Человек.

В детский центр Каваки приходил уже давно. Настолько давно, что перестал помнить, с чего всё началось. В какой-то момент визиты раз в неделю просто стали частью его жизни. Такой же привычной, как занятия в университете или редкие вечера в архиве. Здесь его знали по имени воспитатели, узнавали дети, а некоторые из тех, кого он когда-то помогал учить читать, уже успели перейти в среднюю школу. Сам Каваки никогда особенно не задумывался об этом. Просто продолжал приходить. Сегодня он был один. Мицуки написал ещё утром, что застрял на каких-то университетских делах и не успеет. Впрочем, это не имело особого значения. Они познакомились именно здесь, год назад, когда в центре неожиданно появился новый волонтёр с белыми волосами и слишком спокойным взглядом. С тех пор Мицуки стал частью этого места так же естественно, как и сам Каваки. Но сегодня центр принадлежал только ему и детям. Стоило открыть дверь, как из глубины коридора раздался знакомый топот. — Каваки! Через секунду на него уже налетел мальчишка лет восьми с вечно взъерошенными волосами. Тот самый, который последние несколько месяцев был одержим драконами. Абсолютно всеми существующими и несуществующими драконами. Каваки машинально поймал его за плечи, не давая врезаться в стену. — Ты принёс альбом? — Принёс. — А карандаши? — Тоже. — Тогда пошли быстрее! — Мальчик просиял так, будто только что выиграл главный приз в жизни. Каваки покачал головой, но позволил утянуть себя в комнату для занятий. На столе почти сразу появился альбом, а следом рассыпались цветные карандаши. Сегодня они рисовали очередного дракона. Уже, кажется, двадцатого по счёту. Или тридцатого. Где-то после десятого Каваки перестал считать. Последние несколько месяцев они с этим мальчиком каждую неделю рисовали драконов. Абсолютно разных. Огромных, смешных, нелепых, многоголовых и совершенно невозможных с точки зрения анатомии. Ребёнка это никогда не смущало. — У этого будет шесть крыльев, — уверенно заявил мальчик. — Зачем ему шесть? — Потому что четыре уже были. — Сильный аргумент. — И ещё два хвоста. — Ты вообще представляешь, как ему летать? — Нет. — Я так и думал. Мальчик рассмеялся и снова склонился над рисунком. Каваки наблюдал за ним несколько секунд, прежде чем взять карандаш. Такие моменты почему-то всегда казались ему удивительно спокойными. Никто никуда не спешил. Никто ничего не требовал. Можно было просто сидеть рядом и рисовать невозможных существ. Позже пришлось переместиться в соседний кабинет. Там его уже ждала девочка лет девяти с потрёпанным сборником стихов. Каждый вторник происходило одно и то же. Девочка готовилась к школьным конкурсам, путалась в строчках и заставляла Каваки учить всё вместе с ней. — Начинай, — сказал он, устраиваясь рядом. Она кивнула и начала читать. Первые строки прозвучали уверенно. Потом темп замедлился. Потом она запнулась. Потом посмотрела на него. — Не подсказывай. — Ты сама остановилась. — Я думаю. — Уже давно думаешь. Каваки усмехнулся. Она возмущённо посмотрела на него, но через секунду всё-таки продолжила читать. Парень слушал вполуха, наблюдая за тем, как за окнами медленно колышаться ветки деревьев. В такие моменты он особенно ясно понимал, почему продолжает сюда возвращаться. Дело было даже не в помощи. Просто здесь ему нравилось. Нравился детский шум в коридорах. Нравились бесконечные вопросы. Нравились рисунки, в которых не существовало правильных ответов. Нравились дети, которые принимали людей такими, какие они есть. С ними не нужно было ничего доказывать. Они не спрашивали о прошлом. Не интересовались оценками. Не оценивали успехи. Им было достаточно того, что он пришёл. Наверное, именно поэтому это место постепенно стало для него особенным. Когда занятия закончились и дети разбежались на обед, Каваки задержался возле окна. За стеклом медленно кружился снег. Первый по-настоящему зимний снегопад в этом году. Он машинально достал телефон, проверил время и уже собирался вернуться в игровую комнату, когда из холла донеслись незнакомые голоса. Похоже, в центр приехали какие-то гости. Каваки не придал этому особого значения и направился обратно к детям.

***

Идея появилась ещё несколько недель назад, во время одного из собраний студсовета. Кто-то предложил организовать благотворительную акцию к рождественским праздникам. Кто-то другой заговорил о подарках. Обсуждение быстро свернуло в сторону бюджета, разрешений и бесконечных организационных деталей, после чего большая часть присутствующих ожидаемо потеряла интерес. В итоге вопрос так и остался висеть где-то между протоколом собрания и списком дел на следующий месяц. Сарада вспомнила о нём спустя несколько дней. Наверное, потому что идея показалась ей слишком хорошей, чтобы просто исчезнуть. Несколько разговоров, десяток сообщений и пара коротких встреч спустя, вокруг неё собралась небольшая группа добровольцев. Не слишком большая, но достаточно надёжная. Кто-то умел работать с детьми, кто-то занимался организацией мероприятий, кто-то просто хотел помочь. Для первого раза этого было вполне достаточно. Сегодня они приехали в детский центр, чтобы встретиться с администрацией и обсудить возможность проведения нескольких праздничных мероприятий перед Рождеством. Сарада шла впереди группы, машинально проверяя в телефоне заметки, которые успела подготовить заранее. Рядом оживлённо обсуждали какие-то идеи для мастер-классов, кто-то уже спорил о подарках и украшениях, но сама она почти не слушала. В голове продолжали прокручиваться планы, списки и вопросы, которые стоило задать руководству центра. Последний месяц научил её одной простой вещи. Если хочешь, чтобы что-то получилось, лучше заранее подготовиться ко всему. Даже к тому, чего ещё не произошло. — Ты опять думаешь, — заметила одна из девушек. — Я всегда думаю. — В этом и проблема. Сарада только вздохнула. Наверное, со стороны она действительно выглядела слишком серьёзной для человека, который собирается обсуждать детский праздник. Сам центр оказался меньше, чем она представляла. Тёплое двухэтажное здание с яркими рисунками на окнах и небольшой игровой площадкой во дворе. Даже сквозь закрытые двери доносились детские голоса. Кто-то смеялся. Кто-то спорил. Где-то в глубине здания хлопнула дверь. Странно, но от этих звуков сразу стало уютнее. Когда их проводили внутрь, Сарада убрала телефон в карман и наконец переключилась с планов на реальность. В холле пахло выпечкой, бумагой и чем-то неуловимо домашним. На стенах висели детские рисунки, многие из которых были подписаны кривым почерком. Некоторые явно изображали животных. Некоторые, вероятно, должны были быть людьми. Определить наверняка было невозможно. Сарада невольно улыбнулась. Несколько детей с любопытством выглянули из соседнего помещения, заметив незнакомых взрослых. Один мальчик несколько секунд разглядывал гостей, после чего решительно спрятался обратно за дверь. — Нас изучают, — тихо заметил кто-то за её спиной. — И оценивают. — Причём очень строго. На этот раз улыбнулись уже все. Пока сотрудники центра готовили кабинет для встречи, группе предложили немного подождать. Кто-то из студентов тут же воспользовался возможностью осмотреться. Кто-то сел на диван у стены. Сарада осталась стоять возле стенда с детскими работами. Она внимательно разглядывала рисунки, когда её внимание привлекло движение в конце коридора. Сначала она заметила только знакомую фигуру. Высокий парень в тёмном свитере выходил из одного из кабинетов, держа под мышкой большой альбом для рисования. Рядом с ним вприпрыжку бежал какой-то мальчишка и что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. На секунду Сарада решила, что ошиблась. Но затем парень повернул голову. Каваки. Она моргнула. Ещё раз. Нет, ей не показалось. Это действительно был Каваки. Причём выглядел он так, словно находился здесь не впервые. Мальчик рядом с ним продолжал что-то рассказывать, а сам Каваки слушал с тем спокойным вниманием, которое Сарада никогда раньше у него не видела. Не отстранённо. Не из вежливости. По-настоящему. Будто разговор о шестикрылом драконе был сейчас самой важной вещью в мире. Странное чувство шевельнулось где-то внутри. За последний месяц она успела увидеть Каваки в университете, в библиотеке, в архиве и даже пару раз на студенческих мероприятиях. Но сейчас перед ней будто находился немного другой человек. Тот самый Каваки. И одновременно кто-то совсем незнакомый. Прежде чем она успела разобраться в собственных мыслях, мальчик рядом с ним наконец заметил группу студентов и резко замолчал. А затем громко спросил: — Каваки, а это кто такие? И сразу несколько пар глаз повернулись в сторону Сарады и её команды. Он проследил за взглядом мальчика и только тогда заметил знакомое лицо среди группы студентов. Сарада. На секунду он даже решил, что ошибся. Детский центр был последним местом, где он ожидал встретить кого-то из университета. Тем более её. Она тоже его заметила. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга через весь холл, пока Сарада наконец не подняла руку в коротком приветствии. Обычный жест. Такой же, каким здоровалась с ним в университете после лекций или случайных встреч в коридорах. Будто встретить Каваки в детском центре было совершенно нормально. Будто он не стоял сейчас посреди места, о котором почти никому не рассказывал. — Ты её знаешь? — тут же спросил мальчик. — Знаю. — Откуда? — Сейчас узнаю, что она здесь делает. Мальчик задумался над этим ответом. — А потом расскажешь мне? — Возможно. — Это значит нет... — Это значит возможно. Мальчик тяжело вздохнул так, словно ему приходилось иметь дело с самым сложным человеком на свете. Каваки оставил альбом на ближайшем столе и направился через холл. С каждым шагом удивление никуда не исчезало. Он действительно не ожидал увидеть Сараду здесь. Не то чтобы она не подходила для подобного места. Скорее наоборот. Просто в его голове существовало чёткое разделение между университетом и центром. Между жизнью, которую он показывал окружающим, и той её частью, которая принадлежала только ему. А теперь эти два мира неожиданно столкнулись друг с другом. Когда он подошёл ближе, Сарада выглядела не менее удивлённой. — Не думала встретить тебя здесь, — призналась она. — Это мои слова. — Ты здесь работаешь? — Нет. — Волонтёришь? — Иногда. Ложь получилась настолько слабой, что Каваки сам её услышал. Иногда. Будто он не приходил сюда почти каждую неделю. Сарада, кажется, тоже это поняла, но ничего не сказала. За её спиной кто-то из студентов продолжал обсуждать коробки с материалами для будущих мероприятий. Только теперь Каваки заметил плакаты, папки и стопки каких-то документов. — А ты? — спросил он. — Мы из студсовета. — Уже звучит опасно. — Очень смешно. — Спасибо. Сарада закатила глаза. Тот факт, что она выглядела почти так же, как обычно в университете, почему-то успокаивал. Потому что сам Каваки ощущал себя немного выбитым из колеи. Словно его поймали за чем-то слишком личным. — Хотим организовать для детей несколько рождественских мероприятий, — объяснила Сарада. — Сегодня встречаемся с администрацией. Каваки кивнул. Это неожиданно хорошо укладывалось в образ, который уже успел сложиться у него в голове. Конечно она взялась за такой проект. Конечно собрала людей. Конечно пришла подготовленной. Он уже хотел ответить что-то ещё, когда за его спиной раздался знакомый голос. — Каваки! Тот самый мальчишка стоял посреди холла и нетерпеливо махал руками. — Ты обещал рассказать! Каваки прикрыл глаза. Сарада тихо рассмеялась. После этого разговора Каваки всё-таки вернулся к своим делам. По крайней мере попытался. Девочка со стихами снова путалась в строчках, мальчик требовал дорисовать дракону ещё два крыла, а воспитательница попросила помочь перенести коробки в соседний кабинет. День шёл своим привычным чередом. Такой же, как десятки других дней до него. И всё же взгляд то и дело сам находил Сараду. Сначала она разговаривала с администрацией вместе с остальными студентами. Потом что-то записывала в блокнот. Потом обсуждала предстоящее мероприятие с другими волонтёрами. Всё выглядело вполне ожидаемо. Неожиданности начались позже. Когда рядом появились дети. Каваки заметил это случайно. Один из мальчишек подошёл к группе студентов, явно заинтересовавшись происходящим. Остальные быстро последовали за ним. Обычно незнакомые взрослые вызывали у детей либо осторожность, либо бурное любопытство. Сарада почему-то не вызвала ни того, ни другого. Через несколько минут она уже сидела на корточках рядом с ними и что-то объясняла. Без заискивания или нарочитой мягкости. Без того странного тона, которым некоторые взрослые разговаривают с детьми. Просто разговаривала. Словно они были обычными взрослыми. Наверное, именно это удивило его больше всего. В университете Сарада всегда казалась собранной. Иногда даже слишком. Она постоянно что-то планировала, организовывала, контролировала. Даже во время обычных разговоров создавалось ощущение, что её мысли работают на несколько шагов вперёд. Здесь этого не было. Точнее, было, но как будто где-то далеко на заднем плане. Сейчас она смеялась над какой-то детской историей, внимательно слушала объяснения о важности лазеров из глаз и серьёзно рассматривала рисунок, на котором невозможно было понять абсолютно ничего. И выглядела при этом удивительно естественно. Будто именно такой была на самом деле. Каваки отвернулся, когда поймал себя на том, что наблюдает за ней слишком долго. — Ты вообще слушаешь? — возмутилась девочка со стихами. — Слушаю. — Тогда какая следующая строчка? Каваки задумался. Девочка победно улыбнулась. — Вот именно. Он закатил глаза и снова посмотрел в книгу. Но спустя некоторое время взгляд всё равно невольно вернулся в сторону холла. Теперь Сарада помогала какой-то маленькой девочке застегнуть перекрутившийся браслет. Потом искала вместе с другим ребёнком потерявшийся карандаш. Потом внимательно слушала рассказ о чьём-то коте. Такие мелочи обычно проходили мимо внимания. Но здесь почему-то складывались в цельную картину. Тёплую и совершенно не похожую на тот образ Сарады, который он успел построить у себя в голове на фоне. Наверное, дело было в том, что рядом с детьми сложно притворяться. Они слишком быстро чувствуют фальшь. Слишком быстро замечают, когда взрослый на самом деле не хочет быть рядом. Дети тянулись к Сараде сами. А значит, она действительно им нравилась. Эта мысль показалась неожиданно приятной. Каваки не стал задумываться почему. Просто поднялся со своего места, чтобы помочь очередному ребёнку найти потерянный фломастер, и позволил наблюдениям остаться где-то на краю сознания. В конце концов, некоторые вещи не требовали объяснений. Достаточно было просто увидеть их своими глазами. Встреча с администрацией закончилась гораздо лучше, чем Сарада рассчитывала. Честно говоря, она ожидала длинного разговора, множества уточнений и хотя бы нескольких причин, по которым реализацию проекта придётся отложить. Поэтому готовилась основательно: составила план мероприятий, подготовила примерное расписание и даже продумала несколько запасных вариантов на случай отказа. Но уже через полчаса стало ясно, что сотрудники центра настроены вполне доброжелательно. Более того, идея оказалась для них не новой. Как выяснилось, несколько лет подряд студсовет университета действительно сотрудничал с центром и помогал организовывать праздники для детей. В прошлом году традиция неожиданно прервалась: не нашлось достаточного количества волонтёров, готовых взять на себя подготовку. Администрация явно сожалела об этом. Поэтому предложение Сарады встретили с гораздо большим энтузиазмом, чем она ожидала. К моменту окончания разговора стороны уже обсуждали возможные даты, количество участников и список мероприятий. Когда они вышли из кабинета, кто-то из студентов радостно хлопнул её по плечу и заявил, что она обладает каким-то сверхъестественным даром убеждения. Сарада только закатила глаза. На самом деле никакого дара не было. Просто она искренне верила в то, о чём говорила, а люди обычно чувствуют такие вещи. Особенно когда речь идёт не о формальностях, а о чём-то действительно важном. Этот центр вообще был выбран не случайно. Ещё во время подготовки она просмотрела старые отчёты студсовета и наткнулась на упоминание о прошлых проектах. Среди десятков мероприятий именно этот центр повторялся чаще всего. В отчётах было много фотографий: дети, новогодние украшения, мастер-классы, совместные игры. Рассматривая их, Сарада неожиданно поняла, что тоже хочет стать частью чего-то подобного. Наверное, желание помогать детям появилось у неё гораздо раньше, чем она сама это осознала. Она выросла в семье, где никогда не приходилось переживать о деньгах, жилье или завтрашнем дне. Её родители много работали, но при этом всегда находили время для неё. Сарада прекрасно понимала, насколько ей повезло. Возможно, именно поэтому она так остро реагировала на истории людей, которым повезло меньше. Но если задуматься, куда большее влияние на неё оказала мама. Сакура никогда не говорила громких слов о доброте или помощи другим. Она просто делала то, что считала правильным. Оставалась после работы, если пациенту требовалась помощь. Участвовала в благотворительных программах. Иногда возвращалась домой уставшей настолько, что едва держалась на ногах, а на следующий день снова уходила помогать людям. В детстве Сарада воспринимала это как нечто само собой разумеющееся. Лишь став старше, она начала понимать, сколько сил и времени это требует. И насколько легко было бы пройти мимо чужих проблем, сосредоточившись только на собственной жизни. Но мама никогда так не поступала. Наверное, именно поэтому самой Сараде тоже хотелось делать что-то полезное. Не ради благодарности и не ради ощущения собственной значимости. После встречи остальные студенты быстро разбрелись по центру. Кто-то начал обсуждать оформление помещений, кто-то отправился осматривать актовый зал, а кто-то уже спорил о рождественских подарках. Сарада сначала собиралась присоединиться к ним, но в какой-то момент обнаружила себя возле игровой комнаты. Там было шумно, немного хаотично и удивительно уютно. Детский смех эхом разносился по коридору, заставляя её невольно улыбаться. Пожалуй, именно дети всегда нравились ей своей искренностью. Они не думали о том, как выглядят со стороны. Не пытались произвести впечатление. Не строили сложные социальные конструкции из недосказанностей и намёков. Если им что-то нравилось, они говорили об этом прямо. Если что-то не нравилось — тоже. После университета, где каждый день был наполнен множеством негласных правил и ожиданий, это казалось почти освежающим. Сначала дети смотрели на новых взрослых настороженно. Несколько человек украдкой выглядывали из-за дверей, оценивая незнакомцев. Потом один мальчик решился подойти ближе. За ним последовал второй. Через несколько минут вокруг студентов уже собралась небольшая группа любопытных наблюдателей. Лёд оказался сломан удивительно быстро. Сарада старалась запоминать имена, хотя получалось это не слишком успешно. Каждый ребёнок тут же стремился рассказать что-то своё. Один говорил о школе. Другой о любимом мультфильме. Третья девочка подробно объясняла правила какой-то настольной игры. Поток информации был настолько хаотичным, что временами Сараде казалось, будто она пытается слушать сразу пять разговоров одновременно. Особенно активным оказался мальчик, которого она уже видела рядом с Каваки. Тот появился возле неё с абсолютно серьёзным выражением лица и сразу перешёл к делу. — А ты знаешь, что драконы могут стрелять лазерами из глаз? Сарада задумчиво скрестила руки на груди. — Это зависит от вида дракона. Мальчик явно не ожидал такого ответа. — В смысле? — Ну, если дракон умеет стрелять лазерами, должна быть причина. — Магия. — Это слишком просто. Он нахмурился так сильно, будто она только что поставила под сомнение всю современную науку. — Почему просто? — Потому что магией можно объяснить вообще всё. Мальчик надолго замолчал. Сарада видела, как в его голове происходит напряжённая работа мысли. Наконец он сел рядом с ней прямо на пол и объявил: — Тогда у него внутри специальная батарейка. — Уже интереснее. — Очень большая батарейка. — Насколько большая? — Огромная. Следующие несколько минут они вполне серьёзно обсуждали устройство драконьего организма. Разговор быстро свернул в сторону энергетических кристаллов, огнеупорных органов и загадочных механизмов внутри драконьего черепа. Сарада настолько увлеклась этой дискуссией, что сама не заметила, как начала спорить о преимуществах разных видов лазеров. Мальчик смотрел на неё с таким восторгом, словно наконец встретил настоящего эксперта. Именно в такие моменты она особенно ясно понимала, почему ей нравится работать с детьми. Они умели превращать самые обычные разговоры в настоящие приключения. Умели искренне верить в придуманные истории. Умели радоваться мелочам так, будто ничего важнее в мире не существовало. Рядом с ними становилось удивительно легко забыть о дедлайнах, экзаменах и бесконечных списках дел. В какой-то момент Сарада подняла голову и случайно заметила Каваки. Он находился в другом конце комнаты и помогал кому-то собирать рассыпавшиеся фломастеры. Рядом крутились дети, постоянно отвлекая его вопросами. И почему-то никто из них не боялся подходить. Они разговаривали с ним так, будто знали уже много лет. Это зрелище заставило её задуматься. В университете Каваки часто производил впечатление человека, который держится немного в стороне от остальных. Не грубого, не высокомерного, просто... закрытого. Здесь всё выглядело иначе. Он спокойно слушал детские рассказы, помогал с рисунками, терпеливо отвечал на вопросы. И делал это так естественно, будто всегда был частью этого места. Сарада невольно улыбнулась. Кажется, сегодняшний день продолжал удивлять её снова и снова. Сначала администрация центра, потом дети, теперь Каваки. Каждый раз за привычными образами скрывалось что-то новое. Что-то, чего она раньше не замечала. Когда один из мальчиков снова начал объяснять ей особенности драконьих лазеров, Сарада с готовностью вернулась к обсуждению. До декабря оставалось ещё несколько недель, впереди ждали подготовка, организационные сложности и бесконечные списки задач. Но впервые за долгое время это её совершенно не пугало. Наоборот. Она уже предвкушала момент, когда сможет снова вернуться сюда. К вечеру центр постепенно начал пустеть. Дети один за другим расходились по домам. Воспитатели собирали оставленные на столах карандаши и рисунки. Студенты из команды Сарады обсуждали даты следующей встречи и строили планы на ближайшие недели. Шум понемногу стихал, уступая место приятной усталости после долгого дня. Она помогла убрать несколько папок в сумку, попрощалась с администрацией и наконец направилась к выходу. Уже в холле она заметила Каваки. Он появился из одного из дальних коридоров с рюкзаком на плече и привычно растрёпанными волосами после целого дня среди детей. Кажется, он тоже собирался уходить. На мгновение их взгляды встретились. Каваки коротко кивнул. Сарада ответила тем же. А через минуту они уже вышли на улицу. Ноябрьский вечер встретил их холодным воздухом и мелким снегом. Фонари только начали загораться, окрашивая улицу в мягкий жёлтый свет. Некоторое время они шли молча. Не потому что не знали, о чём говорить. Просто тишина неожиданно не казалась неловкой. Мимо проехал автобус. Где-то впереди зажёгся зелёный сигнал светофора. — Ты в общежитие? — наконец спросила Сарада. Каваки повернул голову. — И ты? Она кивнула. — Тогда нам по пути. После этого они прошли ещё немного рядом. Сарада засунула руки глубже в карманы куртки и посмотрела на первый снег. — Так что насчёт драконов? — Что насчёт них? — Ты действительно почти полчаса обсуждала лазеры из глаз. Сарада возмущённо посмотрела на него. — Это был серьёзный научный спор. — Конечно. — Между прочим, у нас появилась вполне рабочая теория. — Уже боюсь. — Драконьи энергетические кристаллы. Каваки несколько секунд молчал. — Звучит как что-то, что ребёнок придумал за пять секунд. — Потому что это ребёнок и придумал. — Тогда ладно. — Вот именно. На её удивление, уголок его губ едва заметно дрогнул. Не полноценная улыбка, конечно. Но что-то очень близкое к ней. Сарада вдруг поняла, что за весь день видела это выражение уже несколько раз. С детьми. С рисунками. Со стихами. В университете Каваки улыбался гораздо реже. — Вообще они классные, — сказала она спустя некоторое время. Каваки засунул руку в карман. — Угу. И почему-то этого короткого ответа оказалось достаточно. Они оба и так понимали, о чём речь. Некоторое время они снова шли молча. Теперь тишина ощущалась совсем иначе. Легче. Будто после сегодняшнего дня между ними исчезло что-то невидимое, чему раньше они сами не могли дать название. — Ты давно туда ходишь? — спросила Сарада. Она старалась, чтобы вопрос прозвучал как можно более непринуждённо. Без лишнего любопытства. Просто вопрос. Каваки задумался. — Давно. — Это очень точный ответ. — Пару лет. Сарада невольно посмотрела на него. Пару лет. Эта цифра прозвучала гораздо весомее, чем она ожидала. До сегодняшнего дня ей почему-то казалось, что подобными вещами люди занимаются время от времени. Когда появляется настроение или свободное время. Но пару лет — это уже часть жизни. — И тебе не надоедает? На этот раз Каваки ответил не сразу. Он посмотрел вперёд, на освещённую фонарями улицу, по которой продолжал медленно падать снег. Его лицо оставалось спокойным и задумчивым. — Не знаю. — Он пожал плечами. — Мне там спокойно. Девушка неожиданно замолчала. Ответ был удивительно простым. Без длинных объяснений, без историй о желании помогать другим, без попыток произвести впечатление. Просто спокойно. Почему-то именно поэтому слова прозвучали особенно честно. Она вспомнила сегодняшний день. Шумные коридоры, детские рисунки на стенах, споры о драконах и стихи, которые кто-то учил в соседнем кабинете. Вспомнила, как легко там было забыть об экзаменах, дедлайнах и бесконечных делах. И поняла, что прекрасно его понимает. До общежития оставалось совсем немного. Разговор снова вернулся к празднику, потом к будущим мастер-классам, а затем почему-то опять свернул к драконам. Они спорили о том, насколько разумно вооружать огромную летающую рептилию лазерами, пока впереди не показалось знакомое здание. Только тогда Сарада поймала себя на одной неожиданной мысли. Кажется, это был самый лёгкий разговор между ними за всё время знакомства.