Изоляция и трещины

Глава 5. Границы дозволенного Они перешли в комнату Кевина и Эндрю. Здесь все дышало отсутствием хозяев: кровать Эндрю была идеально заправлена, на тумбочке не валялись его привычные повязки для ножей. Комната казалась чужой, но Кэвин уверенно прошел к своей кровати, скинул кроссовки и лег поверх покрывала, даже не раздеваясь. Аарон замер в дверях, внезапно осознав всю абсурдность ситуации. Что он здесь делает? Зачем пришел? — Аарон, — позвал Кевин из темноты. Он лежал спиной к стене, оставляя половину широкой матрасной кровати свободной. — Садись. Или ложись. Мне плевать. Просто… не уходи пока. Если я останусь один, это начнется снова. Это была просьба. Не приказ, не требование — редкая, почти невозможная для Кевина Дэя демонстрация уязвимости. И Аарон сломался. Он подошел к кровати, снял кеды и сел, прислонившись спиной к деревянному изголовью. Он вытянул ноги, чувствуя, как расслабляются затекшие мышцы. Кевин тут же зашевелился, повернулся набок и уткнулся лбом в бедро Аарона, прямо над коленом. Аарон вздрогнул и замер, затаив дыхание. — Дэй, ты страх потерял? — процедил он, но не отодвинулся. — Заткнись, — пробормотал Кевин. Его голос был глухим, лицо уткнулось в плотную ткань джинсов Аарона. — Ты теплый. И ты реальный. Это помогает. Аарон медленно выдохнул. Ладно. Хрен с ним. Если Кэвину нужно это, чтобы не сойти с ума — пусть. В конце концов, Аарон сам был на грани ментального срыва. Он осторожно, почти невесомо опустил руку на затылок Кевина. Волосы Дэя были жесткими, влажными от пота. Аарон не стал их гладить — это было бы слишком, — но просто зафиксировал ладонь, мягко сжав пальцы на его затылке, давая понять: я здесь. Ты не один. Кевин глубоко, судорожно вздохнул под его рукой, его плечи окончательно расслабились. Через несколько минут его дыхание стало глубоким и ровным — он уснул. Настоящим, тяжелым сном без сновидений. Аарон сидел в темноте, перебирая пальцами жесткие темные пряди. Впервые за долгое время в его голове не было мыслей об экзаменах, о Кейтлин или об Эндрю. Было только тяжелое тело Кевина, доверяющее ему свою безопасность, и тихий стук двух сердец в пустом общежитии. Трещина в их изоляции расширилась, и назад пути уже не было.