Сойдем с ума

Через окно просвечивались солнечные лучи. Белые занавески немного покачивались на легком ветре, исходящем с улицы. В самом помещении было спокойно, тишину нарушали лишь часы и усталые вздохи психиатора. Через пару секунд дверь тихо заскрипела, и в белую комнату, которая пахла таблетками и капельницей, вошел Йен Галлагер с очень тревожной Фионой рядом. Йен, Йен, Йен... рыжие волосы непослушно лежали на лбу, усталый взгляд был направлен не на психиатора, а куда-то в пустоту, веснушки покрывали почти все его лицо, а худощавое тело казалось еще более хрупким. Все это было важно для психиатора, сидящего напротив него и делающего заметки в своей книжечке с коричневым чехлом. Первым тишину нарушил психиатр: – Ну что ж... проходите. Располагайтесь на кресле, мистер Йен и миссис...? Мужчина в белом халате сделал паузу, вопросительно посмотрев на дамочку позади него. Фиона, резко помявшись, приподняла брови и поспешно ответила: – Фиона... Фиона Галлагер. Сестра. Она тяжело выдохнула, немного подтолкнув Йена, который был в прострации, вперед, к креслу. – Вы меня извините... – начала она. – Мне немного тревожно по поводу Йена. В последнее время он сам не свой. То места себе не найдет, бегает то туда, то сюда, творит всякую ерунду... А сейчас... вот – Фиона поджала губы и перевела взгляд на рыжего, который смотрел на свои руки, устало разглядывая их, как будто там что-то изображено. Психиатр нахмурился и коротко кивнул, записывая что-то себе в тетрадь. Он еще раз взглянул на Йена и спокойно спросил: – Значит, Йен. Когда ты в последний раз чувствовал такое состояние? Ответа не последовало. Галлагер лишь тяжело поднял взгляд на доктора, а потом опять опустил его, не интересуясь происходящим. Фиона, похоже, на грани срыва, подошла к столу и жалобным тоном прошептала: – Пожалуйста, спасите его. Его мать... она была такой же. Я подозреваю, что это от нее. Она болела биполярным расстройством и... – Фиона закрыла лицо руками, тихо шмыгнув носом. Мужчина серьезно откашлялся и, сохраняя спокойствие, ответил: – Я понял. Биполярное расстройство, это сразу понятно по его позе и тому, что вы сказали о его поведении. Биполярное расстройство лечится, но, думаю, ему нужно полежать в нашем реабилитационном центре. Он будет пить таблетки, которые выпишу я. Мы будем экспериментировать, не все таблетки могут подойти и – Фиона резко перебила психиатора, воскликнув: – Психушка?! Вы хотите его загнать в психушку? Психиатр тяжело выдохнул: – Ну... если выражаться простыми словами, то да. Фиона опешила, сведя брови вместе и прикусив щеку: – Но вы не можете... я хочу знать, как он будет там... Мужчина, встав из-за стула, пробурчал: – Навещать вы его сможете по пятницам и средам. Во время встречи нельзя приносить посторонние вещи, такие как телефон, остро-режущие предметы и наркотики с сигаретами. Фиона Галлагер страдальчески выдохнула, устало сев на кресло: – Твою мать... Пробурчав в руки, она откинулась назад и коротко кивнула головой: – Хорошо. Пусть будет так, главное, пусть возвращается здоровым... Психиатр, направляясь к выходу, ответил: – Приходите завтра с документами. Направим его в палату номер 53. Дверь в кабинет захлопнулась. Йен, будто всего этого разговора не было, тихо сказал Фионе, все еще смотря на свои руки: – Когда мы пойдем домой? Я устал. *** 14:32 Оставался час перед выездом в реабилитационный центр. В доме Галлагеров суетились все, кроме самого Йена. Он лежал в своей помятой кровати, которая не была заправлена еще с прошлой недели. Рыжеволосого уже никто не трогал, не было смысла, он был овощем, ничего не ел, не пил, еле как вставал в туалет и всё. В комнате было неприятно холодно, будто погода специально издевалась над Галлагером. Вдруг в комнату залетела Дэбби, воскликнув: – Йен! Вставай, мы опаздываем, у нас еще должен взять документы этот... лысый дядя. Галлагер лишь выдохнул, не двигаясь с места. Дэбби наивно поджала губки и подошла к Йену, присаживаясь на край кровати. Она взяла брата за руку, сильно сжав её и заговорив шепотом: – Йен... пожалуйста. Ты болен. Встань с кровати, мы должны ехать... Рыжеволосый не понимал, что с ним. Не понимал, что вокруг него. Будь его воля, возможно, он давно бы ушел куда-нибудь далеко. Там, где его не найдут. Он не мог совладать с навязчивыми мыслями, которые забивали его голову, все силы в миг пропали, как и желание жить. В комнату зашел Лип, он посмотрел на Дэбби, по её выражению лица было понятно, что всё напрасно. Филлип поджал губы и робко подошел к Йену, всхватил его и понес на плече к выходу: – Ну уж... нет... ты все равно поедешь в этот чёртовый центр, вылечишь все свои тараканы и вернешься домой здоровым, – сказал Лип с отдышкой. На выходе из дома их ждала Фиона и Карл, они стояли у машины, которую подогнал Кев. Все стояли и смотрели на лежащего Йена с сочувствием и болью. Кев, смотрящий из окна машины, первым нарушил неловкую тишину: – Мда... будто труп. Неужели всё настолько плохо? Лип осторожно спустил рыжеволосого с рук, поддерживая его рукой, чтобы тот не свалился: – Да. Биполярное расстройство, досталось от мамы. "Лучшие гены". Фиона провела рукой по лицу и, откашлявшись, твердо сказала: – Так. Поеду только я, Лип и Кев. Все остальные домой, бегом. Естественно, Карл с Дэбби были недовольны, но именно сейчас противостоять Фионе не было смысла, в такие моменты она была решительна на все сто. Дэбби тяжело выдохнула и, зажмурившись, обняла Йена, прошептав: – Йен, я буду скучать... возвращайся побыстрее. После того как она отстранилась, к Галлагеру подошел Карл и тоже обнял его за бок, сжимая кулаки: – Выздоравливай, брат. Мы будем тебя ждать. Йен поджал губы и устало взглянул на брата с сестрой, он медленно кивнул и сел в машину с помощью Липа. Впереди предстоит слишком многое.