Опыт - трудный сын Ошибки или МЫ ВСЕ УМРЕМ!!!

Лерметт ~Наследник престола~ Хоть шлеп, которым наградил его Учитель, был из разряда тех, что заставляет взвыть после его получения, но на этот раз Лерметт, просто из вредности и от негодования, сцепил зубы, не доставив слуху Наставнику даже намека на стон. Инфант не переставал брыкать ногами, пытаясь мешать Учителю, но оказалось, что тот шест, к которому были прикручены его руки является серьезнейшим препятствием. Он не дает не только развернутся телу, но даже голову повернуть в сторону, для того, чтобы поглядеть назад, не так - то легко. Дахаки добился своего. Он всегда выполнял задуманное в отношении Лерметта и как бы ученик не сопротивляться, словесно или телесно, всегда добивался своего. От прикосновения шершавой поверхности к ногам Лерметт дрогнул, но вновь не испустил ни единого звука. Раз Учитель все за него сегодня решил, пусть знает, что принц Арвиона имеет не только гордыню, но и гордость. "Ни слова, ни звука!" - и Лерметт сильнее сжал зубы. Только невольно громко выдохнул, когда подчиняясь громадной силе оказался оторванным от пола, и водружен на плечо Учителя. Но не успел удивиться, как его уложили на лежак, заботливо поправив те дубины, которые хоть и не полностью обездвиживали, но доставляли неприятные ощущения. "Как будто на кресте распяли!" - мелькнула горячая мысль, когда Дахаки принялся привязывать шесты к лежанке. Оглянуться и посмотреть, что там уготовил для него Учитель не дала все та же гордость. Хотя слух напряженно ожидал, когда же звякнет пряжка ремня. Но, кажется, ожидания были напрасны... - Ааауп...мм...- вопреки своему желанию молчать, Лерметт невольно дернулся и коротко вскрикнул, тут же погасив этот выкрик плотно сжатыми губами. Ягодицы напряглись, и вновь расслабились, переживая болезненный удар. Не ремень! Не прут! Но как же больно!!! И как же плохо! Уткнуться в тонкое покрывало лежака не дает шест, что проходит под горлом. Закусить запястье невозможно. Правда, двигать задом в стороны все же получается. Коленки уперты в постель, тут уж их точно не сотрешь, как о грубую деревянную лавку. Ажи-Дахаки ~Наставник~ Я хмыкнул. Не сладко. Да, ваше высочество? По мне самому поползли разрозненные мурашки. Проклятое вино! Из-за него я, как последний идиот, носился по комнате и по подземелью! Видимо, вот ещё и отзывается оно этой слабой дрожью... Новый, злой удар оставил свой темный отпечаток на ягодицах инфанта. А потом ещё... и ещё один с плеча... пять... десять. Куда-то делись лишние мысли и размышления. Немело в холоде лицо, а внутри плескался расплавленный гнев, перетекая в руку, передавая свою горячую мощь хлещущему хвосту. Ещё пять раз... И тут пробилась мысль, заставившая меня прекратить раскрашивать наследный зад вспухающими полосами. - Кому ты готовил эту отраву, глупец?! - шагнул к мальчишке ближе, схватил за растрепавшиеся волосы и лицом к себе повернул, натянув стягивающую привязь. Лерметт ~Наследник престола~ Зарок, данный самому себе "не издать ни звука", как - то очень быстро выскочил из его ума. А виной тому были те... Это было что-то! Та боль, которая сейчас обрушилась на задницу инфанта, была чудовищной. Она была несравнима ни с прутьями, ни с широким поясом Дахаки, ни даже с тем, крученым... Она нападала, впивалась и прожигала, казалось, глубоко внутрь, заставляя Лерметта сначала мычать и вздрагивать всем телом, затем, когда уже было невозможно сдержаться - выкрикивать коротко и громко " аааа", с каждым ударом добавляя звука, впиваясь ногтями в круглую шершавую поверхность шеста, в который были вцеплены ладони инфанта. И каждый новый удар был настолько больнее предыдущего, что вскоре уже Лерметт и не пытался как-то сосредоточиться на счете, сбившись уже на седьмом или восьмом ударе. Он рвался из своих пут, содрогая лежак своими рывками, мотал головой, разметая в стороны намокшие пряди волос, даже не чувствуя, как шест под подбородком сдирает кожу на его горле. {Ажи-Дахаки: - Кому ты готовил эту отраву, глупец?! } Сильно дернули за волосы и голова мотнулась кверху, подчиняясь силе. Мокрые от выступивших слез глаза наткнулись на злой взгляд Учителя и веки упрямо прикрылись, стыдясь тех слез. - Лорду...Териоссу... - два выдоха, словно два приглушенных рыканья. Скрывать правду не было смысла. Но как же теперь убедить Наставника в том, что так не должно было случиться! Что Лерметт хотел лишь одного... - Я хотел...чтобы барон...просто уснул... И все! - горло сдавил спазм и инфант потянул голову в сторону, пытаясь высвободиться из мужской пясти. Ажи-Дахаки ~Наставник~ - Териоссу... - снова хмыкнул я, - не слишком ли много злобы у вас на него, ваше высочество? - Чтобы просто уснул?... просто уснул, сначала разгромив пол замка и попав, в итоге, в острожную яму?! - Мне стыдно за своего ученика!! Не прикрывай свою жалкую месть, приуменьшая свою вину! Снова гадко закипело во мне, почти рыча. Не дал его голове отодвинуться, сжал горсть крепче и запрокинул. Мокрое лицо, кривится, упрямое. Не хочет инфант сознавать, принимать вину, отвечать за неё. Чем-то бледным, ядовито-зеленым встало в горле. Сам тот комок имел цвет, а не вкус. Противно и зло. Мотнул вперед голову принца, выпуская. Отвернулся. Отошел. - Я тебе покажу, как злость выводится. Ненужная, - гораздо холоднее и бездушнее произнес, обещая. Лерметт уже и голос подавал отчетливо от последних ударов того витого хвоста. И мягкое место, куда я не особо метясь попадал, заимело разлинованный взбухшими, болезненными полосами, вид. Но это ещё не всё. На полке я нашел подходящую чашу, влил в неё воды из бурдюка, кинул туда растрепавшуюся на конце веревку, притопил. Сел за стол рядом и жадно приник к горловине мехов с остатками воды... На последних глотках вдруг вспомнил кое-что. Оторвался, встал и к лежанке подошел. Неловко приподнял лицо принца и постарался влить немного воды ему в рот, раздвигая горлышком упрямо сжатые губы… - Пей же! – вполголоса потребовал, недовольный своим снисхождением. Лерметт ~Наследник престола~ Да, барону... Да, просто уснул... Лерметт лишь чуть подергивал веками, подтверждая слова Учителя, пока не понял, что в них нет серьезного понимания, а лишь прикрытый сарказм. На Дахаки он так и не смотрел. А когда услышал слова его, какими тот обвинял принца в изворотливости, то и вовсе стало горько. Будто сейчас в рот его сунули ветку полыни. Голова мотнулась в сторону, избавляя Лерметта от необходимости заглянуть все же в глаза Наставника и избавляя Наставника от злого, ненавидящего взгляда, которым инфант хотел бы ожечь Дахаки не хуже розги. И пришла злость. Такая, которая заставляет делать наперекор всем и всему. И пусть даже это будет против тебя самого. Не имея возможности уткнуть лицо, спрятав его хотя бы в мягкий лежак, Лерметт дотянулся лбом до поверхности, тяжело и с надрывом дыша, прислушиваясь к звукам в комнате. Плеск воды напомнил инфанту о сухом, саднящем, горле. И тут голова вновь задралась вверх, против воли. Губ коснулась влажная поверхность и Лерметт, подчиняясь инстинкту, успел сделать пару больших глотков, прежде чем дернуть подбородком вперед и вверх, отталкивая от себя бурдюк и выплескивая из него воду... Ажи-Дахаки ~Наставник~ Дергается ещё, стервец! Я резко отбросил емкость, каким-то чудом сдержав желание ударить строптивого принца. Связанного. Беспомощного... Упрямого. Снова накатило мнущим душу чувством. Мешающим ровным мыслям и действиям. Непонятным и оттого вводящим в очередную волну злости. Я нервно зашагал вдоль лежанки. Нужно было что-то сказать. Правильное. Как обычно мне легко приходило на ум. Показать всю мерзость его поступка. Указать на будущее. Слов не было. Ну, пусть. Будет дело тогда. Вернулся к столу. Вынул из чаши промокшую веревку. Отжал лишнее. Взмахнул резко в воздухе, пробуя вес. ЭТО - будет гораздо доходчивее упертому инфанту. Первый удар положил наискось имеющихся вперемешку полос, оставив на миг глубокую вмятину на болезненно расцвеченных половинках принца. Проследил, как начало вспухать и багрово темнеть... - Ну, говори, оправдывайся ещё! Что же ты? Только орать несдержанно можешь! А гонору сколько зато было! - понесло меня, полосуя свирепо-впивающимся мокрым веревочным концом ученический зад. Меня не трогали его, ставшие какими-то совсем судорожными, рывки. Я пропускал мимо себя крики инфанта. У меня была цель - довести до полного понимания гадостности его поступка и последующего неподчинения... Мне мешало только одно - все больше давило в груди, все настойчивее копились и вопили неоформившиеся мысли, и предчувствие... чего-то неисправимого… никак не желало уходить. Наоборот, наваливалось всё больше, всё отчетливее. Это всё яд! Намеренно подсыпанный этим наследным недоумком! От этого мне так плохо до сих пор. Веревка, глухо жжикнув, врезалась в начало ног, потом по бедру ниже и так же - по второму. Захлестывая как собой, так и той болью, что нестерпимо оставляла после себя... Когда и ноги ученика ниже ягодиц ярко окрасились продолговатыми буграми почти до подколенных впадин, я остановился, унимая рвущееся сердце. Да что за такое?! Будто не просто махал, а пару часов кряду все каноны подряд исполнял в удвоенном темпе! Лерметт ~Наследник престола~ Не получилось выбить из рук Учителя тот бурдюк и, почему-то, именно от этого Лерметт ощутил досаду. Даже это - не получилось. Напрягся, в ожидании ответной затрещины, подзатыльника или нового шлепка рукой, чувствуя, как несется по спине стадо мерзких мурашек. Но отчетливые, злые шаги, печатающие по полу четкую дробь, дали понять, что расплаты за сиюминутную дерзость не будет. И все же инфант не выдержал. Повернул чуть голову и через упавшую на глаза взмокшую челку стал смотреть, что же далее станет делать Дахаки. Опять тихий плеск воды и Лерметт, со все нарастающим ужасом, узрел в руках Учителя странного цвета веревку... А потом на него вновь обрушилась боль. Яростная, громадная, выгибающая в судорогах тело и заставляющая дикий крик рваться из груди. Она давила, заполняла собой все сознание, не оставляя после себя ничего, кроме себя самой. Жаром, вмиг, полыхнул не только зад. Бедра запылали тоже, будто на них расплывался жидкий огонь, который был готов пожрать не только тело инфанта, но и душу. - Неееенааавииижжууу...! - после последнего жестокого удара Лерметт бешено заорал, взмаливаясь или богу или черту! Все равно кому! Лишь бы избавили его от этой страшной пытки. Ажи-Дахаки ~Наставник~ Ещё один удар упал на бедро инфанта, во всю не сдерживаемую силу, с плеча, бессчетно… А потом меня нагнал прозвучавший до этого вопль, жарко полоснув изнутри, заставив вздрогнуть. Будто не было до этого криков ученика для меня. Будто только сейчас ему стало по-настоящему больно и до меня дошло это. Я озадаченно намотал веревку на кулак. Замутило, на миг, в глазах. Что-то было передо мной. Четкий образ собирался из пространства вокруг... Почему так застыло в груди?! «Разве это ты – Ажи?!» - в его взгляде столько муки, боли, гнева и… это не осуждение уже. Это - ненависть! Не надо так смотреть на меня, Кэсс! Мне больно от твоих глаз!!! Нет. Не отворачивайся! Не уходи… Я ведь тебя и во снах уже не вижу… Друг… Протянутая за ним рука - рассеивает морок. С ладони свешивается верёвка. Стряхиваю её, словно гадюку… Сколько тяжести в голове. Будто набита камнями… Клонит вниз… Лерметт! Что я сделал?! Лицо сводит судорогой. Перед глазами вздрагивающее тело, истерзанной краснотой, расплавленной болью багровые, почти черные кое-где разводы рубцов… Я - чудовище. Мальчишку так. За что?!. Пусто и гадко внутри… - Сейчас, Лерметт… потерпи, - а голос не дрогнул, пустой, звенящий. Уши закладывает от четкого понимания совершенного мной. …Узлы не поддаются. Будто не я их вязал. Будто забыл, каково вот так, с шестами навытяжку… - Не шевелитесь, ваше высочество… - развязал, наконец. Бережно вынул палку из-под мокрого подбородка. Отшвырнул. Сжал его руки в точных местах, разминая. Теперь ноги… Снова глянул на содеянное. Чудовищным укором следы моей свирепой ярости покрывали тело ученика. Неровными захлестами на боку, вспухшим месивом на ягодицах и ниже – частыми полосами до самых колен. Мерзкое чудовище. Отвратительное. Не живое… Это было во мне. Или всё ещё есть?! Кто даст уверенность в ответе? Или это действительно просто я… …Узлы на ногах разошлись быстрее. Видимо, не так затянулись в рывках. - Не шевелитесь, - ещё раз попросил инфанта, положив ладонь ему на спину. Опустился на колени, оказавшись почти у лица Лерметта. - Вы в праве обвинить меня в чрезмерном превышении своих обязанностей, ученик. Я виноват. - И, как его высочество, поступить соответственно. Я готов принять любое ваше решение. Гадко ровный голос. Мне же хотелось просто взвыть от того скручивающего чувства, чувства потери и пустоты. Лерметт ~Наследник престола~ И еще один громкий крик разрезает пространство комнаты. И еще раз тело инфанта судорожно бьется, пытаясь перетерпеть муку. На руках кожа под ногтями уже окрасились красным цветом от крови, которая выступила от того страшного усилия, когда пальцы впивались в древесину. То, что удары прекратились Лерметт понял не сразу. Сознание инфанта на тот момент уже мало что воспринимало. Боль гудела, жгла и переливалась разными цветами, перетекая из одного в другой и выбивая красные всполохи перед глазами принца. Сухое горло продолжало саднить, мокрые вихры облепили лицо, а дыхание судорожно рвалось из горла на выдохе, тут же захлебываясь на вдохе... Вдох-выдох, еще один... Но больше не свистит разряженный воздух. Больше не слышно гневных речей Учителя и вдруг становиться слышно, что кроме собственных всхлипов в комнате нет никаких более звуков... Что, мразь?! Решил упиться своей властью?! Решил насладиться моей болью и унижением?! Ненавижу! НЕ-на-ви-жу!!! Ненавижууу!!! Если он еще ударит... Еще один раз... насупит страшное... И тело сжимается в ожидании очередного удара. И сердце вдруг замирает и перестает биться. И слышно лишь, как стучит кровь в ушах... {Ажи-Дахаки: - Сейчас, Лерметт… потерпи,} - Уйди... Лишь тихий шепот, который можно принять за тихий стон срывается с губ. И вновь в голове вспыхивает отчаянная просьба - хоть бы потерять сознание. Хоть бы не видеть уже и не чувствовать этого всего... {Ажи-Дахаки: - Не шевелитесь, ваше высочество…} Даже если бы и хотел бы, то не смог... Лерметт лишь чувствовал, как стали безвольны его руки и ноги. Чувствовал, как выскользнула из-под подбородка жесткая перекладина и с чувством некоторого облегчения теперь можно упасть, вдавливаясь, лицом в тонкое покрывало лежака. Оставь! Меня! В покое!!! Оставь! Но чужие руки разминают те места, что испытывают тянущую боль уже тогда, когда их освободили от пут. И уже хочется тихо стонать от другой боли. Той, что приходит с каждым нажимом теплых шершавых ладоней и разбегается от вытянутых суставов запястья к плечам. Но вот и руки свободны. И теперь и их можно упрятать в покрывало, смяв его и подтолкнул себе к лицу. Урыться в этот комок ткани и рыдать. От злости, от боли, а больше всего - от обиды. Почему мне не поверили? Почему?! Ведь я не врал вам, Учитель... На этот раз - не врал... {Ажи-Дахаки: - Не шевелитесь} А хочется сделать наоборот! Спина невольно вздрагивает, вопреки услышанному приказу. И хочется сбросить, освободиться от этой руки, что сейчас лежит на твоей спине. Оставь меня!!! {Ажи-Дахаки: - Вы в праве обвинить меня в чрезмерном превышении своих обязанностей, ученик. Я виноват. - И, как его высочество, поступить соответственно. Я готов принять любое ваше решение.} Близкий, необычно громкий голос, зазвучавший прямо в самое ухо. Голос самого ненавистного сейчас человека. Нет, не человека! Демона! Рука, пытаясь отодвинуть, оттолкнуть, дергается и застывает на месте, принося новый приступ отчаяния, вырвавшийся в протяжном полувое: - Зааачем..выы..таак? Заа..чеем?! Ажи-Дахаки ~Наставник~ Горячо под моей ладонью. И не только жаром тела. И не столько его болью. Душа Лерметта горит сквозь, вкалывая свою ненависть и обиду в мои чувствительные пальцы. Что ответить? Горло спазмом перехватывает от не найденных слов для него. За его отчаянье. О чем я думал, когда так, по привычке, холодно предлагал свое извинение за мерзкий поступок? Разве до этого ему сейчас? - Зачем… У меня нет ответа, Лерметт, - мягко и негромко сказал, разглядывая вздрагивающий затылок ученика. Ученика ли теперь? Я ведь даже прощения просить не имею права. Не имею права на его снисхождение. Даже не за то, что избив так, наказал несоизмеримо вине. То, что бездушно так, унизительно. С пустым гневом и свирепостью. Будто он не человеком передо мной был… - У каждого есть демоны внутри, - попытался как-то объяснить, - больше или меньше… Не каждому дано держать их в узде всегда. С одним из моих вам выпало познакомиться ближе… Я сожалею. Я пытался вложить в голос спокойствия. Не имея возможности унять его сдавленные рыдания иначе. Любые успокаивающие касания он не примет. Но то, что я сделаю дальше - у него не будет выбора, принять или нет. В последний раз. Лерметт ~Наследник престола~ {Ажи-Дахаки: - Зачем… У меня нет ответа, Лерметт,} Сгинь... Растворись... Уйди... Исчезни... Отойди, в конце концов!!! Не хочу слышать твой голос. Не хочу чувствовать тебя. Не хочу знать, что ты здесь, рядом. Не хочу, чтобы твое горячее дыхание касалось моего уха. Не хочу ..не хочу.. не хочу... Ладонь Учителя все продолжает лежать на спине. Убери ее... Рваные всхлипы все продолжают падать в смятое покрывало, не желая прекращаться. Его выпороли. Жестко и жестоко. И за что? Только лишь за то, что хотел... Да ничего он не хотел. Уже ничего. Не хочется шевелиться. Хочется, чтобы перестало так гореть тело. Хочется, чтобы перестало болеть. {Ажи-Дахаки: - У каждого есть демоны внутри, больше или меньше… Не каждому дано держать их в узде всегда. С одним из моих вам выпало познакомиться ближе… Я сожалею.} - Ты сам - Демон! - вырывается выкрик отчаяния. Лерметт не слышит, что сам теперь говорит Наставнику "ты". Отчаяние, горечь, обида все собирается в комок в этом выкрике и вырывается наружу. И это неожиданно помогает. Становиться легче дышать, дыхание уже не выпрыгивает из груди толчками, а становиться более плавным и размеренным. И не дает захлебываться. - Ммммыыыйй... - даже голову вывернуть трудно из комка покрывала и отвернуть к стене. Рука инфанта тянется к бедру, оглаживая кожу сбоку. Это не помогает разогнать боль, но помогает отвлечься от нее хоть на мгновение. А он не отходит. Все так же стоит. Чего он ждет? Чего ему еще нужно? Что тебе еще нужно???!!! Ажи-Дахаки ~Наставник~ Ненависть Лерметта сводила судорогой мою ладонь. Но я не убирал её, как бы он этого не желал всей своей разгневанной душой. Как бы режуще не крутило жилы. Мне необходимо было настроиться на него. Пусть и такого отталкивающего, не желающего принимать от меня ничего, даже просто слов. {Лерметт: - Ты сам - Демон} Если бы ты знал, как близок к истине, мальчик… Горечь снова поднялась, в этот раз из глубин не тела, а той части меня, где обычно теплилась надежда на лучшее... Болезненно протянутый стон Лерметта прозвучал командой мне. Я убрал ладонь, сцепил её в замок со второй и вдохнул в образовавшуюся горсть остатки той силы, что несдерживаемыми демонами может убить. Разомкнул пальцы и, еле касаясь истерзанного тела перед собой, повел от первых следов на боку дальше - к вспухшим ягодицам… Каждый толчок сердца отдавал то, что у меня ещё было. Здоровье, без боли, без повреждений. И под моими пальцами, не сразу, но уверенно, опадали бугры рубцов, выравнивались, светлели. Нет, совсем убрать и обезболить то, что я нанес его высочеству, у меня просто не хватит сил. Но он хотя бы сможет уверенно двигаться, примерно так, как от тех моих внушений, что ему порой перепадали… Лерметт ~Наследник престола~ Лерметт не услышал, а скорее почувствовал, как в воздухе что-то произошло. Так бывает, когда вот-вот начнется дождь. Его еще нет, его еще не видно, но уже как-то понятно, что он будет. От запаха свежести и еще от чего-то такого, что висит в воздухе. Вот и сейчас что-то произошло. Нет, тишину комнаты не нарушил ни единый звук, кроме все того же тяжелого дыхания инфанта, но к затылок принца обдало прохладой. Ладонь Учителя наконец-то убралась со спины, но инфант не почувствовал того облегчения, которого и ждал. Ничего не изменилось. И спине не легче, и на душе все так же погано... Уйди..уйди! Только этого сейчас и желал Лерметт. Чтобы тот человек, что все так же и продолжает стоять рядом убрался от него подальше. Напряженное тело вздрогнуло от легкого прикосновения. Лерметт замер, прислушиваясь к происходящему и ожидая вновь того же - очередного приступа дикой боли, которая накатит заново, заставив тело вновь страдать, выгибаясь, не в силах вытерпеть. Но легкое касание, хоть и приносило с собой новую боль, которой отзывалась его истерзанная плоть, оставляло после себя облегчение. Да, Лерметт явно чувствовал, что после него его раны перестает жечь безжалостный огонь, постепенно стухая и оставляя на его коже отголоски той, прежней боли, которые уменьшаются вдвое. Лерметт затаил дыхание, прислушиваясь к новым ощущениям и все же невольно радуясь тому, что его страдания позволяют ему уже чувствовать себя человеком, а не воющим сломленным ничтожеством. Но злость, та, что родилась раньше в его душе, не желала исчезать. Она так же, как и боль, притупилась и притихла, но не исчезла полностью. И Лерметт нашел в себе силы дернуть вначале плечами, а затем и нижней частью тела, показывая Дахаки, что не желает принимать от него это его молчаливое извинение. Ажи-Дахаки ~Наставник~ Лерметт, поначалу затихший, почуяв ослабление горящего тела, дернулся, опять отталкивая мои силы своим неприятием и обидой. Мешает, но сделать с этим ничего нельзя. Нужно быстрее. Я чувствовал, как неуклонно мир сужается вокруг меня. Я видел уже только свои руки и избитые бедра Лерметта. Все остальное затягивало тьмой. Ни что из неоткуда не берется. За всё надо платить. Одно хорошо – похоже, организм справился с ядом в крови, нейтрализовал его. Я чувствовал реальность такой, как она есть. Я привычно оценивал то, что происходит с моим телом, владел им. И себя лично… с полным пониманием того, что во мне так гадко недавно бурлило. - Найдите ту бутыль с отравой. Я не вспомню в какой из моментов и где я её выронил… - быстро начал говорить, но спокойным, привычным тоном, таким, который инфант обычно слышал и слушал. - Вылить содержимое вам лучше самому. Не доверяйте никому это. И не смейте даже нюхать! Опасно даже это, – я смутно помнил о том соблазне, что объял меня, когда я вдохнул аромат того зелья. - Травника, у кого брали яд – сразу в допрос… - вполне возможно, что потом я просто не буду иметь возможности всё это сказать принцу. И дело даже не в том, что, похоже, в беспамятство меня унесет надолго, а в том… что в темнице обычно узников не слушают царственные особы… - Меня не будет пару часов. Всё будет хорошо… - язык уже заплетается. Попытался предупредить принца. Понял или нет он меня, уже не знаю. Даже звуки пропали в моем мире… …Ну! Где-то тут, я помню, были последние багровые отметины… рук не чувствую, не вижу где… ладно, на авось - делать, так до конца. Один черт отключусь… И мир схлопнулся, приложив на последок чем-то жестким по затылку.