Монстр

      Лопата с глухим звуком входит в землю, разрезая почву, а после поднимает её, увеличивая яму и перекладывая грунт в сторону. Движения резвые, с напором и силой. Яма нужна достаточно большая и глубокая, не под гроб, конечно, но и далеко не маленькая. Пальцы сильнее сжимают деревянную ручку, делая очередной заход в землю. Яма уже была где-то на половину от нужного размера, усталость чувствовалась. Оказалось, копать не так то и просто. Джаст вообще не понимал до сих пор до конца, как оказался в такой абсурдной ситуации. Глубокая ночь, лес, а он копает буквально могилу для расчленёного трупа. Просто чудесно. Как его вообще так угораздило попасть? Он и сам не понимал, до сих пор не понимает, как его парень, с которым он жил вместе уже больше двух лет, внезапно оказался настоящим монстром, едящим людей! Пожалуй, это был самый страшный день в его жизни, что помнится будто произошёл вчера.       Это был обычный вторник. С этого дня Джаст ненавидел вторники. Ничего не предвещало беды. Он был на последнем курсе заочки и возвращался домой из универа. Почему-то его дипломному руководителю очень нравились личные встречи, вместо того, чтобы написать сообщение с правками. Энди это раздражало, но выбирать не приходилось. Сегодня он даже возвращался намного раньше, чем обычно, по не самой приятной причине. Его просто прогнали со словами, что на него сейчас нет времени и вообще его работу не смотрели, сказать нечего. Нельзя ведь было заранее написать, чтобы он не приходил зря. Впрочем, так было даже лучше. Он уже представлял, как приляжет на мягкую кроватку, ещё часик поспит, а потом может сходит в магазин и сделает ужин к возвращению своего парня с работы. Алфёдов работал менеджером в каком-то офисе, Джаст не помнил, да и не сильно вникал чем там эта компания занимается, сплетен из офиса ему было вполне достаточно и без подробной информации. По-началу это казалось чем-то неправильным что ли? Плохо ведь обсуждать и осуждать кого-то за спиной, но он быстро втянулся. Оказалось интересно иногда узнавать о том, как живут люди с ипотекой и тремя детьми, и какие у них там драмы, похлеще сериалов. Парень даже задумался о том, чтобы сегодня немного поработать, сесть за код, пусть у него и был официальный отгул из-за учёбы, но может после сна настроение будет получше. Он не загадывал, сейчас ему хотелось прилечь и хотя бы подремать часик. Дорога до дома заняла чуть меньше часа. Пробки рассосались к этому моменту, хотя в ту сторону то же расстояние заняло почти в два раза больше времени. Хоть что-то радовало. Ключи от съёмной квартиры тихо и легко входят в скважину. Тишина подъезда расслабляет окончательно. В квартире тоже тихо, Алфёдов ведь на работе. Дверь даже не скрипит, тихо открывается и также тихо закрывается, лишь щёлкнув замком. Парень на ходу снимает кроссовки и тут же замечает странность. Чужие кроссовки были на месте. Энди брови вскидывает, смотрит на чужую обувь, как баран на новые ворота, оборачивается и тут же замирает. Из коридора было хорошо видно почти всю кухню, кажется излишне хорошо. Взгляд упирается в чужую спину, будто его парня. Нет, это не может быть его парень! Тело какое-то слишком вытянутое, ноги и руки слишком длинные, оно сгибается над столом копошится там тихо, почти беззвучно, а из-за него, этого существа, на столе виднеется что-то совсем странное. Каштановые короткие волосы, будто чужая макушка. Это голова? Джаст только сейчас вдруг слышит новый звук, будто его только что включили, но он был всё это время. Кап кап. Со стола капает что-то красное. Это кровь? В груди всё сжимается. Страшно. Это ведь сон, да? Просто плохой сон! Мозг не хочет верить в то, что видят глаза. Кап кап. Со стола продолжает капать. Этот звук внезапно давит на голову, будто сжимает в тиски, раздражает нервную систему. Сердце колотиться в ушах, между этими ритмичными каплями. Тук-тук, кап, тук-тук, кап. Что делать? Бежать? Что это за тварь вообще?! Как это возможно?! У Джаста нет ни одного ответа, но есть лишь одно осознание – его ещё не услышали. Монстр в двух метрах от него был слишком увлечён чем-то или кем-то на столе, что совсем не услышал открытия двери и шорохов за спиной. Надо бежать! Точно надо бежать, прямо сейчас разворачиваться и бежать, пока его не заметили и он сам не стал следующей головой на столе. Парень делает тихий шаг назад, судорожно пытается нащупать ручку двери за своей спиной, взгляд не отводит от чудовища на кухне его собственной съёмной квартиры. Рюкзак на одном плече съезжает с него, так не вовремя, как в дешёвых ужастиках! Джаст начинает проклинать этот рюкзак, эту дверь, себя, да всё на свете, потому что продолжает беспорядочно водить рукой по двери, боится отвернуться хоть на секунду, склоняется в сторону, прижимает рюкзак за лямку к себе. Он тихо, почти бесшумно скатывается на локоть. Дзинь. На стенке рядом звенят ключи, стукаются друг о друга, нарушая тишину квартиры. Джаст замирает, мимолётный взгляд рефлекторно бросает, видит как колышутся на крючке Алфёдовские ключи, которые всё-таки задел его рюкзак. Монстр перед ним останавливается. Он двигался, пусть и стоял на месте, по локтям было видно, что он там что-то делает, но тут замирает, прислушивается. Энди дыхание задерживает. Только не оборачивайся, только не оборачивайся, только не оборачивайся, только не оборачивайся, только не оборачивайся, только не оборачивайся, только не оборачивайся, только не оборачивайся, только не оборачивайся, только не оборачивайся, только не оборачивайся. Парень всё видит будто в замедленной съёмке. Существо немного выпрямляется, кажется медленно становится выше, головой почти касается люстры над потолком и также медленно голову поворачивает к выходу. Кажется, сердце пропускает удар. Тварь оказывается в пол оборота, смотрит на него, лицо белое, вытянутое, очень похоже на человеческое, на лицо его парня, но рот неестественно широкий, зубы острые, их как будто и нет вовсе, как и губ, лишь заострённые концы с двух сторон приоткрытого рта. Он весь в крови: рот, белая рубашка, руки. Чёрные глаза смотрят не моргая, монстр перед ним тоже почему-то замирает, брови поднимает. Сердце бешено колотится в груди. Неужели это конец? Что это вообще такое? Почему оно выбрало именно его? – Джаст? – Вдруг тварь начинает говорить его голосом, но не привычным, неправильным, искажённым, будто рычащим. По имени зовёт, а самого Джаста холодный пот берёт. Оно сожрало его парня? Жрало кого-то ещё и сейчас добьёт ещё и его самого?       Парень вжимается спиной в дверь, сдвинуться от страха не может с места, судорожно пытается думать, но мозг выдаёт лишь ошибку. Ему ведь всего лишь нужно повернуть замок, дёрнуть ручку и переступить порог, захлопнуть дверь и бежать-бежать-бежать, но он не может и пальцем пошевелить. Кажется будто проходит час, но на деле всего секунда, прежде чем монстр вдруг снова отворачивается, будто осознав как выглядит, вдруг прокашливается, как человек, как очень знакомый человек. – А что ты тут делаешь так рано? – Говорит его голосом, привычным, нормальным, совершенно обычным, с той самой испуганной интонацией.       Джаст звук издаться боиться. Вот эта тварь говорит голосом Алфёдова, вот эта страшилища как из фильмов ужасов. Да он ни в жизни в эту хуйню не поверит! Хотелось так и сказать, но даже открыть рот не выходило. Может оно и к лучшему? Может эта тварь поверит, что Энди идиот, отпустит его из квартиры и больше он никогда сюда не вернётся? Мозг судорожно план пытается придумать, как отсюда убежать побыстрее, но тело всё равно не слушается. Монстр почему-то тоже ничего не делает, замирает спиной к нему, молчит совсем не долго и вдруг снова говорит. – Ладно, я всё тебе объясню, только дай мне минуту привести себя в порядок. – И говорит оно так правдоподобно, будто это правда Алфёдов наделал какой-то хуйни и теперь ему придётся оправдываться. Звучит нервно, в точности как Алфёдов, когда нервничает! – С хуёв я тебе верить должен?! – Парень вскрикивает, слова сами вырываются из рта, совсем не проходя через перегруженный страхом мозг, только после их произнесения, Джаст осознаёт, что закапывает себя. – Я понимаю ты напуган. – Тварь делает паузу, совсем небольшую. – И растерян, и надумал себе уже всего. – И вдруг чудовище вновь приходит в движение, длинную руку вытягивает за спину и вовсе дверь на кухню закрывает, оставляя стоять Джаста в коридоре и продолжая говорить. – Но если я вру, какой мне смысл оставлять тебя в живых? –       Энди задумывается. Кажется, закрытая дверь между ними его немного успокаивает. Мозг не может придумать оправдание такому странному поведению “монстра”, в фильмах ведь совсем не так. А вдруг тварь просто играет с ним, хочет усыпить бдительность, подобраться ближе и насладиться чужим страданием? Его ответа никто не дожидается. Вдруг на кухне включается вода. Сказать, что Джаст ахуел в этот момент, это вообще ничего не сказать. В этот момент он совсем ничего не понимает. Мозги пытаются собрать в логичную цепочку всё произошедшее, но получается лишь отвратительная каша. Сердце понемногу успокаивается даже, но совсем ненадолго. Вода выключается и вдруг снова становится страшно. Он с места ни на миллиметр не сдвинулся, так и вжимался во входную дверь спиной, не успел ничего придумать, куда деваться. – Бля-я. – Из-за двери доносится совсем привычный голос его парня. Он тянет мат шёпотом. – Весь пол нахуй, пиздец. – Ругается тихо, привычно, и сейчас Джаст нихуя не понимает, потому что ну зачем монстру так притворяться. Ради чего? – Ладно, похуй, потом. – Вздыхает тихо, но в звенящей тишине квартиры это слышно было всё равно.       За дверью снова становится тихо. Не слышно совсем ничего, ни шагов, ни чужого голоса. Джаст не может сдвинуться. Ему страшно. В любой момент дверь может открыться, а за ней будет стоять это. Это, что очень умело сейчас притворяется его парнем. И у Энди в голове не укладывается, что за хуйня здесь происходит. Он правда спит? Сон из триллера стал просто каким-то странным? – Хочешь взять нож? – Голос из-за двери вырывает из потока мыслей, предлагает странные вещи, абсолютно привычный голос Алфёдова, напряженный, но нормальный. – С ним будет не так страшно? – Будто тут же оправдывает своё странное предложение. – Хочу! – У парня голос снова срывается на вскрик, он совсем не думает, выпаливает ответ без какой-либо обработки.       С той стороны снова тихо вздыхают. Слышатся шаги, обычные, тихие, сначала уходящие вглубь кухни, потом обратно к двери. Ещё секунда и вот большой кухонный нож вылетает из щели под дверью, останавливается на середине коридора. И вдруг Джаст будто снова может контролировать своё тело, хотя скорее оно его и контролировало. За секунду и один большой шаг, парень оказывается рядом и тут же нож поднимает, сжимает в руке, стоя перед закрытой дверью на кухню, единственной преградой между ним и чем бы то ни было. Оно молчало, ждало реакции? Джаст пытался понять, но получалось так же с трудом. Ни одно событие сейчас не проходило фильтр логики, выходило за грань абсурда. Что думать? Что делать? Почему эта тварь продолжает притворяться его парнем, даёт мнимое ощущение безопасности? Игра занимающая слишком много времени и выглядящая слишком бессмысленно. Рука сжимает нож сильнее. Взгляд на него опускается. Чистый блестящий нож, самый большой из кухонного набора, заточенный, острый. Он вселяет чувство защищённости. Вонзить такой в кого бы то ни было будет достаточно, чтобы хотя бы выиграть время. Взгляд снова на дверь поднимается, она закрыта, за ней молчат, а ещё больше ничего не капает. Вдруг Джаст осознаёт, что наступила полная тишина. – Выходи! – Говорит твёрдо, даже на вскрик не срывается. Нож в руке придаёт уверенности, смелости. Наверное, ему не стоило этого говорить, потому что от одного воспоминания вида этого чудовища кровь застывала в жилах, но он уже сказал. По ту сторону снова тихий вздох слышится. – Хорошо, я выхожу. – Звучит всё также обычно, обречённо, но нормально, как Алфёдов. Джаст знал эту интонацию, слышал не первый раз. В ней слышалось напряжение, тревога, сложно было не уловить. Монстры вообще могут настолько копировать чужие голоса?       Ручка медленно опускается. Джаст несколько больших шагов назад делает, голову поднимает, ожидает встретиться с этим лицом к лицу. Дверь открывается на секунду лишь наполовину и из-за неё вдруг показывается Алфёдов. Обычный Алфёдов, его парень, такой же как и этим утром перед уходом. Он выходит в коридор, дверь за собой закрывает и останавливается на месте. Совершенно нормальный, обычный Алфёдов, вот только вся его рубашка в крови, весь белый воротник сейчас ярко красный, почти сливается с галстуком. Он смотрит лишь секунду своими чёрными, совершенно обычными глазами, сталкивается с Джастовскими и отводит, руки за спину заводит. У него на лице написано, что ему стыдно, а ещё тревожно, за столько времени Энди стал хорошо считывать чужой язык тела, когда его парень переживает о чём-то, с ноги на ногу переминается, явно пальцы за спиной заламывает и взгляд не поднимает. Выглядит совершенно обычно, будто и не было секунды назад здесь никакого монстра. Джаст даже на секунду взгляд на дверь на кухню бросает, прислушивается. В квартире снова тишина, как и на кухне. Они оба молчат, стоят напряжённо друг напротив друга. Кажется, страшно здесь не только Джасту. – Чё за хуйня здесь творится? Ты.. это? – Энди спрашивает твёрдо, уже не так истерично, ему самому уже не так страшно, но собрать в кучу мысли всё ещё сложно. – Я понимаю ты растерян. – Алфёдов начать пытается, почти перебивает, но сам тоже запинается, вздыхает тяжело. – Просто выслушай меня. – Вздыхает и голову вовсе в сторону отворачивает. – Говори. – Джаст не выжидает длинную паузу. Ему больше не страшно, он хочет понять, а ещё у него в руке большой нож, весомый перевес в его сторону. Собеседник снова вздыхает тяжело. – То что ты видел. – Начинает нервно, пытается слова подобрать, снова замолкает на полуслове, злится на себя же, у него на лице написано. – Да, я монстр. – Выпаливает резко, почти зло, тут же продолжая. – Да, я врал тебе всё это время, скрывал это от тебя. Ну а что мне ещё оставалось? Как ты себе вообще это представляешь? «Привет, Джаст, мне надо с тобой серьёзно поговорить. Я короче на самом деле не человек и никогда человеком не было, в общем я страшный древний монстр». – Говорит будто на одном дыхании, лицо закрывает вдруг руками, потирает его абсолютно привычно, что-то бормочет неразборчивое. Совсем как Алфёдов, абсолютно привычно. – Пиздец блять. Ну почему ты вернулся так рано? – Задаёт тихий, абсолютно риторический вопрос себе в руки, на стену сзади спиной опирается, руки чуть опускает, взгляд поднимает меж пальцев, смотрит абсолютно расстроенно, будто заплачет сейчас.       А Джаст, честно говоря, нихуя не понял. Что? Его парень монстр? Что за бред? Это шутка такая? Вообще не смешная! Он готов был только что богу душу отдать, хотя в бога никогда и не верил! Как это вообще возможно? Этот бред не укладывается в голове и если бы не кровь на чужой рубашке, Энди наверняка бы усомнился в том, что видели его глаза. Алфёдов молчит, реакции ждёт, а парень напротив него вообще понять ничего не может. Что ему сказать? Как вообще реагировать? Он не верит. не может поверить в этот кошмар, который внезапно свалился ему на голову. Ему врали всё это время? Скрывали такое? А кровь? А голова? Это ведь был чей-то труп, да? Слишком много вопросов и совсем не исчерпывающий ответ. – Я нихуя не понял. Монстр? Монстров блять не существует! Если это шутка, то она нихуя не смешная блять. У нас на кухне чей-то труп блять? Ты ешь людей? – Энди выдаёт вопросы, что первые приходят в голову, наблюдает как на первом же чужие глаза снова убегают, прячутся. Алфёдов в стену вжимается, это видно. Внезапно они поменялись местами. Теперь боится монстр? – Ну да, но не совсем ем. – Он снова взгляд поднимает, видит неоднозначную реакцию на чужом лице, Джаст и сам не может сказать, что именно он чувствует сейчас по поводу ответа на его вопросы. – Слушай. Я не человек. Я монстр, если быть точнее снежный голем, которому далеко не одна сотня лет. То что ты видел, это моя полу-изначальная форма. Изначальная немного больше. – – Больше? – Удивление само собой слетает с губ тихо, перебивает чужой монолог. Вспоминать это было всё ещё жутко. – Да не важно как выглядит моя изначальная форма! – Монстр, раз он сам таким назвался, тут же с этой темы съезжает, рукой отмахивается вовсе, обе опуская от лица. – Понимаешь, это не прихоть, это вопрос выживания. Поддерживать человеческий облик отнимает достаточно сил, а если я совсем откажусь от человеческой крови, я просто растаю. – – Поэтому ты убиваешь людей? Чтобы пить их кровь? – Джаст перебивает, заставляет снова взгляд поднять на себя, на то как он хмурится, пытаясь обдумать сказанное. Алфёдов кивает молча, глаза опускает и пальцы заламывать собственные начинает, будто вывернуть наизнанку их пытается нервно. – Мне тоже это не нравится! Я не хочу убивать людей и я пытался. Правда пытался! Особенно когда мы съехались, пытался перебороть это, пытался заменить, я даже пытался пить кровь животных, но всё оказалось бессмысленно. Я не могу существовать без этого, это вопрос жизнь. Понимаешь?! – Нервничает, оправдывается, даже тон чуть повышает, снова взгляд поднимает в надежде увидеть понимание на чужом лице, но в очередной раз сталкивается с хмурым сложным выражением. Джаст может и понимает, но Алфёдов больше не видит в его глазах понимания, только недовольство, холод, хотя бы не страх. – И как часто ты таскаешь трупы в наш дом? – А сам Энди пытается понять, задаёт новый вопрос, неосознанно давит больше. Глаза напротив снова опускаются, прячутся от его глаз. – Раз в месяц где-то. – Лишь ответ. Правда, о которой никогда не хотелось говорить. Конец, к которому никогда не хотелось прийти. Пауза напряжённая, на мозг давит молчанием между ними. – Хорошо, раз ты монстр, убивающий людей, зачем тебе я? Зачем был весь этот спектакль? – Джаст произносит новый вопрос. Вопрос, который ставит точку в чужой голове. Он ведь знал, что именно так и будет. – Я хочу жить. – Отвечает тихо, голову не поднимает больше. – Жить как обычный человек: ходить на работу, зарабатывать деньги, вкусно есть, иметь друзей, любить. – И с каждым словом оправдывать то, что никогда не было ложью, становилось больнее, голос становился тише к последнему слову. – До этого я никогда никого не любил. – Снова замолкает на секунду, губу прикусывает. – Всё это не было спектаклем, не было каким-то извращённым планом издевательства. Я не врал тебе ни в чём кроме этого. Я люблю тебя, ты научил меня любить и я никогда не хотел, чтобы ты узнал об этом всём. – Вновь прерывается, молчит совсем не долго. – Особенно таким отвратительным образом. – Лицо руками снова закрывает, говорит шёпотом. – Прости меня. – Плачет.       Джаст слышит это, видит как после сказанного чужие плечи вздымаются на секунду в беззвучном всхлипе. У него и самого в груди щемить начинает. Вопросы все вдруг испаряются, будто их не было никогда, как и сомнения. Перед ним стоит Алфёдов. Его Алфёдов. Выворачивает душу наизнанку и плачет. Никакой не монстр, а его любимый парень, с которым он живёт уже который год. Живой, настоящий, оказавшийся монстром. Это в голове не укладывается. До этого Джаст не верил ни во что: ни в призраков, ни в бога, ни в монстров. В голове не укладывается, но больше не отрицается. Больше нет сомнений. Это правда, самая настоящая, что вскрылась случайно. Не приди Джаст в этот несчастный вторник так рано, он может так ничего бы и не узнал. Страха больше не было, хотя эмоции всё ещё напоминали кашу. Алфёдова хотелось обнять, утешить, потому что он всё ещё любит его, но что-то внутри не даёт сделать и шага. – Прости меня. – Парень перед ним снова говорить начинает, тон его меняется, он в нос начинает говорить нескрываемо. – За всё прости. Я не хотел, чтобы всё так получилось. Мне жаль, правда жаль, что я отнял у тебя столько времени. Спасибо тебе за всё, ты подарил мне то, что ещё не делал никто. Я очень благодарен и мне очень жаль. Прости. Я больше не побеспокою тебя. –       Внезапно Алфёдов в движение приходит, поворачивается к выходу, заставляет назад отшатнуться, ещё один шаг сделать. Он в кроссовки ноги засовывает лишь, даже не надевает до конца, замок поворачивает и тут же вылетает в открытую дверь, захлопывает её. Тишина опускается слишком внезапно, слишком быстро. Джаст даже сообразить ничего не успевает, как его уже нет. Он не остановил его, ничего не сказал, не сделал, просто не смог, так и стоял как истукан, всё ещё с большим ножом в руках. Стоял и смотрел на дверь ещё долго, будто она вот вот откроется, а за ней будет его обычный парень Алфёдов, вернувшийся с работы пораньше, и совсем не важно, что сейчас раннее утро. Но этого не происходит. Взгляд переходит на всё ещё закрытую дверь на кухню. Там ведь чей-то труп. От этого осознания холодок по коже пробегает, пока парень переварить всё случившееся пытается. Войти туда духу так и не хватило, так что вместе с ножом он закрылся в единственной комнате. Переоделся в домашние вещи, а потом ещё долгое время смотрел в стену, пока не уснул. Он ведь встал рано сегодня, а после такого стресса вовсе проспал пол дня. Проснулся ближе к вечеру, с трудом припоминая, что произошло утром. Сейчас это казалось страшным сном, кошмаром, но никак не реальностью. Лишь большой нож на тумбочке, чужие ключи на крючке и закрытая дверь на кухню напоминали о случившемся. У него на кухне сейчас труп? Ещё и неизвестно в насколько изуродованном состоянии. Что ему делать? Как быть с этим нюансом? Ничего в голову не лезло, хотелось есть, да и вообще не вспоминать об этом всём. Хотелось не думать, совсем. Доставка еды выручила в одном, фильм в другом. Джаст забылся, на час, может на два. Забылся, до момента, пока на часах не показалось время привычного возвращения Алфёдова с работы. Он забылся настолько, что привычно ждал чужого возвращения, а мысль об этом снова напомнила о случившемся. Энди вдруг охватила такая злость. То есть ему всё это время врали, так теперь на него ещё и свалилась вот эта “небольшая” проблемка?! Злость придаёт сил. Он поднимается и направляется на кухню, хочет хотя бы посмотреть на то с чем ему придётся справляться. На секунду застывает с рукой на ручке, кошмарная картина снова всплывает в голове. Он прогоняет её и дверь открывает. Застывает в проходе. Ничего. Перед ним абсолютно пустая и чистая кухня. Никаких трупов, никакой крови, окно приоткрыто на проветривание, ничего, даже грязной посуды, что оставалась с утра, совсем ничего. Только чужой телефон на микроволновке, покоится будто его забыли. Ноги сами несут вглубь комнаты, руки гаджет подхватывают, включают. Он поддаётся, привычная их совместная фотография на экране блокировки, пароль всё тот же, день рождения Джаста. Совсем ничего странного. Может это правда был сон? Энди на месте не может стоять, с телефоном в руках он быстрым шагом с кухни выходит в коридор. Ключи висели всё на том же месте, обе пары. Это был не сон. Он правда ушёл? Не вернётся? И Джаст даже будто припоминает шум, как просыпался чтобы попросить не шуметь так сильно. Кажется Алфёдов что-то уронил в комнате, но Энди помнил это слишком смутно, будто это было сном.        – Ты куда? – Вспоминался собственный на вопрос на грани между сном и реальностью.        – По делам ухожу. – Отвечают тихо, печально.        – Ну удачи, расскажешь потом. – Ответ обыденный, нет в этом ведь ничего такого для сонного Джаста, что не думал совсем. – Люблю тебя. – Добавляет привычно, сонно, вместо обычного «пока», ответа ждёт как-то слишком долго, вспоминает как приподнимается даже, оборачивается на парня, застывшего на месте почему-то.        – Я тебя тоже люблю, спи спокойно. – Алфёдов звучит привычно, нежно, ближе подходит и в лоб целует.              И Энди не может быть уверенным в том, что ему это не приснилось, но почему-то это казалось таким реальным, осознанным, он помнил, как спрашивал это, а может просто хотел убедить себя в этом. В произошедшее верить не хотелось. Почему это происходит с ним? За что ему это? Почему так? Вопросы к несправедливости жизни, что подкинула такой вот подарок. Что ему теперь делать? Как ему теперь жить без Алфёдова? Они столько времени пробыли вместе, делили быт, проводили время вдвоём. Даже друзья у них были общие, буквально вся жизнь Джаста последние несколько лет была пропитана этим человеком, что оказался совсем не человеком. Не то чтобы они не проводили время отдельно, вовсе нет. У Алфёдова были свои друзья с работы, он иногда проводил время с ними, да и сам Джаст нередко проводил время с одним из их общих друзей без своего парня. Но это ведь совсем другое! Из мыслей выбивает вибрация чужого телефона в руке. Он ведь всё ещё стоял посреди коридора, пытался всё обдумать. Алфёдову писал один из их общий друзей, в личные сообщения. Джаст не стал читать что там, выключил экран почти тут же. А что ему сказать их друзьям? Они ведь спросят. Расстались? Пропал? Изменил и исчез? Нет, так точно говорить нельзя! Это уже совсем какой-то бред. Пора прекратить катастрофизировать и взять в себя в руки! Ну ушёл и ушёл, спасибо хоть прибрал за собой, лгун! Пусть катится к чёрту!              Чужой телефон закидывается куда-то подальше в полку шкафа. Джаст не хотел об этом думать, злился теперь из-за случившегося. Он тут жертва, что за один день пережила невесть что! Это его надо жалеть, а не лжеца Алфёдов! Пальцы сами набирают название любимого фильма в поиске. Хотелось забыться, не думать, не злиться, просто побыть не здесь, где угодно, но только не здесь, не в реальности, что наверное хотела стереть Энди в порошок. Он просидел так до глубокой ночи: пытался отвлечься на фильмы, скролить ленту коротких видео, новостей, но мысли всё равно возвращались обратно. Он правда остался один? Совсем один? Навсегда? Нет, конечно не навсегда, но он был совсем не готов к тому чтобы остаться один! Весь его быт был расчитан на двоих, он привык к этому! Да и ну он любил его. Любил и любит! Всё ещё любит! Может он вернётся? Может это просто плохой сон и он очень скоро проснётся в объятиях любимого? А если бы он остановил его? А что бы он ему сказал? Что-нибудь клишированное, как в дурацких драмах с неравенством возлюбленных: «Мне плевать кто ты на самом деле! Я люблю тебя за то, какой ты внутри!»? Ну бред же. Он ведь не в кино, чтобы такой хернёй заниматься. А мог ли он остановить Алфёдова в принципе? А стоило ли вообще? Вопросы не давали покоя, но чем дольше Энди думал, тем больше на него надвигалось осознание: теперь он правда один. Получается они что-то вроде поругались и расстались, и от этого осознания было так паршиво. Ноги сами подняли и потащили на балкон. Привычное место разгрузки. Они обычно вдвоём ходили курить, да и сигареты тоже делили на двоих. В какой-то момент на их балконе стала лежать отдельная общая пачка, помимо личной у каждого, но сейчас она была пуста.        – Да вы блять издеваетесь надо мной?! – Джаст выругивается вслух, даже не тихо, в полный голос, раздражается моментально, несмотря на то, что за окном давно была ночь.              Он вытаскивает телефон из кармана. 03:03. Парень цыкает непроизвольно на “страшное” число, или страшным было 03:33? Плюёт на всё и возвращается в комнату, по пути ищет круглосутки рядом на карте. Магазин находится даже не так далеко. Он натягивает на себя первые попавшиеся под руку штаны, не глядя ныряет в толстовку в тёмной комнате, освещаемой только слабым светом ноутбука. Он выходит в коридор, здесь совсем ничего не видно, приходится всё же включить свет, что тут же неприятно бьёт в глаза. Кроссовки надеваются быстро, чужие рядом больше не стоят, что тоску нагоняет больше. Джаст мысли эти отгоняет, выпрямляется и привычно в зеркало смотрит. Он в его толстовке. Кажется, сегодняшний вечер хочет добить его окончательно, будто весь мир настроен против его душевного равновесия! Не хватает только закрытого круглосуточного магазина для “полного счастья”. Это уже даже не злит, лишь вызывает ужасную усталость. Голова уже начинала болеть от нескончаемого потока мыслей.              Улица встретила холодным ветром в лицо и тишиной, заставляет поёжиться. Джаст головой встряхивает, наушники из кармана вытаскивает и в уши вставляет, вновь карту открывает, маршрут кратчайший без помощи навигатора простраивает и тут же с места срывается. Быстрым шагом доходит за пятнадцать минут, сигареты покупает. Видимо над ним решили сжалиться свыше и магазин был открыт. Пачка открывается сразу же, по пути к выходу из маленького ларька, зажигалка чиркает прямо у закрывшейся за ним двери. Огонь отблёскивает на очках, быстро пропадает, когда конец тонкой палочки начинает тлеть. Дым проникает внутрь, опускается ниже, в лёгкие, а остаток наоборот наверх, в небо. Становится лучше, спокойнее. Мысли будто оседают, перестав роиться в голове. Он делает несколько шагов от выхода, ещё несколько вдохов. Было уже совсем не холодно, на дворе конец марта, совсем тепло, особенно на контрасте с зимой. Домой идти не хотелось совсем. Ноги сами стали наворачивать круги по знакомым улочкам, между дворов, вдоль дороги. Сигарета быстро заканчивается, голову очищает ненадолго, позволяет не задумываться, просто побыть в тишине улиц, наушники оказались разряженными и отключились ещё на полпути в магазин. Здесь даже машины не гоняли, спальный район всё-таки. Джаст очень давно здесь всё знает, здесь недалеко живёт его хороший друг из их компании со своей женой, Альцест, они всё время зависали именно у него, здесь, так что улочки были почти родными и найти здесь хорошую съёмную квартиру было очень удачно. Интересно, какое у него будет лицо, когда он узнает? А стоит ли рассказывать правду? А может она слишком бредовая? Наверняка парни не поверят в то, что их давний друг оказался страшным монстром. Что бы они сказали? Нет, ну наверное они всё же поверили бы, Энди никогда бы не стал так ужасно и жестоко шутить. Наверное, они тоже расстроились бы.       

Тоже?..

             Осознание выводит из потока мыслей. Джаст вдруг осознал, что он больше не зол, ему больше не страшно, он расстроен. Если отбросить всё что произошло утром, он ведь потерял лучшего друга, возлюбленного и сейчас, трезво оценивая всё это, даже казалось, что оно того совсем не стоит. Монстр? Но разве Алфёдов монстр? Нет. Он совсем не монстр, он чуткий и добрый человек. Он любит свою работу, капучино с карамелью, котов, первый снег, ромашки, сладкое и много-много всего. Джаст знает его. Знает его как облупленного! Знает как он хмурится, когда пробует что-то невкусное, знает как нервничает если что-то идёт не так на работе, знает в какой момент засыпает за совместным просмотром фильма, знает с каким печальным лицом он смотрит на уличных котиков, когда те бегут тереться о ноги, Джаст после таких сцен ни один раз смотрел квартиры, но так и не нашёл варианта лучше, где им бы позволили жить с животными. Он знает Алфёдова всего, может цитировать и предугадывать его слова, реакции. Его Алфёдов никогда не был монстром. Разве может монстр быть таким? А даже если и может, то тогда велика ли разница между ними? Энди иногда казалось, что более эмпатичного человека он в жизни не встречал, настолько этот “монстр” был человечен. Но он ведь убивает людей. Голова начинала закипать от противоречий. С одной стороны стоял его любимый парень, живой, настоящий, а с другой стоял тот монстр два метра ростом, весь в чужой крови, что убивает людей ради выживания. Хотя если так подумать, то люди убивают друг друга и просто так, не ради выживания. Тогда получается люди даже хуже этого “монстра”. Может люди даже достойны звания монстров? Устраивают войны, разрабатывают ядерное оружие, уничтожают экологию, пытают друг друга с особой жестокостью, насилуют других людей, детей, животных, убивают ради собственного удовлетворения. Так кто здесь в итоге монстр? Джаст уже не мог ответить на этот вопрос так легко, как раньше. Он не задумывался об этом, ему не приходилось. Люди ведь правда настоящие монстры, только потому что они делают все эти ужасы намерено. Сколько маньяков живёт прямо сейчас в одно время с ним? Сколько невинных умирает на войне? Думать об этом становилось всё тяжелее, рука сама потянулась за пачкой в кармане. Тихий чирк, огонь отражается в стёклах очков, тут же потухая. Дым заставляет вновь остановится не только физически, но и остановить поток мыслей, вернуться в реальность, оглядеться вокруг. Он далеко ушёл от дома, отсюда возвращаться минут тридцать. Впереди парк знакомый, они иногда гуляли там, редко, но всё же иногда было настроение побыть где-то вне дома. Ноги сами снова приходят в движение, ведут к небольшой аллее из деревьев. Вокруг тишина, лишь ветер шуршит листьями под ногами, оставшимися с осени и совсем новыми над головой, недавно распустившимися. Говорят весна время перемен. Таких перемен Джаст никогда не хотел. Он проходит вглубь парка, мимо пустой детской площадки, мимо такой же пустой спортивной площадки с тренажёрами, доходит почти до конца и замирает. Он не надеялся, даже не думал об этом. Идя сюда, он вообще ни о чём не думал, просто шёл, без цели. Родной силуэт казался бредом настоящим, галлюцинацией. На этих качелях они когда-то познакомились, стоящих в самом конце парка, двух крепких широких качелях, что поставили не только для детей. Джаст тогда ждал Секби, что зашёл в магазин недалеко отсюда, просто сидел втыкал в телефон, пока Алфёдов его не отвлёк, спрашивая можно ли сесть на соседнюю качель и не занята ли она. Энди, конечно, не отказал, они даже немного поболтали об этом парке, что тогда только построили. А потом пришёл Секби, который, оказывается, знал Алфёдова. Они какое-то время работали вместе на одном складе, пока Алфёдов не уволился, хотя и сам Секби не долго там ещё проработал. Так они и пошли уже втроём к Альцесту, куда собирались изначально вдвоём. Именно с этого парка началась столь долгая история. Неужели здесь она и закончится? От этой мысли сердце в груди заныло. Сигарета втаптывается в бетонную дорожку, а ноги уверенно ведут к качеле. Джаст ничего не говорит, не находит что сказать, будто хочет спросить, можно ли сесть рядом, как в тот раз, но так и не выходит. Просто молча садится на соседнюю качель, быстрым взглядом окидывает парня, что уже успел переодеться в обычную толстовку и джинсы. Алфёдов тоже молчал, смотрел на небо и даже не качался. Энди тоже туда взглянул. На тёмном небе не было видно почти ничего, лишь одна самая яркая звёздочка, маленькая точка.        – Тебя мама не учила в детстве, что гулять одному ночью опасно? – Он первый нарушает тишину, звучит обычно, без выраженных эмоций.        – А сам-то? – Энди выпаливает тихо первое, что приходит в голову.        – Мне бояться некого, а тебе бы стоило. – И говорит Алфёдов вполне серьёзно. у него в тоне это читается.        – И кого? Тебя что-ли? – Джаст даже усмехается вдруг, ему уже совсем не страшно, он слишком много думал об этом нюансе.        – Ну я ведь не один такой. – Вдруг голову поворачивает, смотрит немного хмуро, серьёзно.        – И много вас? – Энди это совсем не впечатляет, кажется, после пережитого ему уже совсем ничего не страшно.        – Не много. – Ответ удивление вызывает, заставляет брови приподнять, перед тем, как Алфёдов начнёт объяснять. – Совсем немного. Истинно городских я ни разу ещё не видел, считаю в такой среде мы просто не появляемся, а тех что перебрались совсем немного, я за всё время видел десять, не больше. –        – За всё время? – Внезапно захотелось уточнить временной промежуток этой фразы.        – Ну за всю свою жизнь. – Алфёдов расслабляется слышно, перестаёт говорить так серьёзно, вновь поворачивается и на небо смотрит. – В самом начале, когда я жил ещё на севере как монстр, я вообще не видел ни себе подобных, ни других монстров. Очень много десятилетий жил спокойно в одиночестве, пока люди не начали перебираться в города, пришлось сначала кочевать из деревни в деревню, тогда я впервые и столкнулся с другим монстром. – Паузу небольшую делает, задумывается.        – И как это было? – Джасту внезапно становится очень интересно, какого это, впервые увидеть себе подобного, но совсем другого?        – Напряжённо. – “Монстр” отвечает задумчиво. – Это был мой первый опыт и я тогда ещё совсем ничего не понимал. То время было тяжёлым для всех, для монстров тоже, так что наше столкновение было совсем не дружелюбным. Хотя это было совсем не удивительно, люди массово переезжали, еды становилось всё меньше. – Замолкает и тут же вновь оправдывается. – В смысле они перестали держать скот в таких количествах, индустриализация там, ты понял короче. – И Джасту даже смешно с этого стало, потому что он ещё подумать ничего не успел, о чём оправдывался Алфёдов.        – А потом? – Задаёт следующий вопрос в более длинную паузу, хочет соскочить с этой темы, да и узнать что было дальше.        – А потом пришлось идти за людьми в город. Я и до этого за ними наблюдал, конечно, но было сложно. Имитировать повадки, эмоции, реакции, когда ты находишься уже внутри и у тебя нет права на ошибку действительно тяжело. У меня ушло лет шестьдесят что-ли на то чтобы не отличаться так сильно в эмоциональном плане, чтобы понимать, я тогда очень много городов сменил. – Вновь задумывается, вспоминает, голову опускает. Джаст тоже задумывается, пытается представить всё это. Получается Алфёдов своими глазами и несколько войн застал, и масштабный переворот в мире. Всё это теперь в голове не укладывалось и казалось чем-то невероятно захватывающим.        – А монстров за то время много встречал? – Энди снова прерывает молчание, любопытство заставляет говорить.        – Тогда совсем нет. За всё то время я видел ну где-то четырёх может, и то случайно по ночам. – Замолкает на пару секунд, смотрит под ноги, но почти тут же продолжает. – В то время монстры ещё совсем не окрепли в городе, только начинали перебираться. Я думаю нас в целом существует мало в мире, хотя может в других регионах всё иначе, чем здесь, за границей я ещё не бывал толком, по крайней мере на другом материке, может у них там что-нибудь отличается. – Парень пожимает плечами, заканчивает свой ответ и снова замолкает, может ждёт нового вопроса, а может просто думает о чём-то своём, только ему известном.        – Получается большую часть ты встречал за последнее время? – Джаст тишину снова прерывает, теперь ему хочется знать всё полностью.        – Ну да, большую часть я встречал в моей последней жизни. Хотя по документам у меня их было штук тридцать наверное, ну да ладно, не так важно сколько нарисованных документов у меня было в самом начале пути. Вообще один живёт у нас в районе, не знаю имеет ли он человеческий облик, разок видел и мимо проходил. Мы предпочитаем держаться на расстоянии друг от друга. Жизнь нынче тяжёлая, каждый выживает как может. Иногда я даже правда забываю об этом всём. Ну как, постоянно забывал, пока не начинало поджимать изнутри. Иногда это так бесило, что я просто жить не могу, как люди, не думать, не париться, просто жить как живу, без всего этого. –              Вдруг снова замолкает, задумывается, а Джаст слова вставить не может, потому что такие слова его ошарашили. В нашем районе? Так близко? Эта информация очень контрастировала с безопасной “нас мало”. Хотя наверное это логично, Алфёдов ведь никуда и не ходит кроме работы. Большую часть свободного времени они проводили дома, так что не удивительно, что это небольшое количество он встретил именно рядом с домом.        – Что-то я заболтался ни о том. – Алфёдов снова говорить начинает внезапно, голову поднимает, снова на небо смотрит. – У тебя в универе какой-то монстр в человеческом облике сидит, это точно, будь осторожнее месяца через полтора. – Внезапно закидывает такую важную информацию, что Эни дар речи теряет. Что это вообще значит? Откуда он знает? Алфёдов ведь даже адрес его универа не знает, не был даже близко ни разу!        – Откуда ты знаешь? – Единственное, что получается удивлённо выпалить, а Алфёдов, кажется, и сам уже понял, что информация эта требует некоторых объяснений.        – Это сложно объяснить. – Вздыхает тяжело, снова молчит совсем недолго. – Сложно, потому что я не могу это ни с чем сравнить. Знаешь, похоже на аромат духов по сути, оно обволакивает как бы, но это не аромат, а ну просто, не знаю, как аура что-ли? Ну допусти как аура. Так вот у каждого монстра своя такая аура и чувствуют её только монстры. В человеческом облике она всё равно остаётся, а ещё очень хорошо передаётся людям, если монстр долго находится вблизи человека. Это скорее механизм для охоты, так что я всех “меченых” людей обычно откидываю в группу пропавших без вести. Так вот ты из уника часто приходишь с чужой аурой. Не могу сказать точно насколько близко ты находишься с этим монстром, но это вряд-ли твой руководитель, хотя может и он, хрен его знает. Оно испаряется быстро с тебя после моего прихода, буквально за час, может и меньше, так что может и он. – Парень жестикулировать начинает, руками туда сюда водит в воздухе, некий овал между своих рук рисует ладонями.              Джаст переварить это пытается. Такой новости он точно не ожидал, думал хуже уже быть не может, а тут оказывается может. Его дипломный руководитель монстр? Ну а как ещё это объяснить? Алфёдов бы тогда не замечал этого, перед его приходом ведь проходит пол дня, наверное поэтому он и не замечал это постоянно, лишь иногда. Они оба молчат ещё какое-то время, Алфёдов позволяет ему переварить это, прежде чем тишину вновь разрезает Энди.        – А что значит через полтора месяца? – И звучит уже не так бодро, насторожено.        – Я думаю, примерно через это время на тебе не останется ни следа от меня. –              Алфёдов отвечает не сразу, молчит, кажется, слишком долго, а после выдаёт очевидное. И как он сам не понял? Кажется, Джаст совсем позабыл о том, что они как бы увиделись случайно и теперь точно уж последний раз. Молчание нависает плотным облаком, теперь его не перебивает никто. Алфёдов голову вовсе в сторону отворачивает, кажется, за разговором они оба забыли эту маленькую деталь: Алфёдов 一 монстр. Голова снова свинцом наливается. Неужели это правда конец? Он правда уйдёт и они больше не увидятся? И Джаст просто позволит этому произойти? Он ведь ничего не делает и будто даже не пытается. А что ему делать? Он от шоков отойти не успевает, как от него уже какие-то действия требуются! А стоит ли ему что-то делать? Стоит ли останавливать Алфёдова? Но он ведь монстр, а ещё ест людей, ну убивает ради крови, хотя разница не велика. Ну и что? Он же не маньяк какой-нибудь, просто не может существовать без этого! Всё равно что люди убивают животных и едят их. Чем они хуже тогда? Тоже ведь для выживания это делают, хотя это не обязательно. Есть же всякие веганы и вегетарианцы. Хотя Джаст этого всего не понимал и отказываться от мяса совсем не собирался. Но люди ведь живут без этого, получается это уже и не такая необходимость, получается они убивают животных ради своего удовлетворения, потому что они вкусные, а не для выживания.              От всех этих этических размышлений снова начинала болеть голова. Хотелось забыть об этом, как о страшном сне и просто не думать ни о чём. Рука сама собой тянется в карман, стоило мысли только прийти в голову, нащупывает пачку и зажигалку. Очередная тонкая трубочка оказывается зажата между тонких губ, зажечь в этот раз получается не сразу, колёсико люфтит, зажигает ни с первого и ни со второго раза, но всё же с усилием выходит. В следующий раз Энди возьмёт себе нормальную зажигалку. Дым медленно растворяется в воздухе перед лицом, мысли немного оседают с новым выдохом.        – Стрельни? Мои закончились ещё утром. – Родной голос снова нарушает тишину.              Джаст тут же поворачивает голову в его сторону, руку в карман обратно тянет. Видит как парень перед ним зажат, взгляд тут же опустил, стоило им столкнуться, поручень качели сжимает с силой, до побеления костяшек. Ему страшно, Джаст видит это и ему становится ещё более паршиво. Он протягивает пачку из кармана, уже успел убрать, бледная рука тянется в ответ, вторая, не та что сжимает поручень, хотя вторая тоже быстро свой нервный пост покидает. У Алфёдова получается зажечь огонь с первого раза, удивительная ловкость рук. Слабый огонёк освещает бледное лицо, влажные дорожки, Энди жалеет о том, что смотрел в этот момент, поэтому что по голосу этого он не заметил. Внутри всё сжимается. Была бы у этой качели спинка, он бы непременно вжался бы в неё, съёжился и обязательно голову закрыл руками, чтобы спрятаться от этого всего, чтобы не чувствовать, не думать, не знать. Однозначно он не должен был этого знать, не хотел, надо было написать, да хоть позвонить, просто сообщить, что он возвращается домой, чтобы перед его приходом успели спрятаться, убраться. Но Джаст сидит не шелохнувшись, даже взгляд не отводит, наблюдает за тем, как ему обратно протягивают пачку с зажигалкой, даже не обернувшись, а потом пихает её в карман, наконец отворачивается. Тишина снова нависает, надавливает на грудь будто изнутри. Нет, Энди точно не хочется, чтобы Алфёдов уходил, не хочет терять его, не хочет оставаться один, не хочет начинать всё заново, но сможет ли он принять всё как есть? А скрывать это вместе с ним? А должен ли Джаст участвовать в этом? Конечно нет! Алфёдов бы не стал его впутывать! Ведь так? Конечно так! Выдох выходит тяжёлым, будто наполненный тем свинцом, которым был сейчас будто пропитан Энди внутри.        – А чего новую пачку не купил? – Хотелось просто отвлечься, просто поговорить лишь бы не думать, о чём-то отвлечённом.        – Да я карточку где-то проебал. – Алфёдов отмахивается буквально, говорит так, будто это совсем не имеет значения, от чего у Энди брови на лоб полезли.        – Ты ещё и телефон дома оставил, ага, и документы. – Констатирует факт возмушённо, будто его парень плохо собрался в поездку.        – Мне они больше не нужны. – “Монстр” даже не оборачивается, говорит вполголоса, не поддерживает чужое возмущение и снова в ступор этим вводит.        – И что ты будешь делать? – Спустя несколько секунд молчания всё же спрашивает Джаст.        – Не знаю. – Алфёдов плечами пожимает. – Придумаю что-нибудь, уеду куда-нибудь подальше, внешность сменю и буду восстанавливать несуществующие документы, сгоревшие при пожаре. –              Парень отвечает так, будто в этом не было ничего такого страшного, а у Джаста ком в горле. Вот так всё бросить, исчезнуть отовсюду? И из-за чего? Из-за того что Джаст об этом узнал? Ну бред же! Ему даже не верилось, но парень перед ним говорил так серьёзно, что не поверить в этот кошмар было просто невозможно. Они снова молчат. Джаст не находит что ещё сказать, снова переваривает, как жвачку заново мысли прокручивает по той же схеме. Уже потухший окурок под ноги бросает, даже не затаптывает, так и остаётся сидеть на качели, не касаясь ногами земли. Алфёдов тоже молчал, Джаст и не знает, куда делась сигарета из его рук, не смотрел, слишком задумался и совсем не обратил внимания, а обратил лишь тогда, когда человек рядом с ним приходит в движение. Вздыхает тяжело и Джаст прекрасно знает из-за чего, потому что он тут же на ноги поднимается, не оборачивается и сердце замирает на миг.        – Ну пойду я, спасибо за сигарету и за всё. Прости и прощай. – И говорит тихо, сдержанно, будто серьёзно, будто холодно, будто Джаст совсем не знает, какое печальное у него сейчас выражение лица, как ему больно это говорить.              Ноги сами вдруг поднимают с качели, рука сжимает холодное запястье с силой, стоило парню сделать шаг.        – Стой! – Алфёдов правда останавливается, не оборачивается, но стоит, вырваться не пытается, не сопротивляется совсем. – Не уходи. Я не хочу чтобы ты уходил. – Выпаливает как есть, почти не думает, потому что знает, что больше шанса точно не будет.        – Не говори глупости. – Родной голос звучит холодно, почти зло, и Энди даже пугается вдруг, почти отпускает. – Мне не место среди людей. Я врал тебе всё это время, врал в лицо, таскал к тебе домой трупы. Я — монстр, так что отпусти и я просто уйду. – Алфёдов продолжает говорить твёрдо, но тон на фоне самих слов перестаёт иметь смысл. Он отталкивает, потому что считает, что так правильно, что так будет лучше.        – Не отпущу. – Джаст сам удивляется, как твёрдо звучит, когда вновь сжимает запястье. – Я не хочу терять тебя, будь ты хоть кем. Я жил с тобой столько времени душа в душу, я могу предугадать твои реакции, фразы, я знаю тебя как облупленного. Ты — не монстр, ты один из самых человечных из всех людей, кого я когда-либо знал. – Алфёдов молчал, всё также не вырывался, но сказать ничего не мог и кажется Джаст знал почему. Это было очевидно.

– Алфёдов, я люблю тебя, пожалуйста, не уходи. –

      Энди первым не выдержал, кажется, этой фразой добил их двоих. За сжатую руку притянул парня к себе, а тот и не сопротивлялся совсем, почти свалился на родную грудь, стаскивая в объятиях. А что было потом, очевидно до чёртиков. Алфёдов ещё долго сотрясался в джастовских руках. Они оба ещё долго стояли так и оба рыдали как дети малые, по крайней мере сам Джаст считал именно так. Наверняка внутри ещё оставались сомнения, но отпускать не хотели они оба. Может Джаст и боялся, что не сможет смириться, будет постоянно оглядываться на то что случилось в тот злополучный вторник, а Алфёдов может и боялся того же, просто со своей стороны, со стороны того, кто чувствует чужой страх, даже не взглянув, того, кто не хотел бы снова переживать это расставание. Может так и было, но любовь внутри была намного сильнее, боялась намного сильнее оказаться расколотой.        – Ну ты скоро? – Из мыслей выводит звонкий довольный голос где-то над головой.        – Да скоро, скоро. – Джаст бурчит себе под нос, вновь с силой разрезая землю лопатой. Он слышит чужое хихиканье за своей спиной и тут же дуется. Выпрямляется и оборачивается, хочет взглянуть в лицо этому “монстру”, что как-то умудрился забраться на высокую ветку дерева, ради которого он тут яму копает, а он смётся над ним! – Это вообще-то не так-то просто как кажется! – Возмущается откровенно, а Алфёдов только больше смеётся.        – Ну ты же сам вызвался. Я тебя с собой не звал и яму копать не заставлял. – Парень ножками в воздухе болтает метрах в двух с половиной от земли, улыбается довольно. Энди цыкает.        – Как ты залез туда вообще? – С темы перескакивает.        – Очень легко, пока ты был занят. – Ухмыляется шире. – Ты меня очень недооцениваешь. –        – Пожалуй, не хочу знать подробности. – Алфёдов снова смехом заливается, пока Джаст принимается заканчивать своё дело.              С того момента прошло уже больше месяца и страхи тогда оказались лишь страхами. В их жизни будто ничего и не поменялось совсем, разве что теперь Алфёдов мог открыто говорить, что идёт на охоту, рассказал о том, как тонко подбирает жертву, выбирает самого неприятного человека, пару раз даже избавлялся от насильников, как-то даже девушку спас. Конечно, он всё ещё убивал людей, но моральному компасу Джаста было вполне достаточно этого огромного количества оправданий, которые он получил в ответ на вопрос по этой теме. Принять монстра оказалось не сложно и теперь Энди точно понимал, что если даже монстры способны на такое сострадание, то люди тоже могут, хотя, ему уже было плевать на все эти этические вопросы. Хотелось уже побыстрее избавиться от трупа и вернутся домой, и совсем не важно, что он сам вызвался пойти вместе. Ну а что? Ночь, лес, только они и обескровленный труп. Романтика, не иначе.        – Пойдёт? – Он снова выпрямляется, чуть в сторону отходит и снова на парня оборачивается.        – Пойдёт. – Чужой тон приподнятый крайне.              Алфёдов довольным выглядит уж очень. Кажется, ему этот жест со стороны возлюбленного польстил. Он спрыгивает с ветки ловко, резво в два шага расстояние между ними преодолевает и за мешки берётся, осторожно выкладывает один на один, составляет их как-то особенно, в определённом порядке. Джаст даже порывался спросить, но в последний момент что-то его остановило. Пожалуй, ему всё же не стоило знать всех тонкостей чужого опыта. Алфёдов заканчивает свой тетрис достаточно быстро, а потом резво лопату отбирает и быстренько всё прикапывает. Джаст опомниться не успевает, отдышаться, как всё уже готово. Парень его в щёку вдруг целует, за руку приобнимает довольный и совсем не уставший, даже ни намёка!        – Спасибо за помощь, это очень мило с твоей стороны, самому предложить стать соучастником. – Алфёдов хихкает, наблюдая за тем, как эмоции меняются на чужом лице.        – Пошли уже домой, я заебался копать. – Джаст снова с темы съезжает, лишь хмыкает недовольно.        – Бедненький. Это тебе не в ноутбук пальчиками тыкать. – Парень же рядом этого не поддерживает, наоборот только больше дразнит и смеётся снова, но вперёд тянет.        – Сам сидел ничего не делал. Закапывать легче, чем раскапывать! – Энди возмущается, цыкает на усиливающийся смех, совсем не сдерживаемый, будто они не в лесу посреди ночи.        – Точно, я же тебе сплетню новую не рассказал! У нас директор фирмы из отпуска вернулся, говорят он там где-то на море отдыхал, не суть в общем. Стал ходить проверять, смотреть всё, как дела идут. Бля, он труп ближайшую неделю, клянусь тебе, я такого плотного присутствия монстра ещё ни на ком не видел! – Парень рассказывать начинает, как только смеяться перестаёт.        – Прям настолько? – Джаст даже задумывается, а сколько раз он сам был близок к чему-то такому до встречи с Алфёдовым.        – Отвечаю, я в жизни такого не видел ещё, чтобы вот настолько это ощущалось. Я даже напрягся, когда он ко мне со спины подошёл, подумал у нас монстр работает. – Алфёдов рассказывает с энтузиазмом, эмоциями делиться охотно.        – Даже так. – Энди хмыкает с любопытством, наблюдает за тем, как они к тропинке выходят вдруг будто сами собой, он даже не обратил внимание, что Алфёдов под боком ведёт его.        – Представляешь. Интересно, кому фирма перейдёт. Я о нём вообще ничего не знаю почти. Надеюсь, не перейдёт какому-нибудь его родственнику-придурку, что решит сократить половину отделов и вообще ничего в бизнесе не понимает. –        – А ты много в бизнесе понимаешь? – Джаст усмехается тихо, наблюдает за тем, как тут же Алфёдов губы поджимает от обиды.        – У меня вообще-то был бизнес ещё до твоего рождения! – Кажется, эта фраза действительно оскорбила его до глубины души.        – Серьёзно? – Вдруг парень серьёзность в тоне улавливает.        – Серьёзно. Был у меня бизнес один в девяностых, мы машины перегоняли из-за границы, у нас была система налажена. Сколько у меня тогда связей было, практически во всех вышестоящих местах мои взятки побывали. А потом ёбнул кризис, людям есть было нечего, какие уж там машины. – Энди слушал с круглыми глазами. – Так и пришлось прикрыть всю эту лавочку, а потом мне как-то вот вообще не захотелось снова в это лезть, все эти заморочки, риски, люди с выебонами, я вот сижу себе спокойно в офисе, людям тыкаю что куда надо и как делать, а они меня за это уважают и деньги платят, и не надо ни с кем договариваться, думать как расшириться, рассчитывать возможные кризисы, кайф. –              Алфёдов ещё долго рассказывал о своём бизнесе, про машины, людей, логистику, потом ещё успел рассказать о том, как в одну из личных поездок за машиной заехал в родные края, что уже совсем опустели, предлагал и Джасту съездить посмотреть, но тот как-то не горел желанием мёрзнуть на севере. И болтали они всю дорогу, пока ехали домой. Джаст половину и не помнил, потому что Алфёдов за рулём болтал без умолку и вопросов не задавал, вполне успешно усыпляя своим довольным тоном под шум дороги. Сейчас о своём решении он совсем не жалел, потому что с ним Энди чувствовал себя по-настоящему счастливым, даже если он монстр.