«Меридиан: Перезагрузка»

Архитектура хаоса ​Последние месяцы беременности пролетели для королевского замка как один сплошной, наэлектризованный магией кошмар. Живот Лумины достиг таких колоссальных, поистине монументальных инженерных масштабов, что королева передвигалась по коридорам исключительно на манер тяжелого крейсера, а её ворчание и требования новых земных деликатесов держали в страхе всю кухонную прислугу. ​И вот, наконец, настал день, которого расчетливый, привыкший всё контролировать ум королевы боялся больше всего на свете. День родов. ​В королевских покоях разверзся настоящий филиал ада. Лумина, начисто позабыв о своей шпионской хладнокровности и дипломатическом этикете, кричала, плакала и проклинала Фобуса такими изощренными, страшными славянскими и меридианскими ругательствами, что бледные лекари и испуганные повитухи боялись подходить к ней ближе чем на три шага. Она поминутно напоминала мужу про его «абсолютную уязвимость», проклятые дурманящие масла служанок и обещала лично сконструировать для него пресс, который раздавит его королевское эго. ​Сам великий и грозный князь Фобус сейчас меньше всего походил на хладнокровного правителя. Он сидел на краю постели, бледный, взъерошенный, и покорно, с тихим стоицизмом терпел всё. При каждой новой, особенно сильной схватке Лумина с мертвой хваткой инженера вцеплялась в его роскошные золотые волосы, буквально вырывая их с корнем. ​— Любовь моя, дыши... Просто дыши, — хрипел Фобус, когда королева в очередной раз дернула его за пряди так, что у него посыпались искры из глаз, а здоровый глаз заслезился. ​Генерал Седрик, дежуривший у дверей, то и дело крестился по земному обычаю, искренне сочувствуя своему повелителю. ​Спустя долгие, мучительные двенадцать часов непрерывной борьбы тронный зал огласил громкий, басовитый и требовательный плач. На свет появились близнецы — двое крепких, крупных и удивительно здоровых мальчиков с золотистыми пушками на головах и яркими зелеными глазами. Лекари с облегчением выдохнули, слуги начали радостно перешептываться, а измученная Лумина бессильно откинулась на подушки, тяжело дыша. Фобус, бережно целуя её взмокший лоб, уже готов был расслабиться и объявить по всему Меридиану трехдневный праздник. ​Но не успел абсолютно каждый в этой комнате сделать даже вдох облегчения, как Лумина внезапно глухо вскрикнула, судорожно хватаясь за простыни. ​Её живот снова свело мощной, резкой судорогой. У королевы вновь начались сильные схватки. ​— Что происходит?! — рявкнул Фобус, мгновенно растеряв всю свою умиротворенность и хватая перепуганного главного лекаря за шкирку. — Вы сказали, там было двое! ​В покоях снова поднялась паника. Лумина, собрав последние, уже казалось бы отсутствующие силы, сделала финальное, яростное усилие. И под гробовое, ошарашенное молчание абсолютно каждого присутствующего, повитуха приняла на руки третьего ребенка. ​Это была девочка. Но в отличие от своих крупных, громогласных братьев, она была совсем крохотной, хрупкой и весила едва ли больше пушинки. Она даже не кричала, а лишь тихо, едва слышно пищала, как маленький котенок. ​Старый лекарь дрожащими руками осмотрел новорожденную малышку, сверил её магический фон и, утерев пот со лба, растерянно повернулся к замершим супругам: — Ваше Высочество... Ваше Величество... Это чудо Меридиана. Девочка... она недоношенная. По всем признакам и развитию магии, она была зачата позже своих братьев... примерно на два или три месяца. ​Фобус на секунду завис, а затем его уши и щеки медленно, но очень отчетливо залил густой пунцовый румянец. Он вспомнил, что как раз первые три месяца после свадьбы и снятия ментальной печати он был на редкость, поистине маниакально любвеобильным мужем, не отходя от своей королевы ни на шаг. Лумина, услышав вердикт доктора, из последних сил нашла взглядом мужа и посмотрела на него через стекла очков с такой уничтожающей, ледяной яростью, что князь инстинктивно вжал голову в плечи. ​Несмотря на весь хаос, появлению тройни были рады абсолютно все. Замок мгновенно наполнился детским смехом и суетой. Но счастливее всех была, конечно же, Элион. Новоиспеченная тетя, сияя от гордости, оккупировала детскую комнату и с огромным удовольствием воспользовалась своим законным правом дать имена малышам. ​Мальчики, едва их обмыли и уложили вместе, сразу же подтвердили свой взбалмошный и буйный характер. Они крутились, забавно кряхтели и уже вовсю махали крошечными кулачками, умудряясь то и дело пинать друг друга и затевать настоящую младенческую драку за лучшее место у маминой груди. Элион, смеясь, назвала одного Логаном, а второго — Айзеком, посчитав, что эти земные, сильные имена идеально подходят двум будущим защитникам. А вот крохотную, слабенькую девочку, которая на удивление была невероятно спокойной, тихой и лишь мирно хлопала темными глазками, принцесса назвала нежным именем Лилия. ​Вечером, когда суматоха улеглась, Фобус и Лумина сидели у колыбели. Молодая мама, чувствуя, как к ней наконец возвращаются силы и её законная магия, устало опиралась на плечо мужа. Князь бережно обнимал её за талию, напрочь игнорируя свои слегка поредевшие золотые волосы. ​Они оба молча и завороженно наблюдали за тем, как Логан и Айзек прямо сейчас, кряхтя, пытаются отобрать друг у друга край одеяла, попутно заезжая друг другу крошечными пятками по носу. А рядом, в отдельном теплом коконе, мирно и безмятежно спала маленькая Лилия. ​— Фобус... — тихо, с привычной шпионской задумчивостью нарушила тишину Лумина, поправляя очки. — Мой инженерный ум отказывается это понимать. Как эти двое оболтусов, с учетом того, что они точно так же постоянно и яростно дрались у меня в животе все эти месяцы... как они просто не забили свою младшую сестру досмерти прямо там, внутри? ​Фобус тихо, тепло рассмеялся, сильнее прижимая её к себе и целуя в висок. — Наверное, потому, Лумина, что даже эти маленькие тираны с самого начала знали: женщин в нашей семье нужно защищать и оберегать. Особенно от нас самих. ​Лумина фыркнула, но руку с его плеча так и не убрала. На Меридиане официально началась новая эпоха, и судя по боевому настрою юных принцев, скучно в этом замке не будет уже никогда.