«Меридиан: Перезагрузка»

Глава 7. Границы дозволенного ​В главном вестибюле замка Фобус заканчивал отдавать последние инструкции генералу. Первобытная ярость уступила место холодному, расчетливому коварству. ​— Найти её — мало, Седрик, — тихо, но веско произнес князь, глядя на то, как за окном сгущаются сумерки. — Сила Элион спит, но если напугать её, она может проснуться раньше времени. Нам не нужны разрушения на Земле. Ты отправишься туда лично. Прими человеческий облик, найди способ подобраться к ней как можно ближе. Стань тем, кому она поверит. Библиотекарем, учителем — мне всё равно. Втирайся в доверие, покажи ей «правду» о Меридиане под моим соусом. Она должна прийти ко мне добровольно. ​— Будет исполнено, мой господин. Я сделаю всё в лучшем виде, — Седрик почтительно склонил голову, и в его глазах блеснул огонек хищного азарта. Металлическая броня генерала глухо звякнула, когда он развернулся и зашагал к портальному залу. ​После этого бесконечного, тяжелого дня Фобус чувствовал себя измотанным. Политический пакт, внезапное известие о живой сестре и, главное, удушающий разговор с Луминой — всё это требовало тишины. Князь шел по коридору к своим покоям, мечтая лишь об одном: запереться и остаток ночи не видеть никого. ​Однако еще на подходе к королевскому крылу он услышал странный шум. У дверей его спальни толпилось чуть ли не ползамка. Несколько гвардейцев тщетно пытались выломать дубовые створки, служанки испуганно перешептывались, держа в руках подносы с остывшим отваром, а придворный маг судорожно шептал контрзаклинания над замочной скважиной. Дверь не поддавалась ни на миллиметр. ​— Что здесь происходит?! — громовой голос Фобуса заставил всех присутствующих подпрыгнуть на месте. Подданные мгновенно расступились, бледнея и падая на колени. ​— В-ваше Высочество... — заикаясь, вытолкнул из себя капитан стражи. — Леди Лумина... Она заперлась изнутри. Мы не можем пройти. Нам приказано было доставить успокоительное, но её магия заблокировала весь вход! ​Фобус раздраженно стиснул зубы. Фиолетовое защитное плетение Лумины, намертво въевшееся в замковые стыки, так и сквозило чистым, упрямым протестом. ​— Прочь. Все, — ледяным тоном скомандовал князь. ​Он дождался, пока слуги и стража отбегут на безопасное расстояние, после чего вскинул руку. Вокруг его ладони закружился плотный вихрь темной магии. С глухим, мощным хлопком его чары буквально протаранили и разбили щит Лумины. Дверь с грохотом распахнулась, и Фобус уверенным шагом вошел внутрь, готовый устроить своей нерадивой невесте грандиозный разнос. ​Но слова застряли у него в горле. Князь замер на пороге. ​Посреди роскошной комнаты, прямо возле дивана, бесформенной грязной кучей валялось дорогое парадное платье, шнуровка на корсете которого была безжалостно и явно в спешке разорвана. А у самого окна, сползши спиной по стеклу, сидела Лумина. Она уснула прямо на полу, поджав под себя колени. Её очки чуть съехали набок, на щеках отчетливо виднелись влажные дорожки от недавних слез, а плечи судорожно вздрагивали даже во сне. ​И самое главное — на ней не было ни кружев, ни шелковых простыней. Девушка спала, кутаясь в его собственную белую повседневную рубашку, которая из-за разницы в росте сидела на ней как свободное платье, едва доходящее до колен. ​Фобус мгновенно перевел взгляд на гвардейцев, которые из любопытства вытянули шеи в коридоре, пытаясь заглянуть через его плечо внутрь покоев. Осознав, в каком уязвимом, домашнем и непозволительном для чужих глаз виде сейчас находится Лумина, князь почувствовал, как к горлу подступает бешеная вспышка собственнической ярости. Чтобы на его женщину в его рубашке смотрел кто-то из прислуги? Не бывать этому. ​Он резко развернулся всем корпусом, загораживая собой обзор, и его глаза буквально полыхнули зеленым огнем. ​— Закрыть двери! — рявкнул Фобус на стражу так, что стены задрожали. — И если хоть одна живая душа посмеет подойти к этой комнате до утра или хотя бы посмотреть в эту сторону — я лично скормлю ее подземным червям. Пошли вон! ​Он с силой захлопнул тяжелые створки двери перед их испуганными носами, отрезая спальню от остального замка и оставляя внутри лишь звенящую, тяжелую тишину. Фобус глубоко вздохнул, заставив себя успокоиться, и медленно, стараясь не шуметь шелковой мантией, подошел к окну. Лумина зашевелилась. Резкий стук двери и его громкий голос все-таки вырвали её из забытья, но сознание девушки явно еще блуждало где-то в царстве сна. Она едва приоткрыла глаза, мутным взглядом глядя на застывший перед ней высокий силуэт. Князь опустился перед ней на одно колено, рассматривая её заспанное, осунувшееся лицо. — Почему ты постоянно засыпаешь везде, кроме кровати? — тихо, с какой-то усталой усмешкой спросил он. Лумина ничего не ответила. Она лишь сонно и вяло потерла кулаками глаза под съехавшими очками, окончательно запутавшись в длинных рукавах его рубашки. Этот жест выглядел настолько по-детски беззащитным, что Фобус лишь тяжело вздохнул. Не дожидаясь, пока она снова отключится на холодном полу, он аккуратно подхватил её на руки. Лумина была удивительно легкой — куда легче, чем должна быть будущая королева Меридиана. Князь бережно перенес её через всю комнату и опустил на огромную королевскую кровать. Стоило девушке оказаться среди подушек, как она тут же, словно спасаясь от всего мира, мертвой хваткой вцепилась в большое пуховое одеяло, натягивая его до самого носа. Она снова стремительно проваливалась в сон, но перед тем как окончательно отключиться, из-под одеяла донеслось её глухое, неразборчивое бормотание: — Ненавижу тебя... ненавижу эти платья... ненавижу... Фобус замер, продолжая стоять у края постели. По его губам скользнула едва заметная, сложная эмоция. Он прекрасно понимал, что эта ненависть заслужена, но отпускать Лумину всё равно не собирался. Взглянув на часы, князь осознал, что на дворе уже глубокая ночь, а его строптивая невеста из-за всей этой суматохи с послами и пленником не то что не ужинала — она и пообедать толком не успела. Оставлять её голодной после такого сильного магического истощения было опасно. Фобус отошел к дверям, приоткрыл одну створку и негромко подозвал застывших в коридоре служанок: — Принесите в покои что-нибудь легкое. Бульон, свежие фрукты и немного запеченной птицы. Живо. И сделайте так, чтобы посуда не гремела. Служанки испуганно закивали и бросились выполнять приказ, а Фобус вернулся в глубь комнаты, бесшумно опускаясь в кресло напротив кровати. Он собирался лично дождаться еды и проследить, чтобы эта упрямица съела хоть немного, когда проснется. Впереди оставался месяц до свадьбы, и ему нужна была сильная королева, а не бледная тень из его воспоминаний.