«Меридиан: Перезагрузка»

Обретенный дом ​Солнце Меридиана медленно катилось к закату, окрашивая стены малой гостиной в мягкие янтарные тона. Дверь комнаты тихо, без единого звука приоткрылась. На пороге застыл Фобус. ​Князь был смертельно измотан после бесконечных часов, проведенных в спорах с министрами, подсчетов убытков и выслушивания лицемерных докладов лордов. Камзол был слегка расстегнут у ворона, а в глазах застыла привычная холодная усталость. Он шел сюда, в Восточное крыло, ожидая увидеть очередные чертежи мести или наткнуться на ледяной, уничтожающий взгляд своей молодой королевы. ​Но картина, замершая перед его глазами, заставила его остановиться. ​Посреди комнаты, прямо на пушистом ковре, сидели две самые важные девушки в его жизни. И то, что они делали, меньше всего напоминало строгие дворцовые уроки. Лумина, забыв о своей обычной шпионской серьезности, с чисто детским, искренним восторгом управляла тонкими потоками магии Меридиана. Вместе с Элион они создавали маленькие, светящиеся водяные сферы, внутри которых, словно живые, переливались и кружились крошечные световые бабочки. ​— Смотри, смотри, Лумина! У меня получается! — звонко смеялась Элион, подталкивая пальчиком одну из сфер в сторону лица королевы. ​Лумина, забавно сморщив нос, подула на водяной шарик, заставляя его лопнуть фонтаном блестящих, абсолютно безвредных брызг. На её губах играла та самая теплая, настоящая улыбка, которую Фобус за последний месяц не видел ни разу. Девочка, которая еще месяц назад на Земле была для него лишь досадным бельмом на глазном яблоке, опасной угрозой его абсолютному правлению, сейчас выглядела совершенно иначе. Элион больше не претендовала на трон Меридиана. Её юная магия тянулась к созиданию, а сама она сейчас куда больше претендовала на искреннее внимание, тепло и одобрение его жены. Ей просто хотелось быть частью этой маленькой, уютной магии. ​Фобус стоял в полумраке дверного проема, оперевшись плечом о косяк, и молча наблюдал за этой идиллией. В его груди, вечно скованной паранойей и жаждой контроля, впервые за всю жизнь что-то дрогнуло и окончательно оттаяло. ​Глядя на то, с какой невероятной нежностью и терпением Лумина направляет руки Элион, как бережно она стирает капли воды с лица девочки и как загораются её глаза из-за стекол очков, когда у принцессы что-то получается, Фобус вдруг отчетливо осознал одну вещь. Лумина станет прекрасной, любящей материю для его собственных детей. Для наследников, которых она когда-нибудь ему подарит. ​В этот момент пазл его жизни, который он с таким трудом собирал по кусочкам с самого детства, наконец-то сложился в идеальную картину. Фобус вдруг понял: он добился абсолютно всего, чего когда-либо желал. У него был трон Меридиана. Рядом с ним была его Лумина — пускай всё еще колючая, пускай обещающая ему адские котлы, но теперь официально принадлежащая ему. И его маленькая сестра была здесь, в безопасности, под присмотром. ​Осознание этого факта принесло такое колоссальное, ошеломляющее чувство счастья, что Фобус впервые за долгие годы искренне и мягко улыбнулся. И в этой улыбке больше не было фальши. План по приручению Элион, который изначально был лишь тонкой, расчетливой игрой в «хорошего старшего брата», прямо сейчас перестал быть притворным. Князь поймал себя на мысли, что ему действительно дорога эта нелепая, смеющаяся девчонка, прыгающая вокруг его жены. Он действительно хотел защитить эту хрупкую семейную идиллию, которую они создали в этой комнате. ​Лумина первая заметила его присутствие. Магическая сфера в её руках тут же растаяла, а лицо привычно подобралось, маска покорности снова легла на черты, хотя щеки слегка порозовели. ​— Брат! — Элион обернулась и, вскочив с ковра, подбежала к нему. — Посмотри, чему меня Лумина научила! ​Фобус поймал подбежавшую сестру за плечи, аккуратно потрепал её по волосам и, подняв взгляд, посмотрел прямо в глаза Лумине. ​— Я вижу, Элион. Вы обе проделали прекрасную работу, — тихо произнес он, и в его голосе Лумина впервые услышала не приказ тирана, а глубокую, умиротворенную теплоту. Она удивленно замерла, пытаясь понять, что за изменения произошли в её страшном муже за этот бесконечный день.