Люцид

Утро началось обычно. Гермиона спустилась в Большой зал, взяла чай и тост, нашла свободное место за столом добровольцев. Вокруг гудели голоса, кто-то обсуждал планы на день, кто-то жаловался на нехватку материалов. Обычный рабочий шум. Она не сразу заметила, что стол осуждённых почти пуст. — Сегодня северное крыло, — раздалось над ухом. Невилл подсел рядом с кружкой кофе. — Там самые сложные завалы. Говорят, Малфоя туда отправили. Гермиона сделала вид, что её это не интересует. — Почему именно его? — Он единственный, кто разбирается в тёмной магии на таком уровне. Авроры сказали, что некоторые обломки до сих пор фонят. Лучше пусть он рискует, чем кто-то из наших. Логично. И цинично. Она допила чай и отправилась в своё крыло. Но ноги, словно сами, привели её к северной лестнице. Она не собиралась за ним следить. Просто хотела убедиться, что всё в порядке. Группа осуждённых под надзором троих авроров разбирала завалы во внутреннем дворе, у входа в разрушенную башню. Работа шла медленно: камни были тяжёлыми, магию разрешали использовать только под контролем. Драко стоял чуть поодаль от остальных. В руках он держал палочку, единственный раз, когда ему разрешали её касаться и направлял луч на груду обломков. Камни медленно поднимались в воздух, но движения его были замедленными, будто он работал во сне. Гермиона остановилась у арки, откуда было видно всё. Она знала, что не должна здесь находиться, но не могла заставить себя уйти. Драко выглядел ужасно. Даже с расстояния было видно, как он бледен. Мантия висела мешком, плечи опущены, каждое движение давалось с трудом. Но хуже всего было лицо: осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, которые не мог скрыть никакой свет. Рядом с ним, чуть в стороне, маячил Тео. Он не работал, просто стоял и смотрел на Драко, на авроров, на неё. На секунду их взгляды встретились, и Тео отвернулся первым. Она перевела взгляд обратно на Драко. И увидела, как он замер. Камень, который он поднимал, рухнул вниз с глухим грохотом. Палочка в его руке дрогнула, луч погас. Драко застыл. Его голова медленно повернулась в сторону, где никого не было. Плечи напряглись, спина выпрямилась слишком резко, будто он приготовился к удару. Губы зашевелились быстро, беззвучно. Потом он отступил назад. Один шаг. Второй. Рука с палочкой дрожала, и он выставил её вперёд, туда, где была пустота. Аврорам было не до него: они следили за остальными. Только Тео напрягся, сделал шаг в его сторону, но остановился. — Малфой? — позвал Тео тихо. Драко не ответил. Он вздрогнул, но глаза всё ещё смотрели в пустоту перед собой. Лицо исказилось, в нём смешались страх и узнавание. Левая рука дёрнулась к предплечью, пальцы впились в манжету. — Нет, — выдохнул он. — Я не могу сделать это снова… я не… Аврор Хамфри, стоявший ближе всех, поднял голову: — Малфой? Всё в порядке? Драко не ответил. Он пятился, прижимая палочку к груди, и мотал головой. — Не заставляй… — прошептал он. — Я не могу… — Малфой! — уже громче позвал Тео. Драко вздрогнул. Поднял палочку. Смотрел на пустое место перед собой, глаза расширены от ужаса. На секунду его взгляд задержался на Хамфри, но Гермиона ясно видела: он видел не его. Кого-то другого. — Не надо! — крикнул он вдруг. — Я не буду! — Малфой, убери палочку! — рявкнул старший аврор. Драко не слышал. Замер на мгновение, глядя в пустоту, и взмахнул палочкой. — КОНФРИНГО! Красная вспышка ударила Хамфри в плечо. Взрыв разметал камни, аврора отбросило на несколько метров. Он рухнул, и кровь хлынула так быстро, что Гермиона не сразу осознала увиденное. На мгновение она застыла. А потом что-то внутри щёлкнуло. Она бросилась к раненому, упала на колени, не чувствуя, как острые камни впиваются в кожу. Ладони засветились, она действовала на автомате. Рана была глубокой, рваной. Под её пальцами края расходились, кровь заливала всё вокруг. Она слышала крики, топот, команды, но не поднимала головы. Только работала, удерживая рану. Позади неё Драко стоял, глядя на свою палочку. Пальцы его дрожали. — Я… — выдохнул он. — Я не… это не я… Палочка выпала из его рук. Он согнулся, будто его ударили в живот. — Я не хотел. Я не хотел. Тео рванул к нему, но его перехватили. Аврор преградил путь. — Не трогайте его! — крикнул Тео. — Заберите палочку! — Вызывайте помощь! Драко схватили. Он опустил глаза на свои ладони — пустые, дрожащие — и повторил: — Не хотел… я не хотел… Ему заломали руки за спину, но он даже не дёрнулся. Хамфри унесли в больничное крыло. Двор опустел. Гермиона поднялась с колен. Руки были в чужой крови. Она зашла в ближайший туалет, включила воду, сунула ладони под ледяную струю. Кровь смывалась медленно, разводилась розовыми разводами по белому фарфору. Она тёрла, пока кожа не покраснела, но запах — металлический, тягучий — остался. Подняла голову к зеркалу и на секунду не узнала себя. Бледное лицо, мокрые пряди у висков, на лбу капли воды. Вдруг стены качнулись. В ушах снова зазвучал крик, который она не могла забыть. Перед глазами мелькнуло его лицо, искажённое ужасом, и луч Конфринго, рванувший вперёд. Потом вода в раковине перестала шуметь. Она стояла, вцепившись в края раковины, пальцы побелели. В груди колотилось, но она заставила себя выдохнуть. Выключила кран, вытерла руки о мантию и вышла. В коридоре её почти сразу перехватил аврор. — Мисс Грейнджер, — сказал он без предисловий. — Директор ждёт вас. Просила подойти немедленно. Гермиона кивнула и пошла за ним. В голове всё ещё крутились обрывки: крик, вспышка, его лицо, когда он смотрел на свою палочку. И его голос: «Я не хотел». Она вошла в кабинет Макгонагалл. Директор сидела за столом, лицо серое от усталости. — Мисс Грейнджер, — сказала она без предисловий. — Расскажите, что вы видели во дворе. Всё, что помните. Гермиона села и рассказала всё как было: как Драко замер, глядя в пустоту перед собой, как кричал и взмахнул палочкой. Она не утаила ничего, кроме собственного страха. Макгонагалл слушала молча, её лицо становилось всё мрачнее. — Завтра утром прибудут авроры из Министерства. Мистера Малфоя заберут под стражу. — Она помолчала. — Если вы хотите поговорить с ним, сделайте это сегодня. Сейчас. Это ваш последний шанс. — Вы пустите меня? — Я предупрежу охрану. — Макгонагалл смотрела на неё долгим взглядом. — Идите. И, что бы вы ни хотели узнать, спросите сегодня. Завтра может быть поздно. Гермиона вышла из кабинета и остановилась в коридоре. Тео стоял у стены, прислонившись плечом к камню. Увидев её, выпрямился. Лицо бледное, глаза красные, воспалённые. Он ничего не сказал, посмотрел на неё. Потом отвёл взгляд, шагнул к двери кабинета и вошёл, не постучав. Гермиона пошла к лестнице, ведущей в подземелья. Шаги гулко отдавались от каменных стен. Она не знала, что скажет. «Зачем ты это сделал?» — слишком прямо. «Ты понимаешь, что теперь будет?» — бесполезно. Она не знала, зачем вообще идёт. Может, хотела увидеть его глаза. Может, хотела убедиться, что он всё ещё здесь. А может, просто не могла не пойти. Авроров у входа в подземелья было двое. Старший, коренастый мужчина, тот самый, что командовал во дворе, хмуро оглядел её, но пропустил: — Макгонагалл предупредила. Пять минут. Я буду за дверью. Камера была в самом конце коридора. Со стен сочилась влага. Тяжёлая дверь с магическим замком; аврор отпёр, пропустил её внутрь и остался снаружи. Драко сидел на узкой каменной скамье, привалившись спиной к стене. Без мантии, в одной рубашке, бледный до синевы. Руки лежали на коленях. Он не поднял головы, когда она вошла. Гермиона села напротив. — Что ты видел там, во дворе? Перед тем как ударил Хамфри. Он не ответил. Смотрел в стену, пальцы неподвижно лежали на коленях. — Драко. Я видела твоё лицо. Ты говорил с кем-то. Он поднял голову, посмотрел на неё. Взгляд тяжёлый, воспалённый. — Это не важно, — сказал он тихо. — Ничего не меняет. Она хотела спросить ещё, но он смотрел в пол, не шевелился, и она видела, что он не ответит. Челюсть сжата, плечи напряжены, он отгородился. Драко молчал. Потом его рука дёрнулась, нервно, и потянула манжету вверх. Ткань скользнула, обнажая предплечье. Метка была тёмной, почти чёрной. Он заметил её взгляд и резко, почти судорожно, отдёрнул рукав, прижимая руку к колену. — Что это? — спросила она тихо. — Ничего, — сказал он слишком быстро. Она не отступила. Протянула руку, взяла его за запястье, он дёрнулся, но она держала крепко. Задрала рукав сама. Метка была тёмной, почти чёрной. Кожа вокруг неё покраснела, воспалилась, и от самого рисунка расходились тонкие тёмные линии, вены, проступающие под кожей и тянущиеся вверх, к локтю. Она никогда не видела ничего подобного. — Прекрати, — сказал он жёстко, вырывая руку. Она ударилась о каменную стену. — Не трогай меня. — Ты говорил мадам Помфри? — Что она сделает? — голос сорвался на хрип. — Даст успокоительное? — Драко... — Я не хочу говорить об этом, — сказал он, и в голосе его появилась злость. — Ты не сможешь мне помочь. Просто уйди. Он отвернулся к стене. Плечи напряглись, пальцы сжались в кулак. Тишина стала окончательной. Она постояла ещё секунду, глядя на его спину. Потом развернулась и вышла. Дверь закрылась за ней с глухим стуком. Аврор загрохотал замком. Гермиона постояла, прижав ладонь к холодному шершавому камню. Чувствовала, как холод въедается в пальцы. Потом развернулась и пошла по коридору. Шаги гулко отдавались от стен, факелы чадили. Она слышала от Гарри — в подземельях оборудовали отдельный корпус для условно осуждённых. Длинный, сырой коридор, узкие двери с инициалами на металлических табличках. Воздух здесь был тяжелее, чем в остальных подземельях, пахло чем-то затхлым, как в погребе, который давно не проветривали. Она остановилась у двери с буквами «Д. М.». Ручка не была заперта. Гермиона толкнула дверь и вошла. Комната оказалась маленькой, почти пустой. Узкая кровать с серым одеялом, стул, стол, на стене, пустая вешалка. Никаких личных вещей, ни книги, ни фотографий, ничего, что бы это место было чьим-то домом. Комната выглядела как временное пристанище, место, где не собирались задерживаться. Она подошла к столу. На нём лежали несколько предметов, небрежно, будто кто-то не хотел их здесь видеть, но не мог убрать. Три пузырька с тёмным зельем. Она узнала их по цвету — сон-без-сновидений, тот самый, который Тео передавал ему тайком. Рядом, старая газета, сложенная в несколько раз. Гермиона развернула её и увидела заголовок: «Суд над Люциусом Малфоем: падение или перерождение?» Она пробежала глазами первые строки, текст был сухим, официальным, без эмоций. Гермиона отложила газету в сторону. Под ней лежал конверт. Бумага была плотной, дорогой, с гербом Малфоев на обратной стороне. Конверт был надорван. Она взяла его, провела пальцем по неровному краю, бумага была плотной, почти грубой, и оставляла на коже лёгкий след. И последнее — маленькая коробка с упаковкой. Она открыла её, внутри лежали сладости. Дорогие, в прозрачной обёртке, явно из какого-то маггловского магазина. Упаковка была не вскрыта. Гермиона смотрела на неё, и внутри что-то сжалось. Она представила, как мать Драко — Нарцисса, собирала эту посылку. Выбирала сладости, упаковывала их, отправляла сыну, который даже не открыл их. Она взяла флаконы с зельем, сунула их в карман и вышла из комнаты. Она поднялась по лестнице, миновала два пролёта и уже в переходе заметила знакомую фигуру. Тео стоял у входа в подземелья, прислонившись плечом к сырой стене. Коридор здесь был холодным, пахло мокрым камнем и факельным маслом. Где-то в глубине капала вода, ровно, монотонно, будто отмеряла время. — Ты знаешь, что с ним происходит? — спросила она. Тео повернул голову. Глаза красные, под ними тени, руки безвольно висели вдоль тела. Он сжимал и разжимал пальцы, будто пытался согреть их. — Я знаю, что он не спит, — сказал он тихо. — Что его мучают кошмары. Что он почти не ест. Больше он мне не говорит. — Я видела, как ты даёшь ему зелья. Ты уверен в них? Тео опустил глаза в пол, помолчал. Потом провёл ладонью по лицу, медленно, будто хотел стереть усталость. — То, что даёт Помфри, перестало помогать на первой же неделе. Мои были сильнее. Какое-то время работали. — Он выдохнул, тяжело. — Теперь и они не помогают. — Они не помогли, — сказала она. Он поднял на неё глаза. В них не было злости, только глухая усталость. — Я уже понял. — Он потер пальцы, и она заметила, что они дрожат. — Я просто хотел помочь. Она смотрела на его дрожащие пальцы, на то, как он сжал их в кулак, пытаясь остановить дрожь. Она перевела взгляд на его лицо и вдруг подумала: а что, если он врёт? Всё это — «я просто хочу помочь» — может быть правдой. А может быть, он просто хочет, чтобы она так думала. Она ещё не знала, зачем он здесь на самом деле. Но что-то мешало ей поверить ему до конца. — Зачем ты здесь? — спросила она. Тео поднял голову. Она видела, как он сжал челюсть. — Ты единственный слизеринец среди добровольцев. Все остальные, по принуждению. А ты приехал сам. Он усмехнулся, беззвучно, одними губами, будто не хотел этой усмешки, но она сорвалась. — Я тоже не по своей воле. Он замолчал. Смотрел в стену, плечи опущены. — Знаешь, каково это, когда твой отец — осуждённый Пожиратель смерти? — спросил он тихо, не оборачиваясь. — Я не выбирал его. Но я живу с этим. И я хочу помочь Драко, потому что он тоже не выбирал. Гермиона смотрела на него, чувствуя холод, поднимающийся от пола. Вдоль стен капала вода. — Ты видел его руку? — спросила она. Тео нахмурился: — Какую руку? — Метка. Она почернела. Кожа вокруг воспалилась, вены потемнели. Он прячет её. Он качнул головой, и в его взгляде мелькнул испуг, быстрый, почти незаметный, но она успела его заметить. — Он не говорил мне. Тео отвернулся к стене, упёрся в неё ладонью. Она слышала, как он дышит — тяжело, неровно. Тишина стала давящей, почти осязаемой. — Хамфри увезли в больницу Святого Мунго, — сказал он, не оборачиваясь. — О его состоянии ничего не известно. Если выживет — есть шанс. Если нет… Он оттолкнулся от стены и ушёл, растворившись в темноте коридора. Гермиона осталась одна. Она смотрела ему вслед и не могла отделаться от мысли: он что-то скрывает. Не обязательно плохое, но то, о чём не говорит. Может, про Драко. Может, про себя. Она не знала, зачем он на самом деле здесь, среди добровольцев, когда мог бы быть где угодно. Может, он говорил правду. А может, это было слишком правильно, чтобы быть искренним. Она стояла в тишине, чувствуя, как холод от каменных стен поднимается к лицу. Где-то далеко хлопнула дверь. Она сжала пальцы в кулак и разжала. Потом развернулась и пошла к лестнице. Ноги сами понесли её наверх, мимо второго этажа, мимо третьего. Она не думала, куда идёт. Просто не могла сидеть на месте. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Седьмой этаж. Место, где когда-то была Выручай-комната. Коридор был пуст и тёмен. Только тусклые факелы горели на стенах. Она шла медленно, прислушиваясь к тишине. И вдруг остановилась. У стены, там, где когда-то открывался проход, что-то блеснуло в свете факела. Она подошла ближе, присела на корточки и протянула руку. Металлическая петля лежала на полу, чуть присыпанная пылью, будто её обронили недавно. Она подняла её и повертела в пальцах, тяжёлая, старая, с остатками стёртой резьбы. Точь-в-точь такая же, как та, что она видела у Драко: тёмный металл, серебристая рябь по краю, неразборчивые руны. Она легла в ладонь и сразу стала тёплой, будто отозвалась на прикосновение. Гермиона сжала её в кулаке. Металл пульсировал, или ей только казалось? Она поднесла петлю ближе к факелу, разглядывая руны. Она требовала, чтобы Драко сдал свою в отдел артефактов. А теперь у неё в руках была точно такая же. Если она оставит её у себя, она станет такой же, как он. Но если сдаст — может потерять единственную нить, которая связывала всё это с ним. Где сейчас вторая петля? Может, Драко успел её спрятать. Может, авроры в суматохе не нашли её. Но они точно её найдут. Ей нужно было узнать, почему он не хотел её отдавать. Что такого в этом куске металла, что он рисковал всем. Она сунула находку в карман и пошла дальше. Завтра она свяжется с Гарри. Попросит его проверить, что это за артефакт. Может быть, он сможет понять, почему Драко так держится за него. И почему она не может просто отдать его аврорам. Где-то в замке часы пробили полночь. Гермиона остановилась, прислушиваясь к глухому бою. Она подумала о Тео. Он сказал, что хотел помочь. Может быть, это и правда. Но она не могла отделаться от мысли, что он что-то скрывает. Она тронула петлю в кармане. Металл всё ещё был тёплым, даже сквозь ткань мантии. Гермиона вышла из коридора и медленно побрела по лестнице. Шаги отдавались в тишине глухо, ноги гудели, плечи тянуло вниз. Она почти не помнила, как миновала переходы, как поднялась на нужный этаж, как толкнула дверь своей комнаты. Всё это случилось само собой, на автомате. В спальне было тихо. Пусто. Гермиона была рада, что никого нет. Не придётся отвечать на вопросы, объяснять, почему у неё такой вид. Сняв мантию, повесила на спинку стула. Легла на кровать, уставилась в потолок. Но сон не шёл. Перевернулась на бок, потом на спину, глаза слипались, а тело не отпускало напряжение. В ушах всё ещё звучал тот крик, перед глазами стояло его лицо. Тогда она села. Посидела так, глядя в стену, чувствуя, как в груди всё ещё бьётся тяжело и неровно. Потом вытащила из кармана флакон с зельем. Тёмное стекло, гладкое, холодное, идеально лежащее в ладони. Поднесла к свету, жидкость внутри казалась почти чёрной, лишь в глубине мелькнул маслянистый отблеск. Она не хотела беспокоить мадам Помфри — та и так работала до изнеможения. А усталость — это не рана. От неё не лечат в больничном крыле. Отвинтила пробку. Запах горький, с металлическим оттенком. Сделала глоток, зелье обожгло горло, прокатилось вниз тёплой, густой волной. Поморщилась, но не остановилась. Через несколько мгновений тепло разлилось по телу, оседая в плечах, в шее, в кончиках пальцев. Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Тьма пришла быстро. Глубокая, тягучая, без сновидений.