Сойдем с ума

– Так… ну, по документам все понятно и чисто, – пробурчал доктор, перебирая волосы на усах. Семья Галлагеров стояла напротив мужчины в халате, ужасно переживая. В кабинете стояла тревожная атмосфера, смешанная с запахом препаратов и крови. Реабилитационный центр был похож на обычную больницу. Везде было до идеала вычищено и стерильно, так, что воняло спиртом. В самом кабинете не было ничего, кроме одинокого стола с кучей бумажек и документов и кресла, подтасканного жизнью, на котором как раз и сидел доктор. Мысли Йена прервал басистый голос мужчины в белом халате: – Йен будет жить тут, пока мы не поймем, какой рецепт ему выписывать. Насколько долго, точно сказать не могу. Многие препараты могут не подходить и вызывать сильные побочки. Также мы посмотрим на его состояние. А в дальнейшем уже определим, насколько все… кхм, плохо. Фиона, с расстрепанными волосами и футболкой, одетой наизнанку, тяжело выдохнула: – Насколько долго его могут держать там? Ее голос предательски задрожал, а руки то сжимались, то разжимались, чтобы успокоить чрезмерную тревогу. Лип, стоявший неподалеку, приобнял Фиону за плечо, поджав губы. Доктор нахмурился, будто что-то прикидывая в голове. Через пару секунд он откашлявшись, сказал: – Точно сказать не смогу. Надейтесь на наилучший исход. Повисла тишина. Она продлилась недолго. Сзади заскрипела дверь, и зашла миленькая девушка лет 20. По ее белому халату и собранным в пучок волосам было понятно, что она медсестра. Она неловко постучала, после того как выглянула сквозь щели не до конца открытой двери, и прошептала: – Извините, доктор, вас там ожидают. Мужчина коротко кивнул, а после, еще раз осмотрев Йена, строго произнес: – Наша медсестра проведет его в палату. Даю пару минут, чтобы попрощаться. После этого доктор встал из-за стола и вышел из кабинета, захлопнув дверь. Фиона, не выдержав, всхлипнула и прижилась к Йену, зарываясь руками в его рыжие, запутанные волосы. Йен медленно обнял ее в ответ, сжимая подол футболки. Внутри он чувствовал лишь опустошение. *** – Тебе не особо повезло с соседом по палате… Знаешь, если он тебя будет донимать, то ты сразу скажи, мы по возможности постараемся перенести тебя в другую палату. – Добрая девушка подбадривающе похлопала по плечу Йена. На ее руках были синяки и шрамы, Галлагер сразу обратил на это внимание. Возможно, из-за этой муторной работы ее руки давно не были мягкими, как кожа на лице, предполагал рыжеволосый, а черствыми из-за постоянной работы с психически неустойчивыми пациентами. Йен выдавил из себя что-то похожее на согласие. Деревянная дверь, с которой уже сходила белая краска, медленно распахнулась с ужасным скрипом. Вид открылся на небольшую комнатку, она выглядела не так, как представлял Галлагер. Немного пожелтевшие стены, на которых еле держались плакаты рок-групп "The Beatles" и "Led Zeppelin". На незаправленной кровати лежали пара банок газировки, а из-под подушки виднелась пачка сигарет Marlboro. Рядом с кроватью стояла тумбочка, на ней был в основном просто хлам грязной одежды. Все это было схоже на обычную комнату подростка, только вот вторая половина этой комнатки выглядела так, будто туда никто не подходил уже пять лет. Йен неприятно сморщился. Он перевел взгляд на медсестру, но ее уже не оказалось рядом. – Ладно… – тяжело выдохнул Йен. Вещей при нем особо не было, единственное — две пары трусов, майка и старая книга, про которую уже все забыли. Все остальное уже дают тут: еду, одежду, короче, все для более-менее нормальных условий. Галлагер подошел к своей кровати. Хоть было видно, что белье новое, но от него все же ужасно пахло пылью, от которой хотелось чихать. Тумбочка тоже была вся в пыли, но это особо не мешало Йену кинуть туда все свои вещи и просто завалиться на кровать. Голова гудела от мыслей, лезущих в голову. Как он мог стать таким же, как мать? Почему именно он? Веки немного подрагивали, солнечный свет пробивался сквозь окно с решеткой. На фоне шелестела трава, легкий ветерок вызывал мурашки на коже. Долгожданная тишина. Йен давно хотел побыть в этой убаюкивающей обстановке, когда только приглушенные на фоне голоса с улицы и птички, иногда напевая мелодию, нарушали спокойствие. К сожалению, это продолжалось недолго. В комнату с ноги залетел парень лет 17. Оо.., Галлагер сразу понял, спокойной жизни тут ему не видать. Растрепанные черные, как смола, волосы, татуировки на теле, порванная одежда и едкий запах сигарет. Но больше всего внимание Йена привлекло выражение лица. Блять, да этот парень тот самый гопник со всяких фильмов-боевиков. Этот надменный, немного раздраженный взгляд, будто весь мир должен ему. И боже, почему-то веснушчатого это привлекло. Йен притупил и так усталый взгляд и рассматривал его секунд десять, пока терпение брюнета не закончилось: – Так, блять, хули вылупился, ебалай? Че, красивую девочку увидел или что? Отвернись, пока я тебе лицо не набил. Микки раздраженно закатил глаза, заваливаясь на свою кровать, растянувшись на ней в полный рост. На щеке красовался большой синяк, он был красно-синий, поэтому можно было сделать вывод, что этот синяк был получен недавно. Но разве в таких местах разрешены драки? Йен, не обращая внимания на угрозы Микки, продолжил разглядывать его с ног до головы, иногда случайно встречаясь взглядами. – Блять, ты сам нарвался, – рявкнул Микки, вставая со своей кровати и с глазами, полными ненависти, шагая к новому соседу по комнате. – Совсем страх потерял, блять, или че? Микки схватил рыжеволосого за шиворот белой рубашки и с силой сжал ее. Один рывок – и вот, расстояние между их лицами еле превышало 10 сантиметров. Если бы Йен сказал, что в этот момент не подумал, что он труп, он бы солгал. Только немного в другом ключе. Галлагер, не проявляя ни одной эмоции на лице, тяжело дышал, бегая зрачками по лицу черноволосого. Такие кукольные, потрескавшиеся губы, что не свойственно таким бандитам, как он. Эти мелкие морщины около сморщенного от злости носа, глубокие голубые глаза, в которых он видел свое уставшее и безразличное лицо. Стало противно. Микки прикусил щеку. Такой реакции он не ожидал. Блять, да обычно каждый, кто его видел, уже дрожал от страха за свою некчемную жизнь, а этот рыжеволосый подонок себе позволяет даже глазом не моргнуть? Микки засмотрелся. Он никогда еще не видел так много веснушек на лице, тем более вблизи. Рыжие ресницы, легко подрагивающие из-за тяжелого дыхания Милковича. Эти странные зеленые, безжизненные глаза. Микки в одно мгновение остановился, резко, будто его ударили током. Он оттолкнул Йена от себя со всей силы, впечатав его в стену. – В следующий раз от тебя останутся только твои кости, – процедил через плечо Микки, с грохотом закрывая дверь за собой, выходя из палаты. Через пару минут Йен облегченно выдохнул: – Вау… (Извините что маловато xd)