Киностудия "TSL Dream Magic": Найди десять отличий

У павильона номер три, отданного под молодёжный фильм с рабочим названием «Хулиган», сновали люди. Гримёры, костюмеры, ассистенты, техники с проводами через плечо. Кто-то тащил кофе, кто-то реквизит. В толпе мелькала яркая молодёжь. Ярослав сидел на бетонном парапете возле входа и лениво крутил скейт носком кеда. Увидев приближающегося Свята, он сначала прищурился, рассматривая, а потом чуть не поперхнулся энергетиком. — О-о-о… — протянул он. — Да ты что! — Что? — Святослав мгновенно напрягся. Яр спрыгнул с насиженного места и медленно обошёл его кругом. — Нет, ты серьёзно? — Он ткнул пальцем в бандану на руке. — Ты что, решил меня косплеить? — Не выдумывай, это просто тряпка. Вживаюсь в образ. — Ага. Только вчера ты бы такую тряпку в жизни не надел. — С каких пор тебя волнует, как я выгляжу? — Свят раздражённо закатил глаза. — Потому что на тебе это смешно, мамина корзиночка. — Не называй меня так. — Тогда не одевайся как человек, который решил меня достать. Свят уже открыл рот, но рядом появился Вадим. — О, прекрасно! — кастинг-директор хлопнул в ладоши. — Уже почти одинаковые. Люблю профессионализм. — Мы не одинаковые, — хором ответили оба. — Конечно-конечно. Пошли, — Вадим жестом позвал следовать за ним. Внутри павильона Артём Измайлов разговаривал с продюсером. Александров держал стаканчик кофе и что-то доказывал, активно жестикулируя. Братьев тут же запихнули в гримёрку. На вешалках висела одежда персонажа. И она почти не отличалась от того, в чём они сегодня пришли. Это заставило Свята лучше присмотреться к дублёру, похоже, роль писали прямо с него. — Одежду нужно обносить, — деловито объясняла пожилая костюмерша. — Пожить в ней. Посидеть, полежать. Можно поваляться на полу. — Зачем? — Ярослав уставился на неё. — Чтобы выглядела естественно, а не из пакета. — И чтобы износ был одинаковый, всё делаете вместе, понятно, куколки? — добавила костюмерша, откровенно любуясь парнями и заставив обоих покраснеть. Яр выглядел так, будто ещё немного – и сбежит. Свят же наоборот начал ухмыляться всё шире. Пока одна гримёр замазывала различия и шрамы, другая подправляла волосы Яра, делая причёски одинаковой длины. Когда преображение было окончено, оба парня ошарашено уставились в зеркало и одинаково облизали нижнюю губу. — Хочешь прикол? — Яр вдруг заговорщицки подался к брату. — Нет, — Свят отстранился. — Поздно. — Когда выйдем – не отдавай, — Яр сунул ему в руки скейт. — Что? — Просто подыграй, результат гарантирую! — Я не собираюсь… — Да чтоб тебя, просто продолжай злиться на публику. У тебя отлично получается. Свят хотел отказаться, уже обдумывал в каких выражениях. Действительно хотел, но почему-то кивнул. Ярослав принял гордый вид, расправил плечи и вышел из павильона. На улице Артём и Алексей всё ещё о чём-то разговаривали. Увидев братьев, режиссёр весь засветился и махнул рукой, не отводя взгляда от этих клонов. Горячая фантазия опять накатила, пытаясь сорвать рабочий процесс: — Стойте. Подожди секунду, — Артём хотел вернуться к разговору с Алексеем, но застыл. Ярослав тут же шагнул к Святославу, стоящему со скейтом под мышкой, как будто скейт был его. — Дашь погонять? — Нет. — Я серьёзно, на минутку. — И я. Сначала Свят играл ужасно, будто не понимал, что от него требуется. Это же было очевидно. Но Яр вдруг толкнул его плечом, тому пришлось перехватить скейт двумя руками. Тогда Яр схватил его с другой стороны и сильно дёрнул на себя. Свят язвительно выкрикнул: — Не смей, всё равно не умеешь. — Да пошёл ты, — не остался в долгу Яр. И вот это уже прозвучало по-настоящему. Яр опять дёрнул доску на себя. Свят вцепился крепче. — Отвали. — Дай попробовать! — Обойдёшься! Артём нахмурился, наблюдая за ними. В следующую секунду Яр, которого все принимали за Святослава, резко выдернул доску, бросил её на асфальт и одним движением запрыгнул сверху. Святослав машинально отступил назад. А потом у всех отвисли челюсти. Яр понёсся по площадке так, будто с рождения катался на скейте. Разворот. Прыжок. Манёвр. Скейт щёлкнул об бетон. Ещё один поворот, звук трущегося об пол стопора. Он прокатился по кругу, разгоняясь, вскочил на парапет, пролетел вниз и в последний момент крутанул доску в воздухе и поймал ногами, приземляясь. Алексей выругался. Артём уже шёл к парням быстрым шагом. Яр приземлился идеально. Подхватил скейт рукой и с абсолютно невозмутимым видом протянул его Святославу. — Спасибо. Свят автоматически взял доску. Тишина длилась секунды три. Подошедший Алексей ошарашенно смотрел на Яра. — Ты зачем скрыл, что умеешь?! Святослав открыл рот. Яр медленно расплылся в довольной улыбке. И только тогда до Артёма начало доходить. Он перевёл взгляд со скейта на Яра. Потом на Свята. Потом снова на Яра. Родинки были замазаны гримом, как и шрам на губе. — Ах вы мелкие засранцы, — сверкнул восхищёнными глазами молодой режиссёр. Яр согнулся от хохота первым. Свят держался секунд пять. А потом тоже фыркнул и начал смеяться. — А ты, Святослав, не покажешь, на что способен? — Пока не готов, но я быстро учусь, — Свят сжал челюсть, понимая, что режиссёр провоцирует. — Отлично. Яр тебя научит. — С чего бы вдруг?! — Потому что вы теперь живёте вместе и всё делаете вместе. Подошедший к компании Алексей поперхнулся воздухом и сделал огромные глаза. — Что-что?! — Студия предоставляет им квартиру на улице Чемпионов, 12. — Какая ещё студия? — продюсер с достоинством повернулся к Артёму, одаривая убийственным взглядом. — Какая-какая, наша, то есть моя! — Ты совсем больной? — Алексей чуть склонился к уху друга, уже понимая, о какой квартире идёт речь. О той, что не так давно досталась Артёму в наследство, и он планировал её сдавать, как раз закончив там ремонт. — Возможно. Святослав стоял, нервно сжимая пальцы, казалось, он даже под гримом побледнел. Он нашёл глазами режиссёра, не в первый раз подумав, что тот нереально красив с его каштановыми волосами и чёткими бровями вразлёт, и больше похож на кинозвезду, а не на режиссёра, но тут же опомнился и пробормотал: — Мои родители будут против. — А я говорил, что ты – маменькин сынок, — Яр расхохотался. — Зато меня не нагуляли неизвестно где, — огрызнулся Свят. В павильоне стало тихо. Ярослав перестал улыбаться. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, как будто раздумывая, бросаться ли в драку прямо сейчас или сделать это позже. — Мне плевать, что ты там себе придумал, — бесстрастно проговорил Яр. — Я и под мостом ночевал. Переживу как-нибудь твоё общество. Святослав дёрнулся, будто хотел ответить, но Артём хлопнул ладонями, привлекая внимание. — Закончили. И запомнили! — Артём обратился к обоим с нажимом, пытаясь подавить. Братья замолчали. — Если режиссёр делает что-то, что кажется вам идиотством, значит, для этого есть веская причина. Учитесь доверять процессу и мне. До конца съёмок вы будете делать то, что я вам скажу, без всяких вопросов и сопротивления. Всё понятно? — Очень вдохновляюще звучит, — скептически буркнул Яр. — Хорошо, — кивнул Свят, спрятав за коротким ответом всю гамму чувств, вызванную доминирующим тоном Артёма, от которого парня окатила приятная дрожь, сбившая дыхание.

***

Съёмочный процесс за пару дней наладился, побежав по своим рельсам. Павильон номер три жил своей жизнью. Свет переставляли, кто-то таскал реквизит, ассистенты бегали с бутылками воды и стаканчиками кофе. Артём всё больше убеждался, что интуиция его не подвела, а желания никуда не делись, только становились острее от постоянного взаимодействия с мальчиками на площадке, но он боялся перегнуть и помешать своим же творческим планам в угоду низменным желаниям. Это бесило. Святослав идеально держал сцену. Камера его любила. Он умел замереть в нужный момент, правильно повернуть голову, поймать паузу, удержать взгляд. Там, где другие актёры начинали играть эмоцию, Свят будто действительно её проживал. Даже Вадим перестал нервничать и только довольно поглядывал на режиссёра, ювелирно понимающего, в какой момент сценария кого из парней снимать. Ярослав оказался катастрофой для диалогов и сокровищем для всего остального. Он не попадал в интонации, переигрывал, забывал текст, спорил с формулировками, но стоило Артёму вывести его на площадку со скейтом или дать какую-нибудь импровизацию – павильон замирал. Яр двигался так, будто вообще не замечал камеру. Лез на перила, перепрыгивал ступени, цеплялся за конструкции, проезжал там, где никто бы не рискнул. — Ты нормальный вообще?! — рявкнул Алексей, когда Яр в очередной раз пролетел на скейте под выставленным светом, чуть не сбив софиты. — Не-а, — радостно сообщил тот. И оттолкнулся снова, довольный, что его выпустили на площадку. В отличие от Свята, который спокойно ожидал своей очереди, отдыхая, Яр, когда не был занят в сценах, просто исходил на нет, пытаясь придумать себе занятие. Он не привык спокойно сидеть на месте, уже трижды получил нагоняй от режиссёра за посторонний шум на площадке, и даже выдворенный из павильона умудрялся грохотать скейтом на улице так, что приходилось отправлять ассистентов его утихомирить. При этом он в первый же день стал любимцем всех без исключения молодых актёров, тянувшихся к нему и готовых ходить за ним хвостом. Особенно это стало заметно к обеду, когда подтянулись актёры второстепенных ролей. В павильоне сразу стало шумнее. Парни косились на братьев с настороженным интересом, девушки – с плохо скрываемым восторгом. — Они реально близнецы! — Это вообще законно, быть такими? — Господи, их двое, и просто не отличить! Хитрые ребята, которые их не различали, быстро смекнули, что если называть их обоих Славой, то попадёшь в точку. Святослав каждый раз заметно напрягался при слове «близнецы». Уголок рта дёргался, взгляд холодел. Ярославу как будто было всё равно. Или он просто лучше делал вид. В гриме различить их действительно стало почти невозможно. Костюмерши, уже немолодые дамы, пищали от восторга, подгоняя детали. — Нет, вы посмотрите на них! — Где мои семнадцать лет? Дайте два! — Марина! — возмутилась старшая гримёрша. — А что сразу Марина?! Артём сначала тоже путался. Особенно в гриме и со спины. Но после сцены со скейтом вдруг начал замечать разницу моментально. Свят держал осанку идеально ровно. Двигался мягко и экономно. Даже раздражался красиво. Он постоянно искал глазами режиссёра, радуясь каждому одобрительному кивку. Яр же существовал как стихийное бедствие. Всё время что-то трогал, куда-то лез, садился не так, смеялся слишком громко, размахивался руками – воспитанным мальчиком его назвать было нельзя, и именно он вывозил хулиганский имидж героя. Яр не обращал никакого внимания на Артёма, и это бесило режиссёра, нарушая его мечты об идиллии. У них были одинаковые лица, но совершенно разные взгляды, которые Артём чётко различал. У Свята взгляд внимательный, собранный, опасно спокойный и очень заинтересованный. У Яра – живой, наглый и будто постоянно ищущий, куда бы ещё влезть, чтобы выбесить побольше. Так и хотелось его остановить, сжать, подчинить, впиться губами в наглую улыбку и заставить смотреть иначе, проявлять внимание. Артём поймал себя на том, что его взгляд постоянно останавливается на Ярославе. Особенно когда Яр, не слушая никого, опять лез кататься по перилам возле павильона или собирал вокруг себя непрерывно гогочущую компанию. Охотник внутри него хотел убегающую добычу, не желая охотиться на Святослава, не пытавшемуся убежать. Хотя заполучить Свята Артёму тоже хотелось, но это не казалось сложным. Тот иногда бросал такие взгляды, что неловко становилось уже режиссёру. — Ты сейчас шею свернёшь, — недовольно бросил Артём, наблюдая за очередным пируэтом Яра. — Зато красиво, — донеслось на лету. Режиссёр призывно улыбнулся и подмигнул Яру, тот, казалось, не заметил. А вот от Святослава этот намёк не скрылся, заставив сжать зубы и в очередной раз подумать о том, что Артёму больше нравится Яр, и не имеет значения, что они одинаковые. Артёму, заметившему перекрёстный взгляд, почему-то сразу стало досадно, он почувствовал, что Свят считал его интерес не в свой адрес, не догадываясь, что Артёму интересны они оба и отказывать себе он не собирается, разве что продлить предвкушение. К вечеру репетиции и прогоны наконец закончились. Павильон постепенно пустел. Актёры и статисты расходились, техники выключали свет. Ярослав сидел на перевёрнутом ящике, лениво вращая колесо скейта пальцами. Святослав, прислонившись к стене, листал бумаги, хмурясь всё сильнее с каждой страницей. Артём остановился перед ними и хлопнул ладонями, привлекая внимание. — Так. Теперь бытовые вопросы. — Уже боюсь, — пробормотал Яр. — Правильно делаешь. Сейчас возьму машину и едем за вашими вещами. — Уже сегодня? — Святослав резко поднял голову. — Ты думал, я шучу? — удивился Артём. — Мне хотелось надеяться, что это шутка, — Свят потёр переносицу. — Не до шуток. — Твоей маме нужно что-то объяснять? — Артём перевёл взгляд на Яра. — Сам разберусь, — коротко ответил тот. — Уверен? — Она у меня нормальная. — Повезло, — язвительно протянул Святослав. — А тебе, я так понимаю, мама до сих пор трусишки стирает? — Яр тут же прищурился. — Зато моя хотя бы знает, где я ночую. — Тоже мне, достоинство. — Так, стоп, — устало перебил Артём. — Я ещё не настолько богат, чтобы оплачивать вам травматологию. Братья замолчали, продолжая смотреть друг на друга с одинаковым раздражением. — Значит так, — продолжил режиссёр. — Сначала заедем к Яру. Высажу его у дома. Потом поедем к родителям Свята, поговорю с ними лично, заберём вещи. После этого едем за Яром и заселяться. — Вы серьёзно собираетесь убедить моих родителей? — осторожно спросил Святослав. — Нет, — ответил Артём. — Только твою мать. Отцы в таких вопросах бесполезны. Парни переглянулись и почти одновременно пожали плечами. В конце концов, Яр понятия не имел, зачем нужны отцы, а Свят был вполне согласен с режиссёром.