Часть 28
22 июня 2026 г., 07:22
Самое сильное заклинание
Этот день выжал из обитателей замка все соки. Как и предсказывала Лумина, гнев Фобуса, узнавшего о коварном уговоре сестры и жены, был поистине королевских масштабов. Грозный князь Меридиана с фингалом под глазом битых полчаса патетично доказывал, что имена «Галатеус» и «Валериус» идеально подходят для наследников, а земные варианты Элион — это подрыв вековых традиций. Но под сплоченным натиском упрямой сестрицы и абсолютно непреклонной Лумины, которая лишь молча и выразительно поправляла очки, великий тиран капитулировал, обиженно бурча под нос проклятия королевскому совету.
Зато переговоры с Чародейками, несмотря на первоначальную жесткость, закончились тихим, щемящим примирением. Элион долго плакала, обнимая Корнелию и Вилл, а Стражницы наконец осознали, что их маленькая подруга выросла, обрела дом и больше не нуждается в спасении. Война, так и не начавшись, растворилась в зале за за закрытыми дверями.
Ночью в покоях правителей воцарилась по-настоящему волшебная, глубокая тишина. Из открытого окна лился мягкий лунный свет, а воздух был пропитан ароматом ночных цветов из сада.
Лумина спала крепким, глубоким сном без сновидений. Тяжелый день, полный эмоциональных потрясений, полностью лишил её сил. Она лежала на боку, завернувшись в мягкое шелковое одеяло, а её очки аккуратно покоились на прикроватной тумбочке.
Фобус не спал. Он полулежал рядом, подперев голову рукой, и неотрывно смотрел на свою жену. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, сейчас светился такой колоссальной, трепетной нежностью, какую он сам от себя никогда не ожидал. Князь медленно протянул ладонь и аккуратно, едва касаясь, положил её на внушительный, круглый животик Лумины. Под его ладонью пульсировала сильная, чистая магия Меридиана — магия двух маленьких жизней, их общих детей.
В этот момент Фобус понял, что пришло время.
Он не решился сделать это днем, при всех, когда на кону стояли политика и гордость. Но сейчас, наедине с ночной тишиной, скрывать было больше нечего. Лумина защитила его. Она осталась. Она выбрала его и их будущую семью, окончательно растоптав все свои прошлые инженерные планы побега. Держать её на привязи было бы высшим оскорблением для той любви, которую она ему подарила.
Фобус медленно перенес руку с живота на её грудь, остановив пальцы прямо напротив девичьего сердца. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, концентрируя свою внутреннюю силу. Зеленое свечение — мягкое, теплое, совсем не похожее на то яростное пламя, которым он калечил врагов — окутало его ладонь.
Князь начал тихо, одними губами шептать заклинание обратного действия. Те самые ментальные нити, которые он с таким хладнокровием и жесткостью вплетал в её волю после последней попытки бунта, начали медленно, одна за другой, ослабевать. Темные узы, парализующие её сопротивление и делавшие из нее послушную куклу, таяли под воздействием его новой, исцеляющей магии. Он вытягивал их осторожно, бережно, боясь причинить ей малейшую боль или потревожить сон детей.
С тихим, едва слышным хрустальным звоном последняя нить печати растворилась в воздухе.
Сердце Лумины было абсолютно свободно. Теперь её тело снова полностью подчинялось только ей. Она могла уйти, могла ударить его, могла снова конструировать свои прессы — её воля вернулась к ней в полном объеме.
Фобус открыл глаза и слабо улыбнулся, глядя на то, как Лумина во сне глубоко, с явным облегчением вздохнула и чуть повернула голову, словно с её плеч сбросили стопудовый груз. Князь наклонился к ней и трепетно, с безграничным благоговением поцеловал её в теплые губы.
— Теперь ты действительно моя королева, Лумина... — едва слышно прошептал он в темноту комнаты. — Добровольно и навсегда.
Он осторожно лег рядом, собственническим, но невероятно бережным движением сгреб её в охапку, утыкаясь подбородком в её пушистую макушку, и закрыл глаза. Фобус засыпал, точно зная, что на этой планете больше нет человека счастливее, чем он. Его личная, самая главная вселенная наконец-то была в абсолютной безопасности.
