Глава 1. В ссылку с Грейнджер
27 мая 2026 г., 20:31
Кабинет Гермионы Грейнджер на четвёртом уровне Министерства магии обладал одним неоспоримым достоинством: отсюда не было слышно фонтан Магического Братства. Вместо журчания воды и звяканья галеонов, которые туристы кидали в воду на удачу, здесь стояла плотная, как мантия-невидимка, тишина. Тишина, которую нарушало только перо.
Перо скрипело. Оно выводило на пергаменте строчку за строчкой — ровным, уверенным почерком, который сама Гермиона в минуты раздражения называла «почерком отличницы-переростка». Сегодня она как раз пребывала в таком настроении.
— Совершенно не понимаю, зачем посылать аврора, — пробормотала она, перечитывая приказ. — И тем более... его.
Слово «его» упало в тишину кабинета, как жук в чернильницу. Гермиона вздохнула и отложила перо.
Дело, которое легло на её стол в понедельник утром, пахло, как старый фолиант из Запретной секции: пылью, тайной и лёгким намёком на неприятности. Отдел магического сотрудничества зафиксировал аномальный всплеск где-то в Сибири — мощный, но при этом до смешного бытовой. Мониторы, настроенные на поиск тёмной магии, три дня подряд выдавали один и тот же сигнал: что-то среднее между охранным заклинанием и кулинарными чарами.
— Пельмени, — произнесла Гермиона вслух, пробуя слово на вкус. — Источник аномалии — пельмени.
Это звучало настолько нелепо, что могло оказаться либо чьей-то глупой шуткой, либо величайшим магическим открытием десятилетия. Гермиона, как человек, который в одиннадцать лет выучил «Хогвартс: История» наизусть ради удовольствия, ставила на второе.
Решение отправить в поле именно её объяснялось просто: она сама вызвалась. Три года в Отделе, безупречный послужной список, знание двенадцати языков (включая русский, который она освоила, готовясь к этому самому дню) — кандидатура была идеальной. Гермиона уже представляла себе, как вернётся в Лондон с пачкой полевых заметок и задокументирует неизвестный пласт региональной магии. Это будет блестяще. Это будет монография.
А потом в дверь постучали, и всё пошло наперекосяк.
— Войдите, — сказала Гермиона.
Дверь распахнулась так, словно её толкнули не рукой, а чувством собственной значимости. На пороге стоял Драко Малфой — в идеально отглаженной мантии цвета антрацит, с саквояжем из драконьей кожи в левой руке и выражением лица, которое можно было бы назвать «я здесь по ошибке, но готов подать в суд».
— Грейнджер, — произнёс он тоном, каким говорят «какая мерзость эта ваша заливная рыба». — Надеюсь, вы осознаёте, что я здесь исключительно из-за вопиющей некомпетентности судебной системы.
Гермиона откинулась на спинку стула и позволила себе короткую, сухую улыбку.
— Малфой, вы здесь потому, что пытались протащить через таможню взрывоопасный антиквариат, который прожёг дыру в полу и облил кипятком трёх дежурных авроров. Не говоря уже о том, что напугал стажёра до икоты.
— Это был фамильный артефакт! — возмутился Драко, и его ноздри затрепетали. — С культурной ценностью! Самовар рода Малфоев, девятнадцатый век, между прочим. А то, что он взорвался — так это не моя вина, это русские заклинания кривые.
— Самовар, — медленно, как ребёнку, повторила Гермиона, — это прибор для кипячения воды. Не для взрывов, не для проклятий и не для того, чтобы прожечь дыру в полу таможенного отдела. То, что вы умудрились превратить его в оружие массового поражения — исключительно ваша вина, Малфой.
Драко открыл рот, закрыл и сделал то, что делал всегда, когда проигрывал в споре — поджал губы и отвернулся.
— Суд постановил, что вы должны отработать шесть месяцев под надзором сертифицированного аврора, — продолжила Гермиона, поднимаясь из-за стола. — И, по невероятному стечению обстоятельств, единственный аврор, который согласился вас взять — это я.
— Вы? — Драко резко обернулся. — Вы согласились? Добровольно?
— Я согласилась, потому что мне нужен помощник в полевой командировке, а бюджет Отдела не резиновый. Вы едете со мной в Сибирь. Бесплатно. Это ваша исправительная работа, Малфой, а не курорт.
— Сибирь, — повторил Драко, и в его голосе прорезалась та самая паническая нотка, которую Гермиона помнила ещё с Хогвартса. — Это же... там же... мороз! Дикие твари! Люди без мантий!
— Там магическая деревня с уникальной бытовой традицией. И да, там холодно. Одевайтесь теплее.
Она взяла со стула свой походный рюкзак — старый, потёртый, но любовно зачарованный на расширение пространства и уменьшение веса, — и направилась к двери. Драко, поколебавшись, последовал за ней.
— Грейнджер, — окликнул он. — А что мы, собственно, ищем в этой... Сибири?
— Пельмени, Малфой. Мы ищем пельмени.
И прежде чем он успел переспросить, она вышла в коридор.
***
Портал находился в атриуме — гулком, полном эха пространстве, где всегда пахло каминной сажей и межпространственной сыростью. Сегодня к этому букету примешивался аромат дорогого мужского парфюма: Драко дышал в затылок. — Вы уверены, что координаты верны? — спросил он, разглядывая мерцающую арку портала. — Потому что если эта штука выбросит нас посреди какого-нибудь сибирского болота... — Это портал, Малфой, а не лотерейный билет, — отозвалась Гермиона, проверяя настройки. — Он настроен на точку прибытия. Вас выбросит ровно туда, куда нужно. — Меня? — Драко приподнял бровь. — А вас? — И меня. Вместе. — Вместе, — повторил он с таким лицом, будто ему предложили съесть лимон целиком. — С Грейнджер. В Сибири. За пельменями. — Если вам станет легче, Малфой, это ненадолго. Неделя, максимум две. Документируем заклинание, возвращаемся. — Неделя? — переспросил он. — В Сибири? Неделя? — Вы повторяетесь. И да, Мерлин дай вам сил. Она шагнула в портал первой. Драко, пробормотав что-то неразборчивое, но явно не комплиментарное, последовал за ней. Перемещение через портал всегда ощущалось как падение в колодец, выстланный ледяной ватой. Мир свернулся в точку, потом развернулся обратно — и Гермиона по колено провалилась в снег. Вокруг стоял лес. Не тот аккуратный, прилизанный Запретный лес, где даже пауки знали своё место, а настоящий, дикий — вековые ели уходили в серое небо, снег лежал тяжёлыми пластами на лапах ветвей, и тишина звенела в ушах, как после взрыва. Мороз — минус тридцать, не меньше — цапнул за щёки и тут же пробрался под мантию. — Мерлиновы кальсоны, — выдохнул Драко, появляясь рядом и немедленно проваливаясь в сугроб по пояс. — Грейнджер! Тут... тут холодно! — Я предупреждала. — Вы не предупредили, что тут Северный полюс! Вы сказали «оденьтесь теплее», а не «готовьтесь к экспедиции на тот свет»! Из-за деревьев донёсся скрип снега — кто-то шёл. Гермиона выхватила палочку, но тут же опустила её. На поляну вышел старик. Маленький, кряжистый, в тулупе до пят и мохнатой шапке, из-под которой поблёскивали хитрые, как у старого кота, глаза. Окладистая борода его была в снегу, а за плечом висела котомка, из которой торчала берёзовая рукоять то ли метлы, то ли веника. — Ну дык, — произнёс старик, оглядывая гостей. — Прибыли, значится. Гермиона, выбираясь из сугроба, постаралась придать голосу официальность: — Добрый день. Вы — Фрол Потапович? Я — Гермиона Грейнджер, Министерство магии Великобритании. Мы договаривались... — Договаривались, договаривались, — перебил дед Фрол и усмехнулся в бороду. — Я уж думал, не доедете. Портал-то капризный, как девка на выданье — сегодня открылся, завтра нет. А вы вон — сразу двое. Да ещё и нарядные какие. Драко, всё ещё барахтавшийся в сугробе, издал звук, который можно было интерпретировать как «помогите мне выбраться». Гермиона, подавив вздох, подошла и протянула руку. Драко ухватился за неё с таким видом, будто ему предлагали спасательный круг посреди океана. — Благодарю, — выдавил он, выпрямляясь и пытаясь отряхнуть мантию. Снег, впрочем, уже успел набиться в рукава, воротник и, кажется, даже в саквояж. Дед Фрол наблюдал за этой картиной с молчаливым интересом. Потом кивнул Гермионе: — Учёная голова, стало быть. А этот? — он ткнул пальцем в Драко. — Помощник, — быстро сказала Гермиона. — Специалист по тёмным артефактам, — одновременно с ней произнёс Драко и тут же осёкся под её взглядом. — Временно. Временно специалист. — Помощник, — повторил дед Фрол и хмыкнул. — Ну-ну. Пошли в избу, учёные головы. Замёрзнете к Мордредовой бабушке, а мне потом отвечай перед вашим Министерством. И зашагал по тропинке, не оборачиваясь. Деревня открылась им внезапно — словно расступились ели и явили глазу неровный ряд изб. Избы были необычные: одни стояли на земле, другие — на могучих курьих лапах, которые сейчас, по случаю зимы, были бережно укутаны в солому. Над крышами вился дымок, в окнах горел тёплый жёлтый свет. Где-то далеко, на околице, виднелся покосившийся сруб с трубой, из которой валил пар: баня. Гермиона жадно вглядывалась в детали, мысленно составляя список для заметок. Драко, напротив, смотрел прямо перед собой, стараясь не замечать ни курьих лап, ни покосившихся заборов. Изба деда Фрола оказалась самой большой и, кажется, самой тёплой. Стоило переступить порог, как в лицо ударил густой, пряный запах — сушёные травы, печной дым, что-то дрожжевое, хлебное. В углу, на лавке, стоял пузатый самовар — Драко, заметив его, слегка побледнел, но ничего не сказал. В сенях что-то шуршало — то ли домовой, то ли мышь-полевка, получившая магические способности от долгого соседства с волшебниками. — Располагайтесь, — сказал дед Фрол, стягивая тулуп. — Горница одна, но вы люди молодые, чай, не переругаетесь. — Одна? — переспросил Драко. — Вы хотите сказать, что мы с Грейнджер... — Вот тебе лавка, — дед Фрол проигнорировал его и указал на широкую деревянную скамью у стены. — Вот тебе тулуп. Утром баню истоплю, а сейчас ужинать будем. Пельмени у меня. С медвежатиной. — Пельмени? — Гермиона тут же оживилась. — Это и есть то самое заклинание? Дед Фрол посмотрел на неё долгим взглядом, в котором мелькнуло что-то вроде уважения. — Ишь ты, сразу в корень зришь. Заклинание. А ты сперва поешь, дочка. Магия магией, а медвежатина стынет. И в этот момент из угла избы раздался звук. Он был хриплым, как застарелый бронхит, и ритмичным, как сердцебиение пьяного великана. Из старого, облупленного радиоприёмника на подоконнике — явно магловского, но переделанного чьей-то умелой рукой — лилась музыка. Мужской голос, низкий и простуженный, выводил что-то про туман, этап и маму. Драко застыл. Его лицо приняло выражение, какое бывает у человека, который внезапно обнаружил, что его чай — это не чай, а разбавленная акромантулья слюна. — Грейнджер, — произнёс он тихо, не сводя глаз с приёмника. — Что это за звуки? Гермиона прислушалась. — Шансон, — сказала она. — Русский шансон. — Шансон, — повторил Драко и сглотнул. — И он будет играть... всё время? Дед Фрол, уже сидевший за столом, усмехнулся в бороду: — Приёмник-то зачарованный. Другого не ловит. Так что привыкай, малец. Шансон — он душу греет. Драко Малфой медленно опустился на лавку и уставился в одну точку. Гермиона, которой полагалось бы испытывать раздражение, с удивлением обнаружила, что прячет улыбку. В конце концов, она приехала сюда за магией. И, кажется, магия уже началась — просто в несколько неожиданной форме. — С приездом, Малфой, — сказала она, доставая блокнот. — Добро пожаловать в Сибирь. Драко ничего не ответил. Из радиоприёмника зазвучала новая песня — на этот раз про кленовый лист, оторвавшийся от ветки, — и в избе деда Фрола стало почти уютно. Почти. Потому что за окном, в сенях, кто-то уронил ведро и зашипел — голосом нечеловеческим, но очень, очень недовольным. — А это, — добавил дед Фрол, даже не обернувшись, — Банник балует. Привыкнет. Вы главное в баню с серебром не ходите. Он серебро не любит. И химию всякую. И вообще. Драко посмотрел на свой саквояж, где среди прочего лежали серебряные флаконы с зельями. Потом перевёл взгляд на Гермиону. Она развела руками. Шансон продолжал играть.
