Сойдем с ума

Столовая утром выглядела совершенно иначе, чем ночью. В воздухе царила суета: людей внутри было гораздо больше, чем предполагал Йен. Они расселись по столам, оживлённо переговариваясь и обсуждая что-то важное, в то время как Галлагер искал глазами лишь одного человека, которого, как обычно, не оказалось. Рыжеволосый устало выдохнул, проведя одной рукой по волосам, пытаясь успокоиться. Приблизившись к стойке с едой, он взял поднос, который выглядел уже не самым чистым, и стал дожидаться своей очереди. Ему не было интересно рассматривать окружающее, и он уставился в пол, словно пытаясь выжечь в нём дырку, чтобы избежать взгляда на ту отвратительную еду, которая его ждала. — Как тебя зовут? — раздался тонкий, почти ангельский голос сзади. Йен удивленно посмотрел вниз и увидел маленькую девочку, лет девяти. У неё были чисто голубые, наивные глаза, а блондинистые волосы аккуратно заплетены в косички, словно она была вырвана из настоящей сказки. Она выглядела как божье создание, в её взгляде читалась искренность и беззащитность. Но что она делает здесь, в этом угнетающем месте, где у всех на уме хуй пойми что? Вдруг к девочке подошла санитарка с противным голосом и неприятной внешностью, её форма была слишком тесной, а волосы неопрятно собраны: — Френни, не приставай к ним, — произнесла она с раздражением, словно считала, что девочка мешает ей выполнять обязанности. Ангелочка увели, не дав Йену и моргнуть, и он остался с вопросами в голове. — Ладно… — выдохнул Галлагер, нахмурившись с отвращением. — К «ним» — это к кому? Будто я какой-то сброд, — подумал он, и в этот момент очередь подошла к нему. — Что будете, молодой человек? Не стойте как истукан, после вас ещё человек десять будет! — прервала его размышления повариха, наклоняясь к нему с недовольным выражением лица. Её голос был грубым, а взгляд уставший от такой ужасной работы. Йен, погружённый в свои мысли, едва обратил внимание на её слова. Он осмотрел еду, выставленную перед ним, и в душе у него поднялась волна отвращения. Всё выглядело просто ужасно: рядом с неприятной гречкой, которую больше никто не хотел брать, порхали мухи, и у них был вид, как будто они наслаждались этим зрелищем. Салат из протухших овощей источал зловоние, которое пронзало воздух, а каша с чем-то… даже страшно было предположить, что это такое. Возможно, это было что-то съедобное, но с его точки зрения, это выглядело как еда, пережившая несколько дней вне холодильника. Единственное, что хоть как-то выглядело более-менее приемлемо, — это творожная запеканка, но и она не внушала особого доверия. Веснушчатый юноша указал на неё, не произнеся ни слова, в надежде, что она хотя бы не испортит его утро ещё больше. Повариха, недовольно закатив глаза, словно у неё не было времени на капризы клиентов, кинула запеканку на тарелку с таким же пренебрежением, с каким она могла бы бросить что-то ненужное. Затем грубо пихнула её на поднос Йену. — Шевелись! — резко произнесла она, в её голосе не было ни капли сочувствия. Йен, молча взяв поднос, почувствовал, как внутри него нарастает чувство подавленности. Он медленно направился к свободному столику, осознавая, что теперь прием пищи будет не наслаждением, а пыткой. В спокойствии ел Йен недолго, почти сразу к нему подсел какой-то парень феминной внешности. Его волосы были кудрявыми, словно весенние листья, а глаза добрыми, но в них сквозила какая-то жутковатая нотка, которая немного настораживала. Он легко улыбнулся, протянув руку в знак приветствия: — Тревор. Йен немного потупил взгляд, пытаясь понять, что вообще происходит в данный момент. Его мысли путались в голове, и он пытался осознать, что сидит здесь, в этой столовой, окружённый незнакомыми лицами. Через пару секунд Галлагер всё же пожал руку новому собеседнику с недоверием: — ..Йен. Вроде у этого человека не было припадков, да и с виду он неплох. Один знакомый тут не помешает. Черт знает, что его ждет еще в этом заповеднике, полном загадок и скрытых угроз. Тревор, откусывая кусок от котлеты, которая ужасно воняла, начал говорить, его голос звучал слегка неуверенно, но в нём чувствовалась искренность: — Меня закрыли тут давно, по ошибке. Они тут почти всех так закрывают, а потом прохода не дают. Сначала кажется, что всё по правилам: проходишь всякие собеседования, тесты, и тебе выписывают таблетки, которые ты должен пить по три раза в день. А по итогу... нихуя. Сначала даже сбежать пробовал, но всё напрасно. Повисла неловкая тишина, и Йена охватило чувство тревоги. Он вдруг задумался: а если его закрыли тоже по ошибке? Вдруг он больше никогда отсюда не вернется? Мысли о том, что лечение может не помочь, терзали его изнутри. Галлагер сглотнул комок в горле, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — А тебя почему тут закрыли? — резко спросил Тревор, поднимая свои брови и пристально глядя на Йена, словно пытаясь раскусить его тайну. — Меня?.. Ну, предположительно биполярное расстройство. — тихо произнёс Галлагер. — Понял, — с некой усмешкой произнёс кудрявый, перебирая вилкой свою еду, которая, казалось, уже давно потеряла всякий вид. Он медленно наклонился к тарелке, как будто искал в ней вдохновение для своих слов. Через пару секунд он продолжил, не отрывая взгляда от Йена: — Слушай, раз ты тут недавно, я тебя проинформирую. С санитарами не спорь, тебе же будет хуже. У нас есть третий этаж, туда тоже не суйся, страшное место. Там камеры, где держат полностью поехавших на голову, мало ли что. Таблетки не стоит принимать, если ты будешь вести себя вызывающе; скорее всего, это будет большая доза успокоительных, чтобы ты стал овощем и не смог даже слова поперек сказать. Он сделал паузу, чтобы перевести дух, и продолжил: — Микки Милкович. Буйный пациент, с ним даже разговаривать не стоит. Он отпиздил тут всех, даже санитаров. Не понимаю, как его ещё не отравили втихую. Тревор тяжело выдохнул, вопросительно посмотрев на Йена, ожидая хоть какой-то реакции. Его глаза искали понимания и сочувствия, но в них также читалась настороженность. — Ну, понял, — холодно ответил тот, смотря на нетронутую запеканку. В её бледном цвете отражалась его собственная безысходность. — Ты… доедать будешь? — спросил кудрявый, заглядываясь на тарелку нового знакомого. Его голос звучал с нотками надежды. — Неа, забирай, — отрывисто ответил Галлагер, вставая из-за стола и уходя из шумной столовой. Он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, и, стараясь справиться с эмоциями, стремительно покинул это место, полное неясности и страха. Пробираясь мимо столов, он заметил, как другие пациенты переглядываются, обсуждая что-то между собой, но Йен не хотел вникать в их разговоры. Он просто хотел выбраться подальше, чтобы перевести дух и попытаться понять, что ему делать дальше в этом заповеднике.