«Меридиан: Перезагрузка»

Страхи и надежды ​После того вечера в Восточном крыле в замке окончательно установилось странное, зыбкое перемирие. Фобус изменился. Его вечная, удушающая паранойя уступила место глубокой, спокойной уверенности. Он больше не пытался поймать Лумину на шпионаже, а вместо этого начал проявлять к ней ту самую искреннюю, осознанную нежность, от которой у королевы всё внутри переворачивалось. ​Князь мог посреди дня, прервав советников, подойти к ней, чтобы просто поправить съехавшую на плечо шаль, или коснуться губами её ладони у всех на виду. Он делал это без издевки, с тем самым благоговением, которое Лумина впервые увидела в их брачную ночь. ​Элион от этих перемен была в чистом восторге. Для неё брат и невестка стали идеалом, настоящей сказочной парой, созданной на небесах. Но саму Лумину такое поведение мужа пугало до дрожи. Против тирана и манипулятора у неё были готовы логические схемы, контратаки и чертежи прессов. Но что делать с мужчиной, который смотрит на тебя с искренней любовью и заботой? Её аналитический ум буксовал, а сердце в присутствии Фобуса начинало стучать в каком-то совершенно неправильном, пугающем ритме. ​А затем природа взяла свое, и Меридиан преподнес им новую, оглушительную новость. ​Первые симптомы Лумина попыталась списать на стресс, усталость от магии и удушливый запах дворцовых благовоний. Но когда утренний запах запеченного мяса, который раньше казался ей божественным, вызвал резкий приступ тошноты, а привычные платья стали подозрительно тесными в груди, игнорировать очевидное стало невозможно. ​Королевский лекарь, испуганно бледнея и кланяясь до самой земли, подтвердил её догадки: королева ждет первенца. Наследника престола. ​Реакция супругов на это известие разделила их общую спальню на два полярных мира. ​Лумина, оставшись одна, долго сидела у зеркала, прижав ладони к еще совершенно плоскому животу. Очки лежали на тумбочке, а в её глазах застыл первобытный, циничный страх. «Ребенок... Я вынашиваю ребенка от Фобуса», — крутилось в голове. С одной стороны, внутри неё затеплилось то самое чистое созидательное чувство, свойственное её Дару — она уже любила эту крошечную жизнь. С другой — её охватила паника шпиона, попавшего в окончательный капкан. Этот ребенок намертво привязывал её к Фобусу, к этому трону, к Меридиану. Сбежать теперь было невозможно даже теоретически. Какое будущее ждет её дитя в этом замке? Вырастет ли он таким же монстром, как его отец? ​Фобус же, узнав новость, отреагировал так, словно сама магия Меридиана признала его абсолютным богом. ​Когда лекарь удалился, князь подошел к застывшей Лумине, бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, опустился перед ней на колени и уткнулся лбом в её бедра, крепко обнимая её за талию. В этом жесте не было величия правителя — только чистая, маниакальная, ошеломляющая радость человека, который получил всё, о чем даже боялся мечтать. ​— Наш ребенок, Лумина... — глухо, с дрожью в голосе произнес он, поднимая на неё блестящие зеленые глаза. — Наш наследник. Я построю для него лучший мир. Никто и никогда не посмеет угрожать нашей семье. ​Лумина смотрела на его золотую макушку, чувствовала тепло его рук и понимала, что её ледяная броня ненависти окончательно разлетается на мелкие осколки. Фобус был счастлив так, как никогда в жизни. ​А пока в замке праздновали скорое пополнение, на другом конце Меридиана, в глубоких, сырых лесах, атмосфера была далека от праздничной. Повстанцы и Чародейки находились в глубочайшем кризисе. ​В лагере Калеба царил хаос и уныние. Вся их подпольная сеть, годами выстраиваемая против тирании, трещала по швам. А всё из-за того, что Фобус после свадьбы ослабил хватку. Снижение налогов, бесплатный хлеб и амнистия сделали свое дело — простой народ Меридиана больше не хотел воевать. Зачем идти в холодные леса к мятежникам и рисковать головой, если в городах наконец-то наступил относительный мир, а молодая королева Лумина и добрая принцесса Элион стали символами новой, сытой жизни? Повстанцы теряли поддержку и снабжение с пугающей скоростью. ​Чародейки же сидели у костра, мрачные и злые. Ирма со злостью пинала угли, Корнелия плакала, вспоминая, как жестко и яростно Элион прогнала их у дворца, а Вилл нервно сжимала в руке Сердце Кондракара, которое в последнее время подозрительно молчало. ​— Мы не можем просто сдаться! — горячилась Тарани, поправляя очки. — Фобус промыл Элион мозги! Она в опасности! ​— В опасности? — горько усмехнулся Калеб, выходя из тени деревьев. Его лицо осунулось. — Мои шпионы докладывают из столицы, что Элион смеется, учится магии, гуляет по саду и обожает свою новую невестку. А Фобус... Фобус светится от счастья, потому что Лумина ждет ребенка. Народ ликует. Ребята, мы стали не нужны этой планете. Для Меридиана мы теперь не спасители. Мы теперь — кучка террористов, которые хотят разрушить их долгожданный мир. ​Стражницы переглянулись. Истина била наотмашь. Проиграв войну за сердца Элион и Лумины, они проиграли всю войну против Фобуса, даже не начав генерального сражения.