Кисло-сладкий семестр

Утро Тэхёна вернулось к прежнему идеальному ритму. Снова ровно десять минут в душе, снова безупречно заправленная постель и аккуратный тост. Но теперь этот контроль почему-то больше не приносил привычного чувства безопасности. В квартире было слишком тихо. Тэхён поймал себя на том, что открыл холодильник и взглянул на самую дальнюю полку, где всё ещё лежал тот самый первый пакет апельсинового сока. Срок годности, наверное, уже вышел, но выбросить его не поднималась рука. Положив в рюкзак пакет со свитером Чонгука, Тэхён вышел из дома. Он пообещал себе, что сегодня точно вернет вещь и закроет этот гештальт. *********** В главном холле факультета искусств было как всегда шумно. Тэхён стоял у автомата с напитками, краем глаза высматривая знакомую широкую толстовку. И Чонгук действительно появился. Он шел в компании Чимина, опустив голову и глядя исключительно себе под ноги. Капюшон куртки был натянут почти до глаз. Тэхён выпрямился, поправил лямку рюкзака и сделал шаг вперед, перегораживая им дорогу. — Чонгук, — негромко, но отчетливо позвал Тэхён. Младший замер. Он медленно поднял голову, и Тэхён внутренне вздрогнул. В глазах Чонгука не было привычного обожания или озорных искорок. Они выглядели тусклыми и совершенно пустыми. Чонгук сделал полшага назад, увеличивая расстояние между ними — то самое расстояние, которое Тэхён так долго от него требовал. — Здравствуйте, Ким Тэхён-хён, — тихо, подчеркнуто вежливо произнес Чонгук. Он даже слегка поклонился, как кланяются малознакомым старшекурсникам. — Поздравляю с успешным завершением проекта. Извините, нам с Чимином нужно идти на лекцию. Чонгук аккуратно обошел Тэхёна по дуге, даже не взглянув на пакет в его руках, и быстро зашагал прочь по коридору. Чимин задержался на секунду, бросив на Тэхёна долгий, тяжелый и разочарованный взгляд, после чего поспешил за другом. Тэхён остался стоять посреди коридора. Сердце болезненно сжалось от этого ледяного «Ким Тэхён-хён» и чужого, официального поклона. Он получил то, чего так упорно требовал весь семестр: Чонгук больше не лез в его личные границы. Но почему-то от этой победы во рту остался горький вкус пепла. ************ После обеда Тэхён сидел в пустом актовом зале за роялем. Пальцы вяло перебирали клавиши, но музыка не шла. Без световых проекций Чонгука зал казался серым, пыльным и мертвым. Дверь зала с грохотом распахнулась. Тэхён поднял глаза, ожидая увидеть Чонгука, но на пороге стояли Намджун и Чимин. Вид у обоих был решительный и сердитый. Они прошли через весь зал и остановились прямо у сцены. — Ким Тэхён, нам нужно поговорить, — без лишних приветствий резко начал Намджун, скрестив руки на груди. — Что ты наговорил Чонгуку после выступления? Тэхён удивленно приподнял брови, возвращая лицу холодную маску. — Я ничего ему не говорил. Мы просто попрощались за кулисами перед выходом на сцену. А что случилось? — А то, что наш Чонгук со вчерашнего дня похож на тень! — эмоционально всплеснул руками Чимин. — Он не ест, не разговаривает, заперся в комнате и удалил все свои новые эскизы. Он сказал нам, что больше не будет тебя донимать, потому что вел себя как эгоист и заставлял тебя чувствовать себя некомфортно. Он думает, что позорил тебя своей настойчивостью перед всем университетом! Тэхён на секунду потерял дар речи. Пальцы соскользнули с клавиш, издав фальшивый звук. — Я... я никогда не говорил, что он меня позорит, — тихо произнес он, чувствуя, как внутри всё переворачивается от осознания масштаба катастрофы. — Но ты методично отшивал его каждый день, хён, — уже спокойнее, но с горечью сказал Намджун. — Чонгук, может, и ведет себя как ребенок, но он чувствует всё очень остро. Кто-то в гримерной вчера пустил слух, что тебе тошно от его внимания, и Чонгук это услышал. Если он тебе действительно настолько неприятен, поздравляю, ты своего добился, он отступил. Но если это не так... тебе стоит хорошо подумать, Ким Тэхён. Потому что вернуть его доверие будет очень сложно. Друзья развернулись и ушли, оставив Тэхёна в звенящей тишине. На рояле лежал черный свитер Чонгука, который Тэхён так и не смог отдать. Пианист уткнулся лицом в ладони. Его хваленый холодный мир рушился, и виноват в этом был он сам. ************ Ближе к вечеру Тэхён шел мимо открытой спортивной площадки университета. За сетчатым забором первокурсники играли в баскетбол. Тэхён инстинктивно замедлил шаг и остановился, заметив в толпе Чонгука. Младший сидел на скамейке запасных. На нем была огромная серая толстовка, он сжимал в руках баскетбольный мяч и просто меланхолично смотрел перед собой. Рядом с ним сидели ребята с его потока, они смеялись, что-то весело обсуждали, но Чонгук лишь вежливо и натянуто улыбался в ответ, оставаясь мыслями где-то глубоко в себе. Он выглядел таким тихим, таким одиноким и взрослым, что у Тэхёна перехватило дыхание. Тэхён вспомнил, как этот парень сиял всего день назад. Как он укутывал его своим свитером, как обещал, что все в зале забудут, как дышать. Как искренне и глупо совал ему эти дурацкие пакеты с апельсиновым соком. Тэхён так усердно защищал свои дурацкие границы, что совершенно не заметил, как этот шумный, теплый хаос стал самой важной частью его жизни. Он игнорировал свои чувства, боясь признаться себе, что лед растаял уже очень давно. Чонгук вдруг повернул голову в сторону забора и встретился взглядом с Тэхёном. Тэхён замер, надеясь на чудо. Но Чонгук не вскочил, не замахал руками и не закричал на всю площадку. Он просто спокойно, грустно посмотрел на Тэхёна, слегка кивнул головой в знак приветствия, а затем отвернулся обратно к игре, словно Ким Тэхён был всего лишь случайным прохожим. Внутри Тэхёна что-то окончательно оборвалось. Горячая волна паники и осознания потери затопила его с головой. Он понял, что если сейчас ничего не сделает, то потеряет Чонгука навсегда. ********** Утро Ким Тэхёна началось в 05:30 — на полтора часа раньше будильника. Впервые в жизни он не заправил постель идеально. Одеяло осталось комком, тост зачерствел на столе нетронутым, а кофе остыл в кружке. Тэхён сидел на полу в гостиной, обхватив руками колени, и смотрел на рюкзак, где лежал свитер Чонгука. Его идеальный мир был разрушен, но паники не было — было лишь четкое, кристальное понимание того, что нужно делать. Холод больше не спасал. Холод душил. В девять утра Тэхён уже стоял в дверях гримерной актерского факультета. Ким Сокджин сидел перед большим зеркалом с подсветкой, накладывая патчи под глаза. Увидев в отражении помятого и бледного Тэхёна, он удивленно приподнял бровь. — Ого. Кто-то забыл, как пользоваться расческой? — хмыкнул Джин, но тут же посерьезнел, разворачиваясь на стуле. — Ладно, шутки в сторону. Что с тобой? Ты выглядишь так, будто твой рояль сбросили с десятого этажа. — Хён, я идиот, — Тэхён устало опустился на свободный пуфик, пряча лицо в ладонях. — Чонгук... он полностью закрылся от меня. Он думает, что он мне противен. Намджун и Чимин приходили вчера, они злы на меня. И они правы. Я так сильно строил из себя недосягаемого, что сломал его. Джин вздохнул, снял патчи и подошел к младшему другу, ободряюще положив руку ему на плечо. — Тэхёни, ты не идиот. Ты просто трус. — Ну спасибо — Издал отчаянный смешок Тэхён. — Не перебивай меня. Так, где я остановился.. — Там, где обозвал меня трусом — напомнил ему Ким. — Спасибо. Короче, Ты так долго прятался за своей холодностью, потому что боялся, что чужое тепло сделает тебя уязвимым. А Чонгук — он как солнце. От него нельзя защититься зонтиком. Ты вчера принял букет от Соджуна на глазах у всех. Чонгук ведь тоже это видел. — Я отказал Соджуну, хён! — Тэхён резко поднял голову, в его глазах стояло отчаяние. — Я вернул ему этот букет через пять минут, когда все вышли! Я сказал, что меня не интересуют отношения с ним. Но Чонгук этого уже не видел... Он ушел раньше. — Ну так иди и скажи это ему, — просто ответил Джин, тепло улыбнувшись. — Хватит быть ледяной королевой, Ким Тэхён. Купи его дурацкий сок, надень его свитер и иди возвращать своего дизайнера. Пока его не утащил кто-то менее пугливый. *********** Спустя полчаса Тэхён стоял у автомата с напитками в центральном холле. Но в этот раз он не смотрел на кофе. Нажав на кнопки, он дождался, пока в отсек с глухим стуком упадут две яркие бутылочки с готовым апельсиновым соком. Свежевыжатого у него не было, но это был его первый, неуклюжий шаг. Зажав бутылочки в руках, Тэхён решительным шагом направился в корпус факультета дизайна —территорию, где он никогда раньше не появлялся. В мастерской пахло растворителем, свежей древесиной и штукатуркой. Студенты возились вокруг огромных подрамников. Чонгук сидел в самом углу у окна, спиной к двери. На нем были натянуты защитные нарукавники, а перед ним стоял чистый белый холст. Он просто сидел с кистью в руке, не делая ни одного мазка, и смотрел в окно на серый весенний дождь. Тэхён глубоко вздохнул, усмиряя бешено колотящееся сердце, и прошел через всю мастерскую. Шум шагов заставил Чонгука обернуться. Увидев Тэхёна, младший вздрогнул. Он инстинктивно сжался, словно ожидая очередного строгого выговора за нарушение границ. Чонгук быстро поднялся со стула и сделал привычный уже шаг назад. — Ким Тэхён-хён? Вы... что вы здесь делаете? Если вы насчет проекта, то оценки уже выставили, профессор Мин... Он не успел договорить. Тэхён сделал широкий шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума — до тех самых опасных двадцати сантиметров, от которых раньше бежал. С глухим стуком он поставил на рабочий стол Чонгука две бутылки апельсинового сока. — Это тебе, — выдохнул Тэхён. Его голос слегка дрожал, теряя всю свою хваленую партитурную точность. — Витамин С полезен для связок. А ты вчера весь день молчал. Чонгук ошеломленно перевел взгляд с бутылок на Тэхёна. Его губы дрогнули. — Хён, не надо... Я же сказал, что больше не буду лезть к тебе. Тебе не обязательно делать это из жалости или вежливости. Я всё понял. Я знаю, что вел себя навязчиво, и тебе было некомфортно... — Замолчи, Чон Чонгук, — перебил его Тэхён. Он протянул руку и крепко, отчаянно схватил Чонгука за края его серой толстовки, притягивая чуть ближе к себе. — Замолчи и послушай меня. Ты не вел себя навязчиво. Точнее, вел, но... мне никогда не было тошно из-за тебя. Я просто дурак. Я так долго привыкал быть один, что твоя искренность меня напугала. Я включал этот чертов холод, потому что понятия не имел, что делать с сердцем, которое начинает стучать как сумасшедшее каждый раз, когда ты улыбаешься. Чонгук замер, боясь пошевелиться, боясь даже вздохнуть. Его глаза округлились, в них медленно, крупица за крупицей, начинал возвращаться прежний, золотистый свет. — Хён... ты... — И еще кое-что, — Тэхён сглотнул, чувствуя, как к ушам приливает густая краска, но упорно продолжал смотреть Чонгуку прямо в глаза. — Насчет вчерашнего. Те цветы от Соджуна. Я отказал ему, Чонгук. Сразу же, как только ты ушел. Я вернул букет и сказал, что он мне не интересен. Потому что... потому что мне не нужны идеальные третьекурсники с лилиями. Мне нужен один невыносимый дизайнер, который приносит мне сок. В мастерской, казалось, остановилось время. Тэхён тяжело дышал, всё еще сжимая пальцами ткань чужой толстовки. Он только что полностью разрушил свою броню, оставшись перед младшим абсолютно беззащитным. Чонгук смотрел на него несколько долгих, мучительных секунд. А затем его лицо медленно озарилось той самой — яркой, солнечной, сумасшедшей улыбкой, от которой на факультете искусств плавились стены. Его глаза превратились в аккуратные полумесяцы. Чонгук накрыл ладонями руки Тэхёна, всё еще державшие его толстовку, и тихо, но с огромным облегчением рассмеялся: — Хён... А этот магазинный сок, он ведь с сахаром. Ты же знаешь, что я признаю только натуральный? — Чонгук, я тебя сейчас ударю, — проворчал Тэхён, но его губы против воли растянулись в ответной, мягкой и счастливой улыбке. Лёд окончательно растаял, уступая место настоящему, шумному весеннему теплу. Домой они возвращались вместе под одним большим черным зонтом Тэхёна. Чонгук снова шел неприлично близко, то и дело задевая Тэхёна плечом, и без умолку болтал о новом концепте для летнего фестиваля. На Тэхёне был надет тот самый черный свитер младшего, и пахло от него теперь не только апельсинами, но и абсолютным, долгожданным покоем. На кухонном столе в квартире Тэхёна теперь официально стояли две новые бутылочки сока, а старая записка из урны была бережно разглажена и спрятана в нотную тетрадь с финальной, идеальной партитурой.