Секунда. Вторая. Сарада сама не поняла, почему вдруг напряглась. Каваки свел брови к центру, рассматривая макет. Потом коротко кивнул. — Нормально. — Уже собираясь уйти, он всё же задержался на полшага. — Цвета хорошие. Он сказал это так буднично, словно обсуждал погоду. После чего спокойно пошёл дальше. Сумире тут же победно ткнула пальцем ему вслед. — Видела? — Что именно? — Это комплимент. — Не начинай. — Для Каваки это практически восторг! Сарада невольно проводила его взглядом. Да уж. Комплимент. Ближе к вечеру выяснилось, что афиши готовы к печати. Именно тогда возле её стола появился Иноджин. Блондин выглядел так, словно плохое настроение физически не могло существовать рядом с ним. Он небрежно поправил воротник куртки, перехватил подмышкой папку со своими материалами и широко улыбнулся. — Ну что, дизайнер, — произнес Иноджин, появляясь возле её стола и опираясь локтем на спинку соседнего стула. — Поехали спасать фестиваль. Сарада сняла один наушник. — Звучит угрожающе. — Потому что так и есть. Он драматично вздохнул, прижал ладонь к груди и тут же заговорчески подмигнул ей направляясь к выходу. — Поехали в типографию. По дороге Иноджин разговаривал практически без остановки. Он перескакивал с одной темы на другую, рассказывал истории из жизни, жаловался на студентов, которые сдавали материалы в последний момент, и тут же начинал смеяться над собственными жалобами. Сарада слушала его вполуха, иногда отвечая короткими репликами, но неожиданно для себя расслаблялась всё сильнее. Типография встретила их запахом бумаги и свежей краски. Внутри постоянно что-то гудело и двигалось. Работники переносили коробки, шумели машины, а из огромных принтеров один за другим появлялись листы. Когда первый экземпляр афиши оказался у неё в руках, Сарада на несколько секунд замерла. Плотная бумага приятно холодила пальцы. Цвета выглядели ярче, чем на экране ноутбука. Шрифты казались аккуратнее. Всё вдруг стало таким настоящим. Она осторожно провела ладонью по листу и почувствовала неожиданное удовлетворение. Ей нравилось это чувство. Нравилось видеть результат своей работы не только на экране. — Ну? — спросил Иноджин. — Красиво получилось. — Конечно красиво. Видно, постаралась. На этот раз улыбнулась уже сама Сарада. Обратно они возвращались с парой упаковок готовых афиш. Настроение было удивительно хорошим ровно до того момента, пока они не вошли в кабинет студсовета. Сумире стояла возле своего стола и выглядела подозрительно виноватой. Сарада почувствовала неладное ещё до того, как та открыла рот. Председательница нервно поправила волосы и отвела взгляд. — У меня есть небольшая проблема. Иноджин сразу обречённо прикрыл глаза. — Я ненавижу такие формулировки. — Расписание фестиваля изменили. Повисла тишина. Сарада моргнула. Потом ещё раз. — Что значит изменили? — Перенесли часть выступлений, заменили полностью некоторые номера. — Насколько? Сумире виновато поморщилась. — Настолько, что даты на афишах больше не актуальны. Несколько секунд Сарада просто смотрела на неё. Потом перевела взгляд на упаковки. На свежие отпечатанные листы. На часы работы. На потраченный день. Внутри медленно поднималось раздражение. Редкое для неё и оттого особенно неприятное. Она не повысила голос. Не сказала ничего резкого. Но пальцы сами сжались вокруг ручки так сильно, что побелели костяшки. Весь вчерашний вечер. Сегодняшняя поездка. Все старания. Будто кто-то одним движением перечеркнул их маркером. Сумире что-то объясняла про администрацию, новые заявки и изменения в программе, но Сарада слушала вполуха. Ей просто хотелось уйти. Не дожидаясь окончания объяснений, Сарада коротко извинилась и вышла из кабинета. Домой вернулась раньше обычного. Даже Чочо сразу заметила, что что-то не так. Соседка сидела на своей кровати с маской для лица и альбомом в руках. — Ого. Ты рано. — Мгм. — хмыкнула девушка. — Всё настолько плохо? Сарада устало опустилась на кровать и стянула резинку с волос. — Афиши придётся переделывать. — Полностью? — Почти. — Это преступление. — Чочо сочувственно глянула на соседку. — И больно. — Очень. На этом разговор закончился. Сараде не хотелось обсуждать ситуацию дальше. Позже, когда комната погрузилась в привычную вечернюю тишину, девушка сидела у окна с чашкой давно остывшего чая и смотрела на огни города. Если честно, она злилась не только из-за афиш. Её раздражало собственное отношение к этому. Когда-то давно подобная ситуация не задела бы её настолько сильно. Она бы просто переделала работу и пошла дальше. Но сейчас всё ощущалось иначе. Наверное потому, что этот фестиваль действительно стал ей интересен. Потому что она вложила в него часть себя. Потому что ей впервые хотелось сделать что-то хорошо не ради оценки или похвалы. И именно поэтому неудача воспринималась болезненнее. По-прежнему хотелось, чтобы усилия приводили к идеальному результату. Чтобы всё шло по плану. Чтобы работа окупалась сразу. Но жизнь редко работала настолько удобно. Иногда планы менялись, иногда приходилось начинать заново, иногда хорошую работу нужно было переделывать просто потому, что обстоятельства оказались сильнее. Девушка медленно выдохнула и потянулась к ноутбуку. Открыла файл. Посмотрела на макет. Неожиданно заметила несколько вещей, которые действительно можно улучшить. Раздражение постепенно уступило место знакомому упрямству. Завтра она переделает всё сама. И новая версия получится лучше предыдущей.