Счастливого Рождества, пожалуйста, не звони

      Звонок телефона прервал тишину, которая окружала Леона последние четыре часа. Это был его телефон, всё ещё лежащий на журнальном столике, куда он бросил его, когда вернулся домой после недельной операции в Монако — под прикрытием на аукционе, где выставлялся образец Лас Плагас. Леон растерялся, когда ему сообщили — уже в пути на миссию, — что именно он должен будет найти. Он понимал, почему Ханниган не сказала ему об этом до вылета, но это не унимало злость, которая всё ещё тлела в его душе. Вирус до сих пор ощущался внутри, хотя прошло уже четыре года. Нахождение в том же городе, а уж тем более на том же континенте, что и Лас Плагас, почти вынудило Леона снова схватиться за бутылку. Почти.       Телефон продолжал звонить, и Леон закрыл глаза, зная, что только два человека могут пробиться через режим «не беспокоить»: Ханниган и человек, который стал причиной того, что он больше не пьёт. Крис Редфилд. Его новая слабость. Его новая зависимость. Его новый яд.       Леон не мог решить, кого из них он боялся больше. Часть его надеялась, что это Ханниган — очередной заказ на операцию где-нибудь на краю света, чтобы Леон имел оправдание исчезнуть от тех четырёх человек, которые регулярно с ним связывались. Но другая часть надеялась, что это Крис. Хотя вероятность того, что звонок связан с очередным заданием, была лишь тридцать процентов, а шестьдесят — что Крис дозвонился потому, что узнал о возвращении Леона в Штаты и ищет средство от стресса.       Для Криса Леон был всего лишь средством снять напряжение, забавой, без обязательств, без чувств, без привязанностей. Просто двое взрослых, занимающихся сексом по согласию с обеих сторон. Леон бы солгал всему миру, если бы сказал, что ненавидит это. Нет, он наслаждался сексом, но вот то, что происходило потом, было настоящим ядом. Оставаться в полном одиночестве, никогда не проводить ночь с мужчиной, который каким-то образом пробрался в сердце Леона.       Клэр часто шутила, что Леон носит сердце на рукаве, но если это правда, тогда Крис Редфилд вовсе не был тем заботливым человеком, каким все его знали. По крайней мере, не с Леоном. Нет, с Леоном было просто удовольствие, ничего больше и ничего меньше. Если бы Леон не извлекал из этого что-то для себя, он чувствовал бы себя проституткой, но хотя бы проститутки не настолько глупы, чтобы влюбляться в тех, с кем они спят.       Именно эта глупость заставила Леона встать с места и поднять всё ещё звонящий телефон, сердце уже колотилось при виде имени на экране.       — Слышал, ты вернулся с операции, как прошло? — тёплый, манящий голос Криса прозвучал из трубки, и Леон закрыл глаза, опускаясь на диван. Эта слабость была по крайней мере физически полезнее алкоголя. Психологически — это другой вопрос, но по крайней мере это не разрушит печень. Может и выпускает пулю в голову, но хотя бы он всё ещё мог пожертвовать свои органы.       — Слухи распространяются быстро. Или ты вшил мне трекер под кожу в прошлый раз? Даже STRATCOM пока что до такого не додумался, Редфилд. Ты хотя бы мог сначала пригласить меня на ужин.       В ответ на том конце провода раздался смешок — видимо, старший мужчина закатил глаза на эти слова.       — Я думал, что мы давно прошли этот этап, Кеннеди.       Леон слышал шум на заднем плане — Крис, по всей видимости, был в своём офисе в здании BSAA в Нью-Йорке.       — Ах да, ты можешь трахнуть меня в любое время, но GPS-трекер в моей голове — это уже слишком. Если всё-таки собираешься это сделать, то ты обязан отвести меня на ужин. Минимум одна звезда Мишлен обязательна.       — Тогда я приглашаю тебя на трёхзвёздочный завтрак, но что я за это получу?       Леон не смог сдержать смех, откинув голову назад на диван и уставившись в потолок. Чёрт, если бы Крис каждый раз приглашал его на завтрак до или после секса, возможно, Леон меньше ненавидел себя и мог бы обмануть себя, поверив, что Крис мог бы его любить, пусть и просто как друга, а не коллегу, с которым спит.       — Бля, наверное, что угодно. GPS-трекер, регулярные обновления о том, что я жив, когда ты на операциях. Может, даже перестану называть тебя стариком.       Крис присвистнул в трубку:       — Чёрт возьми, если бы я знал, что есть такая возможность, я давно бы приглашал тебя на завтрак. Что ещё нужно для статуса жизни, когда ты не на операциях?       Леон отстранил телефон от уха и прищурился, посмотрев на экран, а потом покачал головой и снова приложил телефон к уху.       — Ты настолько зависим от моей задницы, Редфилд? Думаю, она быстро доберётся до BSAA, если неожиданно узнается, что сторожевая псина президента подохла вне миссии.       На самом деле это была ложь. Леон даже не был уверен, поинтересуется ли STRATCOM, жив ли он, пока не понадобится для новой операции. Ну, Ханниган — возможно. А вот остальные — вряд ли…       Голос Криса, обращавшийся к Леону, вернул его к реальности.       — Что ж, задница у тебя хорошая. Не шути об этом, ты же знаешь, Клэр беспокоится о тебе.       Да, Клэр беспокоится, но не Крис. Крис, наверняка, найдет кого-то другого — все знали слухи о нем, хотя после того, как они стали спать вместе, слухи стихли. Леону кажется, что Крис просто стал осторожнее с этим.       Леон на мгновение замолчал, стараясь скрыть обиду в голосе. Леон С. Кеннеди не был расстроен тем, что Крису глубоко наплевать на его жизнь вне операций и в принципе.       — Как дела у Клэр? Давно от неё ничего не слышал.       Леон невольно улыбнулся, когда Крис начал ворчать о неприятностях, в которые Клэр вляпалась с Terrasave. Леон всегда тайно завидовал Клэр — у неё есть кто-то, кто так сильно заботится и защищает. После инцидента в Пенамстане два года назад отношения Леона и Клэр были напряжёнными. Они вновь сблизились только год назад, когда она пригласила его на обед.       Тогда Леон чуть ли не перестал видеться с Крисом — что он мог понять, ведь это его сестра. Но даже тех немногих встреч было достаточно, чтобы Леон не абстрагировался от общения со всеми, кроме Ханниган. Возможно, ещё с Адой, хотя он не знал, когда она соизволит снова появиться в его жизни. Леон посмотрел в окно своей гостиной: за окном шёл снег. Наступал декабрь, и это был первый снег в этом сезоне — Леон его ненавидел. По крайней мере, в Монако было теплее.       Повторение имени по телефону вернуло Леона в разговор.       — Да? Извини, отвлекся…       На той стороне послышался выдох, и улыбка на лице Леона исчезла, а хватка на телефоне стала сильнее. Он что-то сделал не так.       — Я просто спрашивал, какие у тебя планы на Рождество?       Леон забыл, насколько для семьи Редфилдов важно это время года. Клэр часто говорила об этом в Раккун-Сити, чтобы отвлечься от происходящих вокруг ужасов. Леон уже не помнил, когда в последний раз праздновал Рождество по-настоящему. Наверное, в детстве? Он всегда уезжал на операции, которые выпадали на рождественские и новогодние праздники, чему были огорчены и Ханниган, и Клэр.       — Хм, вообще, конкретных планов нет. Вероятно, меня отправят на… — Леон был прерван Крисом, а сам он потер глаза рукой, когда старший заговорил быстро и с нотками нервозности.       — Приезжай к нам в этом году. Я буду дома, как и Клэр. Ну, конечно, если только не произойдет какое-нибудь новое катастрофическое событие, я обязательно останусь дома. Вечеринка будет у меня, людей будет не много: Джилл приведет Карлоса, Пирс сказал, что придет. Шерри, конечно, тоже будет.       Это был приговор. Избежать встречи Леон не мог. Он не избегал Шерри намеренно, но и не искал с ней общение так, как раньше. После событий в Испании стало слишком больно. Он видел Шерри и вспомнил Раккун-Сити, вирус, Umbrella, те мысли, что, если бы он успел вовремя, возможно, многие были бы живы — Марвин бы остался, город не пришлось бы взрывать, может быть, успели бы разработать вакцину. Может, он просто мог быть обычным копом… Леон понимал, что это было слишком несправедливо — обвинять Шерри во всех бедах. Это просто невинный ребенок с родителями, которым было важнее спасти себя, чем дочь или весь мир. Поэтому Леон, будучи зрелым и мужественным, избегал встреч с Шерри лично. Почти всегда находил отговорки — операции, бумажная работа.       Однако он периодически звонил, и это должно было что-то значить. Всегда интересовался её делами, когда был в других странах. Но если его пригласил Крис, это означало, что Клэр и Шерри хотели, чтобы он присутствовал там, но знали, что он найдет повод отмазаться, если бы они сами его позвали. Небольшая, отвратительная часть Леона надеялась, что его всё-таки отправят на операцию — зачем же нарушать свою традицию?       — Ах да, Рождество… Забыл, что это праздник, — Крис издал раненный звук, пока Леон продолжал говорить и смотреть в потолок, — Да, я приеду, если не будет операции.       Он был всего пару раз у Криса дома и никогда не задерживался надолго. Оказавшись там, окруженный всем тем, что Леон не мог иметь, он получал больше психологического урона, чем хотел бы признать. Дом Криса был уютным, с фотографиями Редфилдов, его команды, друзей, открытками из разных мест — где бывал сам или от Клэр. Его значок S.T.A.R.S и другие памятные вещи аккуратно выставлены на витрине, которую поставила Клэр после того, как он переехал.       Это сильно контрастировало с квартирой Леона. Да, она была неплохой, но не ощущалась настоящим домом. Никакого декора и теплого уюта, скорее гостиничный номер, но даже в там стараются что-то повесить на стены. Леон не видел смысла обустраивать ее для себя. Это просто квартира рядом с STRATCOM, в которой он редко задерживается.       — Отлично! Сообщу Клэр. Она будет счастлива, и наконец перестанет пилить меня, чтобы ты пришел, — Крис звучал так, будто только что услышал лучшую новость в мире. Значит, Клэр действительно настойчиво просила его об этом. Леон почувствовал дрожь в руках и глубоко вздохнул, не заботясь, услышит ли это Крис — ему было все равно, — Леон?       Блять, страшно хотелось выпить. В его квартире почти не было никакого алкоголя, но можно было бы сбегать в магазин и запастись. Но зачем тратить деньги, если можно просто продолжать убивать собственное сердце?       — Как долго будешь в Нью-Йорке?       Если Леон выедет прямо сейчас и будет ехать на мотоцикле со скоростью, превышающей допустимую, то через четыре часа он уже будет на месте. Даже если полицейский остановит, штраф он не получит. Преимущества работы на президента.       — Пока не знаю, но, по крайней мере, до конца недели. А что?       Хотя вопрос был обычным, голос Криса стал глубже — таким, какой он обычно использовал, когда они обсуждали встречи вне операций. Это всегда заставляло Леона в предвкушении сжимать пальцы ног.       — Могу быть там через четыре часа. Встретимся в отеле?       Леон всегда избегал предлагать встречу в квартире Криса — это казалось слишком личным.       — Встретимся у меня в офисе. Мне надо доделать немного работы.       После того, как он сказал, что уже собирается, Леон повесил трубку и потер лицо. Он устал не только физически, но и ментально. Усталость преследовала с тех пор, как он покинул Раккун-Сити, а после Испании она только продолжила нарастать. Но с Крисом, когда лицо утыкалось в подушку, а старший терпеливо, методично разбирал его по крупицам, Леон мог расслабиться. Хоть на время притвориться, что не устал, что его любят, хотят и защищают.       Крис всегда вызывал у Леона именно такие ощущения. Все становилось только хуже, когда туман рассеивался, Крис уходил или Леону приходилось уходить самому. Ему всегда становилось холодно, холод проникал ему в самую глубину костей, и с каждым разом он задерживался там всё дольше. Леон боялся того дня, когда это прекратится — он всегда ненавидел холод.       Хотя Леон сказал, что начнет собираться сразу, сначала ему нужно было принять душ. Он сделал это сразу при приезде в Штаты, но повторное столкновение с Лас Плагас означало, что долгое время он не будет чувствовать себя чистым. Выйдя из душа, он надел одежду, взял ключи от мотоцикла, накинул куртку и вышел из квартиры.       Пока он ехал по девяносто пятому шоссе, часть его сожалела о том, что он взял мотоцикл: снег все еще падал, но, к счастью, не прилипал к земле; однако он не думал, что сможет выдержать заточение в тесной машине, учитывая, насколько он был тревожным. К тому же мотоцикл был быстрее и позволял ему маневрировать между машинами.       Четырёхчасовая дорога давала время вспомнить, как все началось.       Леон много слышал о Крисе от Клэр, а также догадывался о том, что произошло в горах Арклей. Но само знакомство с Крисом произошло только в две тысячи втором году. Клэр пригласила его на ужин, не упомянув, что её брат тоже будет присутствовать.       Леон пришел в ресторан немного позже, чем Клэр написала, что уже ждет его за столиком. Он столкнулся с Крисом у входа — буквально. Был так увлечён перепиской, что не заметил, как его лицо оказалось почти на груди взрослого мужчины. Леон даже не узнал Криса и, когда поднял взгляд, извинился.       Для Леона это был мгновенный интерес. Крис был выше, крупнее и сильнее, а Леон тогда был как открытая книга — с этим, к сожалению, хорошенько поработали STRATCOM.       Крис просто посмотрел вниз и пожал плечами, затем с хитрой улыбкой заметил, как Леон покраснел. Леон, заикаясь, говорил, что это была абсолютная случайность, и снова извинялся, на что Крис махнул рукой, достал пачку сигарет и подмигнул, продолжая идти.       К счастью, лицо Леона уже не горело румянцем, когда он наконец нашел Клэр за столом. Когда она сказала, что ее брат тоже здесь, но сейчас отошел, Леон не зациклился на этом, пока темноволосый мужчина не сел с ними и не представился — Крис Редфилд, старший брат Клэр.       Леон почувствовал сильное чувство стыда от того, что всего несколько минут назад он пристально разглядывал старшего брата своей лучшей подруги. Это было похоже на ужасный подростковый фильм из восьмидесятых — влюбиться в брата лучшей подруги. Но, к счастью, Крис ничего не сказал, и Леон последовал его примеру. В те времена Леон еще не разглашал свою ориентацию; сейчас ему давно плевать на это, но тогда он тщательно скрывал свою бисексуальность — даже Клэр об этом не знала.       Леон не сомневался, что Крис — гетеросексуал, пока Крис не подбежал к нему и не протянул ему свой телефон, когда Леон после ужина направлялся к своей машине. Леон посмотрел на него с озадаченным выражением лица, на что Крис рассмеялся и покачал головой.       — Твой номер, Леон. Я спрашиваю твой номер.       Леон уже ввёл свой номер, но не без сомнений — почему Крис просто не взял его у Клэр? Ответ, который он получил, чуть не заставил Леона уронить телефон мужчины.       — Потому что я не привык просить у сестры номера её друзей, когда пытаюсь с ними переспать, — Крис сказал это смело и уверенно.       И если оглянуться назад, то нынешний Леон оказал бы гораздо больше сопротивления, чем тогда; он бы наверняка отпустил пару язвительных замечаний, прежде чем всё-таки выполнить просьбу этого человека. Но молодой Леон был просто немного ошеломлён тем, что Крис Редфилд попросил у него номер, потому что тот ему понравился.       Прошло несколько месяцев, прежде чем Крис написал. Леон списывал всё на мимолётное желание старшего мужчины, пока не получил сообщение и не встретился с ним в отеле в Нью-Йорке, где Крис медленно исследовал его языком, пальцами и, наконец, своим членом. Потом Крис привёл его в порядок, помог одеться, проверил телефон и со вздохом сказал, что должен идти. Позже, когда Леон проснулся и пришёл в себя, он осознал, что только что произошло. Единственное хорошее, помимо секса, было то, что теперь Леон знал, чего ждать. В следующий раз он сам ушёл первым, пока Крис принимал душ.       В то время они не виделись регулярно — как, впрочем, и сейчас, — но было достаточно постоянства, чтобы Леон привязался к Крису. А потом случилась Испания. Вернувшись в США, написав «Отчёт Кеннеди» и оставшись в одиночестве после недельного обращения с ним, как с подопытным кроликом в STRATCOM, Леон залёг на дно.       Это был первый раз, когда Леон отрезал общение со всеми, кроме Ханниган. И впервые он заливал проблемы алкоголем, уходя в почти двухнедельный запой. Алкоголь был единственным способом уснуть, единственным, что отгоняло кошмары, хотя он всё равно просыпался, обливаясь потом и с красными царапинами по всему телу.       Спустя почти полгода избегания звонков и на вынужденном отпуске, запертый в квартире, кроме еженедельных походов за спиртным, Леона разбудили стуки в дверь. Он направил пистолет прямо на неё, готовый стрелять, но по просьбе Криса за дверью опустил оружие, решая сохранить залог за квартиру.       Он не убрал пистолет, когда приоткрыл дверь и посмотрел на Криса через щель, прежде чем впустить его внутрь. Леон почти не помнил, что было дальше — у него тогда было сильное похмелье. Он знает, что они с Крисом поссорились, когда тот вылил весь алкоголь; единственное, что удержало Леона от того, чтобы нажать на курок пистолета, который он нацелил на Криса во время драки, — это мысль о Клэр и о том, что, если он убьет Криса, некому будет убить его, когда он неизбежно заразится.       До сих пор Леон с трудом верит, что полностью избавился от Лас Плагас. Он знает, что Крис не дрогнул, когда пистолет был прижат к его груди, знает, что без особого сопротивления обезоружил его, а дальше всё слишком размыто. Крис прожил у него неделю, был рядом с ним во время каждого ночного кошмара, убирался в квартире, пополнял холодильник, организовал звонки с Клэр и Шерри.       После семи дней постоянного присутствия Крис ушёл и больше ни разу об этом не говорил. Леон думал, что это из-за того, насколько Криса отталкивало всё, и что он делал это лишь ради Клэр — своей сестры, чтобы не видеть её расстроенной, если Леон сломается под влиянием алкоголя.       В первую ночь после ухода Криса Леону приснился кошмар и он проснулся, сразу повернувшись в сторону, на которой обычно спал Крис, в поисках привычного утешения. В тот момент он ощутил холод внутри — тогда он понял, что хочет от Криса не только секса.       После этого Леон отвечал на редкие звонки Криса, а спустя ещё три месяца они снова занялись сексом. Тогда Леон признался, что перестал пить, отказался от алкоголя раз и навсегда. Крис выглядел гордым и даже погладил Леона по голове. Леон не набрался смелости признаться, что сам Крис стал его новой зависимостью — новым способом медленно себя убивать, не вызывая осуждения у окружающих.       С этого момента у них сложилась комфортная и приятная рутина: видеться хотя бы раз в несколько месяцев, когда удавалось выкроить время между операциями.       Леон вырвался из размышлений, проезжая через тоннель в Холланде, тревога от замкнутого пространства достигла пика, но, выехав на свободу, он почувствовал облегчение, слегка ослабив хватку на мотоцикле.       Когда здание BSAA наконец появилось в поле зрения, до заката оставался час, и Леон припарковал свой мотоцикл. Это здание всегда вызывало у него странное чувство предвкушения. BSAA сильно отличалась от STRATCOM: они избегали одиночных операций, отправляя агентов с избыточным снаряжением, и не оставляли никого в опасности.       Часть Леона завидовала тому, что у Криса была команда на операциях, хотя сам он работал лучше в одиночку. К тому же почти весь стелс в BSAA был слаб, так что одиночные операции были в его пользу. Леон подбросил ключи в воздух и засунул их в карман, после быстро поднялся по лестнице к офису Криса — пустому при его приходе, так что на лице агента появилась хмурость.       Забыл ли Редфилд, что Леон в пути? Или отправился на срочную операцию, не предупредив блондина о том, чтобы не тратил время? Черт возьми, Леон чуть не решился устроить в его офисе небольшой саботаж: спрятать все ручки, перетасовать всё подряд — он знал, как Крис ценил порядок с военных времён. Но за спиной послышались шаги, останавливаясь в дверях.       Леон поднял руки в знак капитуляции, роняя ручку, которую только что взял со стола.       — Я ничего не делал, — он обернулся и с легкой улыбкой встретился взглядом со стоявшей в дверях Джилл Валентайн.       — Тем не менее, ты тут, чтобы напакостить, Кеннеди? — приподняла бровь Джилл, наблюдая за агентом. Леон пожал плечами, вваливаясь в кресло Криса, и вытянул ноги под столом. В офисе пахло сигаретами, порохом, кофе и всем тем, что было неотъемлемой частью Криса. Это успокаивало его нервы.       — Может, в BSAA не помешал бы небольшой хаос. Особенно с вашим капитаном, — эти слова заставили Джилл закатить глаза. Она села на стул напротив, расслабилась, но её взгляд говорил, что она видит все его глубоко запрятанные секреты.       — Крис сейчас находится внизу и разговаривает с новобранцами, так что скоро вернется.       Леон не понимал, почему Крис всегда так настойчиво сближается с новичками BSAA — по его мнению, это лишь добавляло боли, когда они погибают.       Леон моргнул и на мгновение задумался: а когда он стал таким циничным? Когда реакция стала такой: сразу думать, что все вокруг обречены? Потом он вспомнил Саддлера и всех людей, которых убил, пытаясь спасти Эшли. Он сжал подлокотник кресла и кивнул, отводя взгляд от Джилл.       Состоялось молчание, которое нарушила Джилл. В её голосе было что-то, что заставило Леона снова посмотреть на неё.       — Крис сказал, что ты придёшь на ежегодную рождественскую вечеринку у Редфилдов.       Леон снова моргнул, удивлённый, что Крис обсуждал это с кем-то, учитывая, что он едва ли согласился. Он также не знал, что это их традиция, хотя и не должен был удивляться или обижаться — ведь это первый раз, когда его пригласили.       — Да, он уговорил меня, — сказал Леон, улыбаясь, — Клэр всё время доставала его, чтобы меня пригласил, так что я решил помиловать его и освободить от её настойчивости.       В глазах Джилл мелькнула раздражённость, но также быстро исчезла. Леон заметил это и почувствовал, как напрягся. Да, всё-таки это Джилл — одна из лучших подруг Криса. Конечно, её раздражало, что Леон смеётся над тем, что он ещё одна забота Криса.       Блять, где же Редфилд? Леону нужно было уйти отсюда, из этого офиса, из этого здания. Может, это была ошибка — прийти сюда. Стоило остаться дома и игнорировать звонок. Леон встал с кресла и потянулся, стараясь скрыть напряжение.       — Ну, раз Крис занят, думаю, я пойду. Передай нашему любимому золотому мальчику, что я заходил.       Джилл тоже встала, но Леон успел выскочить из офиса первым, услышав её шаги позади.       — Леон, подожди, думаю, тут—       Но Леон проигнорировал её и направился к лестнице. Он был так сосредоточен на побеге, что не заметил столкновения с хорошо знакомой грудью, и внезапно всё напряжение и тревога ушли, уступив место успокаивающим ароматам кофе, сигарет и пороха.       Леон на мгновение закрыл глаза и выдохнул.       — Реконструкция нашего первого знакомства, Кеннеди? — голос Криса был игривым, Леон не удержался от того, чтобы закатить глаза, отступая из его объятий, даже не заметив то, что мужчина обвил его руками. Черт, Леон действительно позволил Джилл повлиять на себя.       — Зачем мне заново переживать третий худший день в моей жизни, старик? — Леон отступил ещё на шаг и заметил, что Джилл всё ещё стоит на лестнице и наблюдает. Он посмотрел на Криса, который, казалось, вел с ней немой разговор, от которого Леон хотел держаться в стороне.       Пока проходили молчаливые споры, Леон попытался проскользнуть мимо Криса, чтобы уйти, но большая рука схватила его за левый бок, прессуя живот и не давая выйти.       — Эй, куда это ты? — тихо спросил Крис, пытаясь встретить взгляд Леона. Тот оглянулся и заметил, что Джилл исчезла — всё-таки некоторые агенты BSAA действительно хорошо маскируются.       — Ухожу. Вижу, ты занят, так что увидимся потом.       Потом — значит через полгода. После того как Леон смоет с себя всё и вновь будет делать вид, что не замечает, что Крис считает его обузой и даже не хочет видеть на своей ебучей рождественской вечеринке. Леону не было понятно, почему эта мысль так сильно задела, ведь он не любил Рождество.       Крис нахмурился, обдумывая слова Леона, потом покачал головой, повернул агента к себе и крепко схватил обеими руками. Крис играл на его слабостях, и это было нечестно.       — Пойдём, я почти закончил, честно. Нужно отправить всего пару писем и всё, мы уйдём.       Леон сильно сомневался в этом: два письма превратятся в четыре, шесть, двенадцать, а потом будет еще больше бумажной волокиты, и Леон застрянет в этом кресле, жалко ожидая его, в то время как он мог сидеть в баре и пить до потери сознания. Боже, как же ему не хватало алкоголя — с ним было легче.       Леон повернул голову и посмотрел на Криса, выражение лица которого можно было охарактеризовать лишь как взгляд самого жалобного щенка на свете, и глубоко вздохнул. Он слишком часто позволял этому мужчине побеждать, и это было несправедливо как по отношению к нему самому, так и к его сердцу.       — Тридцать минут. Если не закончишь — я ухожу.       Глаза Криса засияли, он быстро наклонился и поцеловал блондина в губы, после чего побежал наверх, поднимаясь по лестнице, перешагивая две ступеньки сразу. Леон застыл на месте, уставившись на то место, где только что стоял Крис.       Крис поцеловал его. На работе. Где любой мог это увидеть. Какого. Хуя.       Почувствовав, что весь мир перевернулся, Леон двинулся вслед за Крисом, который окликнул его с верха лестницы. Должно быть, это был порыв момента, может, Крис просто отчаянно нуждался в сексе, не думая головой, и поцеловал его, потому что Леон не отказывался от близости.       Должно быть, так и есть. Это единственное разумное объяснение, за которое Леон собирался цепляться, пока не уедет из страны подальше от Криса Редфилда. Сегодня ночью он позвонит Ханниган.       Они вернулись в офис Криса, и, чтобы показать серьёзность своих намерений ждать, Леон не сел, уставившись на кресло, где ранее сидела Джилл.       — Извини, что меня не было, когда ты пришёл. Пирс сказал, что новички хотели меня увидеть, а я не думал, что ты приедешь так быстро, поэтому сбегал вниз, пока они не ушли, — Крис не поднимал глаз от компьютера, сосредоточенно печатая письмо.       Леон чуть не улыбнулся, видя, как сильно Крис отдаётся своей работе, но, как только он вник в смысл сказанного, улыбка пропала с его лица. Крис не думал, что Леон прибудет сюда так быстро — может, Леон был настолько отчаянным? Неужели Крис видел его именно таким, помимо остальных его качеств? Возможно, Леон и был в отчаянии, гоняясь за ложным теплом, которое он ощущал каждый раз, когда находился рядом с Крисом, пока оно неизбежно не развеивалось ледяным ветром реальности.       — Не переживай, я недавно приехал сюда. Тебе повезло, потому что Валентайн остановила меня, пока я не начал громить всё в твоём офисе. Я даже думал спрятать все твои ручки.       Крис фыркнул, и Леон поднял взгляд, замерев от удивления — на лице Криса была лишь нежность.       — Думаю, я даже не стану искать ручки и просто куплю новые. Бог знает, сколько у тебя здесь укромных мест для того, чтобы спрятать мелочи, — Крис покачал головой и вновь вернулся к письму на экране, — Осталось последнее, и, погляди, в запасе ещё двадцать пять минут. У меня будет приз, если я уложусь в них?       — …Хорошо, если успеешь, значит, получишь. Что хочешь? — Крис усмехнулся, на что Леон закатил глаза, — О, это должно быть интересно. Как же ты отыграешься на мне?       — Дай мне время подумать, и я воспользуюсь предложением сегодня ночью.       Крис, ухмыляясь, сидел так ещё десять минут, пока, наконец, не закончил работу и не выключил компьютер.       — Готов идти?       Леон оттолкнулся от стены и кивнул, засунув руки в карманы куртки.       — Да, давай пойдем уже, пока они не решили нагрузить тебя дополнительной работой и не вынудили меня тратить бензин направо и налево.       Он первым вышел из офиса, слушая, как Крис собирает вещи и догоняет его своими длинными шагами.       — Я бы им этого не позволил. Нельзя допускать, чтобы BSAA дала STRATCOM возможность давить на нас, когда мы в следующий раз будем проводить совместную операцию.       Леон снова закатил глаза, прекрасно понимая, что STRATCOM по большому счету плевать, тратит ли он бензин из-за BSAA. Проблемы были не в этом — их просто раздражало само существование BSAA, независимо от причины.       На улице Леон направился к своему мотоциклу, но сделал всего несколько шагов, когда Крис схватил его за локоть и потянул обратно к себе.       — Ты приехал на мотоцикле? Сейчас же ужасно холодно. Нет, мы поедем на моем джипе.       — Мотоцикл быстрее машины, к тому же ты знаешь, в каких я отношениях с машинами. И почему мы едем на твоей машине, если потом придется возвращаться за мотоциклом? — возразил Леон, но позволил затащить себя в джип, стоявший всего в нескольких шагах от них.       — Это не вопрос, просто садись, — Крис открыл дверь, и Леон покорно сел, продолжая ворчать до тех пор, пока не включили обогрев. Тогда он почти растаял в кресле, подставляя руки к дефлектору, — Вот именно поэтому едем на машине.       Леон не стал спорить с такой логикой и расслабился, пока Крис рассказывал о своем дне, о последней операции, которая явно должна была быть секретной, но Леон не стал его поправлять, и о том, как он уже планирует новые веселые игры на Рождество. Леон даже не упомянул, что для него это всё новые игры, так как раньше его никогда не приглашали на такие мероприятия — он просто оставил эти мысли при себе.       Он даже не понял, куда они едут, пока Крис не припарковал джип у знакомого жилого дома. Это было… иначе. Они обычно занимались сексом в его квартире исключительно после редких совместных операций STRATCOM/BSAA. Крис не дал Леону озвучить вопросы вслух и повел его внутрь.       В лифте Леон оперся на стену и подозрительно посмотрел на капитана BSAA.       — Везешь меня в свою квартиру, чтобы никто не услышал моих криков, когда ты вставишь трекер в мою голову?       Леон пытался пошутить — нужно было снять напряжение, которое начало расти с момента входа в лифт. Крис не клюнул на шутку, приблизился к Леону и поднял его голову рукой, чтобы посмотреть в глаза.       — За последние несколько раз, что ты был здесь, я получил не менее трёх жалоб на шум от соседей. Почему бы не добавить четвертую?       Леон проглотил ком и удержал взгляд, стараясь скрыть учащенное сердцебиение.       — Ты не отрицаешь трекер в моей голове, Редфилд?       Крис лишь улыбнулся и отошел, когда лифт остановился на его этаже, жестом приглашая Леона выйти первым.       — Сначала отвезу тебя в кафе на завтрак, а потом воспользуюсь тем, что ты мне пообещал. С нетерпением жду, когда избавлюсь от прозвища «старик» от тебя. Достаточно слышу это от остальных.       Леон не удержался от смеха и покачал головой, когда они шли к квартире Крисa:       — Я сказал, что может быть перестану так тебя называть, но не гарантировал, старик.       Крис открыл дверь с притворным стоном и снова впустил первым блондина. Леон, вошедший внутрь, задержал дыхание на пару секунд, а потом выдохнул.       Квартира была такой же теплой и живой, как Леон ее помнил. Она действительно казалась жилым домом, а не просто местом для ночевки, как чувствовалась его собственная. Леон заметил, как взгляд Криса следит за ним, пока он обходил комнату и останавливался у новых фотографий и открыток.       Он сосредоточился на фото с прошлого Рождества, где Крис и Клэр стояли в центре, окруженные всеми остальными. Конечно, была и Шерри, и Леон почувствовал, как сжалось сердце — она уже взрослая, не подросток, даже могла пить алкоголь. Он не виделся с ней лично со дня ее восемнадцатилетия.       Мысли были прерваны, когда Крис обнял Леона сзади и поцеловал в шею. Леон сразу же повернул голову в сторону, чтобы дать капитану больше пространства.       — Хочешь что-нибудь выпить? — спросил Крис, продолжая целовать шею.       — Нет, всё в порядке. Тебе нужен душ?       На это Крис рассмеялся, немного отстраняясь.       — Значит, ты считаешь, что я воняю, Кеннеди? Тогда помоюсь после, специально тебя помучаю.       Теперь уже Леон смеялся, повернувшись в объятиях и подняв бровь:       — Слушай, это ты постоянно жалуешься на то, что офис заставляет тебя чувствовать — цитирую, — будто ты сидел весь день в горячей сауне.       Леон даже не пытался спорить с этим, потому что в офисе BSAA действительно было теплее, чем, наверное, следовало бы, но Леон никогда не жаловался.       Крис только фыркнул на эти слова и продолжил ласкать шею Леона. После Раккун-Сити Леону требовалось достаточно много времени, чтобы привыкнуть к влечению Криса к его шее. Испания лишь усугубила ситуацию, но Крис был терпеливым и понимающим — если Леон показывал малейший дискомфорт, он сразу отступал. Это и был тот самый нежный и заботливый Крис Редфилд, которого Леон привык видеть.       Руки Криса скользнули к ягодицам, и Леон дернул мужчину за рубашку, пытаясь привлечь внимание:       — В спальню, нам нужно в спальню, — Крис недовольно закатил глаза на эти слова, останавливаясь в посягательстве на горло Леона, — Я не позволю тебе трахнуть меня перед всеми твоими фотографиями.       Леон не хотел заниматься сексом на фоне доказательств того, что Крис не считал его частью своей жизни.       — Уверен, что твоя фотография была бы самой прекрасной, — пробормотал Крис в его волосы и, не дав сказать и слова, поднял Леона на плечо, почти как мешок. Леон возмущенно пискнул, на что получил шлепок по ягодице.       До спальни было недалеко, и Леона аккуратно уложили посередине кровати. Такое контрастное обращение — от грубого до предельной нежности — слегка закружило голову.       Ему пришлось по вкусу, что, пока он лежал там, пытаясь решить, стоит ли ему придираться к Крису по какому-нибудь поводу, мужчина, снимавший рубашку, устроил ему бесплатное представление. Леон не стал скрывать, что его взгляд тут же устремился на грудь мужчины, скользнул по его кубикам пресса и остановился на полосе волос, исчезающей под брюками.       — Сфоткай, Кеннеди, дольше сохранится, — поддразнивал Крис, и Леон хотел стереть с его лица самодовольную усмешку, но прежде, чем успел что-либо сказать, рот заняли поцелуем, совсем другим, отличающимся от того, что был в офисе BSAA. Этот был наполнен посланием, которое Леон понял мгновенно. Когда Крис провел языком по губам, Леон открыл рот и из уст невольно вырвался тихий вздох, когда поцелуй стал глубже.       Руки лазили под куртку и рубашку, от чего по телу приятно пробежались мурашки. Леон дернулся, когда пальцы коснулись сосков, и смог ответить только укусом чужой нижней губы, прежде чем Крис отстранился. Улыбка не сходила с губ, когда Крис развел ноги Леона и уселся между ними, нависая над ним, но не склоняясь к поцелую.       Каждый раз, когда Леон пытался потянуться, чтобы поцеловать его, тот отстранялся на некоторое расстояние от его губ. Он сердито посмотрел на Криса, но в конце концов взял ситуацию под свой контроль и, обхватив ногами его бёдра, перевернул их. Когда Крис оказался на спине, а он сам оседлал талию капитана, Леон торжествующе улыбнулся.       — Сдаешь позиции, старик, — улыбнулся он победно.       Крис простонал от прозвища, но не отвлекался от своей цели — снять рубашку и куртку Леона. Он без проблем сбросил куртку с его плеч, закинув рядом со своей уже снятой рубашкой, но с рубашкой Леона пришлось повозиться. Часто он старался ее оставить на себе. Он не испытывал отвращения к своему телу, знал, что физически привлекателен — иначе почему бы Редфилд или кто-либо еще хотел переспать с ним? Но ему всё еще было тяжело смотреть на себя: рана от пули в плече из Раккун-Сити, шрамы от всего пережитого…       Это слишком сильно напоминало ему обо всём, через что он прошел, так зачем же ему было об этом вспоминать, пока его мозг буквально вытрахивали из него? Но, к сожалению, Крис об этом не знал и всегда стремился раздвинуть ноги Леона и раздеть его догола. Тот, конечно, не всегда любил облегчать ему задачу.       — Кошка поцарапала язык, Редфилд? Что-то ты слишком тихий, — Леон схватил руки Криса за запястья и отвёл их от рубашки. Когда он переплел их пальцы, Крис перестал сопротивляться, — Я знаю много языков, но язык жестов — нет.       — Тогда исправим. С чего начать?       Леон понимал, что он имеет ввиду, но всё равно хотел поиздеваться.       — Наверное, понадобится хотя бы год занятий, чтобы чему-то научиться.       Он получил именно ту реакцию, которую хотел: Крис откинул голову на подушку и крепко сжал руку Леона.       — Заткнись, Кеннеди.       — Заставь.       И Крис без колебаний выполнил его просьбу. Леон вновь оказался на спине, а его запястья сжали над головой одной рукой. Другая поспешно расстегивала рубашку Леона, предвидя, что тот может вырваться, и стараясь сделать это как можно быстрее.       Леон запросто мог это сделать, но наслаждался давлением и укусами на нижней губе. Сила Криса была невероятной, и иногда Леону нужно было вспоминать об этом, чтобы просто без промедлений отдаться.       Как только последная пуговица была расстегнута, Крис отодвинулся назад с победной улыбкой. Леон лишь тяжело вздохнул и позволил снять рубашку, которую Крис бросил рядом с курткой. Леон внимательно смотрел на его лицо, ловя взглядом каждую новую рану, появившуюся с прошлой встречи.       Леон хотел прикрыть грудь и спрятаться навсегда; он ненавидел это чувство полной открытости и уязвимости, даже рядом с мужчиной, которого он, к сожалению, любил.       — Ты такой… идеальный.       Леон не был уверен, что Крис собирался сказать это вслух, учитывая, что эти слова прозвучали с таким благоговейным шепотом, каким никто и никогда не говорил о Леоне С. Кеннеди. Крис никогда раньше так себя не вел, не относился к Леону так, будто тот был чем-то особенным, чем-то, что нужно беречь и защищать.       Леон не знал, как на это реагировать. Если честно, ему было приятно, он действительно почувствовал себя… желанным. Но это было неправильно. Крис достаточно ясно показывал границы… до сегодняшнего дня.       Наверное, замешательство сильно отразилось на лице Леона, потому что Крис приложил руку на его щёку, оглаживая:       — Что за мысли у тебя в голове?       Леон лишь покачал головой:       — Просто боюсь, что ты забыл, что делать дальше.       К счастью, ему удалось вызвать у него смех. Крис покачал головой, а затем убрал руку, и на его лице вновь появилась ухмылка.       — Не волнуйся, Леон, я никогда не забуду.       Леон не успел ответить, как Крис уже наклонился и начал целовать его шею, оставляя следы укусов у основания. Он откинул голову, давая больше пространства. Когда Крис опустился ниже, Леон почувствовал нежные касания губ на шраме от пули на плече и тихо вздохнул с закрытыми глазами.       Произошла пауза, прежде чем Крис продолжил свои исследования. Внезапный укус за живот заставил Леона дернуться и открыть глаза. Он приподнялся, опираясь руками, чтобы посмотреть на улыбающегося капитана, чьи глаза светились весельем.       — Просто проверяю, не уснул ли ты.       Леон легко пнул Криса ногой в бок, вызвав смех.       Этот вечер сильно отличался от прошлых. Обычно сразу приступали к делу, а потом расходились. Сейчас же Леон чувствовал себя неуверенно и растерянно.       — Если продолжишь медлить, то я и правда усну, — это было неуверенное ворчание, на что Крис просто ответил поцелуем в то место на покрасневшей коже, где он укусил.       — Тогда подними бедра.       Наконец что-то знакомое для него. Он сделал, как ему сказали, и Крис снял с него джинсы и боксеры. Леон слегка вздрогнул, почувствовав прикосновение холодного воздуха, но его ноги не успели потерять тепло, как Крис наклонился между его ног, перекинув икры Леона себе на плечи.       — Боже, как я люблю твои бедра.       Это было не новостью, но все равно заставляло Леона краснеть каждый раз. Он отвернул голову в сторону, когда Крис начал целовать внутреннюю сторону бедра, оставляя свои следы — одна из немногих вещей, в которых Леон не сомневался: следы укусов на внутренней стороне бедра и легкая хромота останутся надолго.       Кровь приливала к члену, пока Крис продолжал свой натиск на кожу Леона. И наконец он проявил милосердие — Леон тихо вздохнул, когда губы Криса оставляли влажные поцелуи вдоль члена.       — Смотри на меня, — голос стал глубже и требовательнее, и Леон сразу же поднял голову, устремляя всё своё внимание на Криса. Как бы много раз он ни видел этот образ, он хотел запомнить его навсегда. Крис не отводил взгляда, когда взял член Леона в рот, и он тихо простонал, не разрывая зрительный контакт.       Леон задрожал, когда Крис взял его еще глубже; он чувствовал, будто застыл от зрелища — стоит ему отвести взгляд хотя бы на долю секунды, как всё это исчезнет. Пока Крис продолжал, Леон не мог сдержать слабых, тихих стонов, вырывавшихся из его губ. Наслаждение всё больше нарастало в его животе, и как раз перед тем, как он смог кончить, Крис отстранился, и Леон выдал жалобный хнык.       — И-иди нахуй.       Леон смотрел на Криса, который теперь нависал над ним.       — Именно это я и планирую сделать, малыш.       Он провёл пальцем чуть ниже глаза Леона — он даже не заметил, как глаза наполнились слезами. Прежде чем успел отреагировать на прозвище или обещание, Крис поцеловал его, проникая языком между губ.       Он почувствовал свой вкус и это заставило его только сильнее возбудиться. Обняв Криса за плечи, он притянул его к себе поближе и застонал ему в рот, почувствовав, как выпуклость капитана прижалась к его. Блять, сколько бы раз они это ни делали, Леон так и не смог привыкнуть к его огромным размерам.       — Трахни меня уже, Крис, пожалуйста, — голос стал выше и жалобнее, чем Леону хотелось признать. Он всего лишь получил минет, а уже стонет и задыхается, как девственник.       — Если уж так просишь.       Он быстро прикоснулся губами к его, а затем снова отстранился и слез с кровати. Крис ухмыльнулся, услышав длинный, полный отчаяния стон, который вырвался из груди Леона, когда тот остался один на кровати, и подмигнул агенту.       — Ложись на живот.       Леон не помнил, чтобы двигался так быстро вне миссии, но оперативно занял позицию — лицо в подушку, ягодицы вверх.       Должно быть, это было довольно живописное зрелище, потому что Крис застонал при этом виде, огладив его бока ладонями, а затем его уши одарил прекрасный звук открывающейся крышки тюбика с лубрикантом. Влажные пальцы скользнули между его ягодиц, и Леон замер, как статуя, когда первый палец проник в него.       — Не прячь голос, дай мне тебя услышать.       Сломанный стон вырвался у агента, когда он снова повернул голову, позволяя капитану услышать всё. В ответ на это пальцы продолжали проникать в него, и вскоре внутрь вошёл третий палец. Пальцы Криса были значительно толще и длиннее его собственных, проникая дальше, чем Леон мог сам.       — Блять, Крис, блять, я выдержу, прошу, я готов, блять, блять, блять… — мольбы Леона прервались громким стоном, когда пальцы Криса изогнулись и достигли определенного места. В этот раз Леон заметил слёзы, блестевшие в его глазах. Ему едва удавалось выговорить хоть слово, пока Крис сосредоточил давление пальцами именно там, и Леон клялся, что умрёт, даже прежде чем Крис затронет его кончиком своего члена, — Крис, блять, пожалуйста… — мольбы оборвались громким стоном. Его ладони сжали простыни в кулаке; он почувствовал, как Крис взял его член в руку и неспешно ласкал. Чрезмерная стимуляция всё больше подводила Леона к оргазму. Крис тщательно прорабатывал это место, касаясь снова и снова.       Леон хотел кончить именно от члена, а не от пальцев, и решил попробовать новый подход, чтобы добиться желаемого:       — П-пожалуйста, Капитан, я близко, хочу твой член, прошу, я был послушным, — Леон был на грани, оргазм вот-вот должен был нахлынуть на него, и он почти ничего не осознавал, кроме пальцев, которые снова и снова давили на него. В тот момент, когда последнее слово сорвалось с его губ, всё замерло, и Леон выпустил прерывистый вздох, почувствовав, как надвигающийся оргазм снова угасает.       — Повтори это, — Крис прижался к спине Леона, горячее дыхание щекотало ухо. Голос был напряжён, и Леон чувствовал, как сердце мужчины бьётся у него на спине.       — Пожалуйста, Капитан, я был послушным, — Леон тихо простонал, даже не зная, точно ли Крис желал услышать именно эту часть, но был не в силах удержаться от мольбы об освобождении. Пальцы вытащили из его задницы, на что Леон вскрикнул, закрыв глаза, пока слёзы стекали по его щекам на подушку. Он снова оказался лежащим на спине и, открыв глаза, уставился на Криса, чьи тёмные глаза следили за каждым его движением, как ястреб.       Леон оторвал взгляд от лица и опустил глаза ниже — на твёрдый, полностью возбуждённый член капитана. Он немного шире раздвинул ноги, вновь посмотрев на Криса и издав жалобный стон. Боже, этот мужчина такой большой, Леону хотелось, чтобы тот порвал его пополам и заставил его мозг замолчать.       Крис наклонился и сильно прикусил нижнюю губу Леона — настолько, что завтра она наверняка опухнет. В другое время Леон бы рассердился и возмущался на такое безразличие к тому, что ему придётся появляться на людях с таким видом, но сейчас он едва мог связать два слова.       — Назови меня ещё раз так, малыш, ещё раз и я дам тебе то, что ты хочешь, — рот Криса находился всего в нескольких дюймах от Леона, каждое слово ощущалось на его губах.       Значит, он угадал.       — Пожалуйста, трахни меня, капитан Редфилд.       Леон наблюдал, прищурив глаза, как дрожь пробежала по телу Криса, и его послушание было вознаграждено. Он почувствовал, как тот снова слегка приподнял его за бедра, прежде чем пристроиться к его жаждущему отверстию. Леон прикусил губу, когда Крис медленно вошел в него.       Несмотря на то, что Крис ранее растянул его пальцами, с каждым медленным толчком члена Леон чувствовал, как его охватывает жгучее наслаждение. Крис как будто подстраивал его тело под себя. Леон тихо застонал при мысли, что Крис — единственный, кого принимает его тело. Оно идеально приспособлено к капитану.       — Только ты, — вырвалось у Леона в стоне. Он не был уверен, услышал ли Крис, но тот внезапно остановился, убрав одну руку с бедра и нежно схватив его за подбородок.       — Только я — что? — все его чувства были захвачены Крисом, и мозг едва мог сформировать слова, — Леон, ответь, ты же был таким послушным.       Послушным. Леон хотел быть послушным. Что спрашивал Крис?       — Создан… Хочу быть созданным только- только для тебя.       — Ты создан только для меня, ты так хорошо меня принимаешь. Ты так прекрасно реагируешь, Леон. Блять, если бы ты только мог увидеть себя сейчас, раскинувшимся на моем члене. Ты такой идеальный, — Крис резко вошел в Леона с этими словами, проникнув в него до самого конца.       Эта похвала еще больше запутывала голову Леону; всё, чего он хотел, — это угодить Крису, чтобы тот продолжал говорить ему, какой он умница. Он просто хотел быть хорошим для него. Чтобы тот по-прежнему его хотел.       Леон запрокинул голову назад и упёрся в подушку, заставляя себя дышать.       — Расслабься для меня, вот так, просто дыши, — Крис тихо шептал, оставаясь неподвижным, пока тело Леона привыкало к размеру его члена. Леон так и не смог привыкнуть к тому, насколько огромным был этот мужчина; из-за их редких встреч, его тело так и не смогло полностью приспособиться к его размерам. Леон наконец-то рвано вздохнул и кивнул, разрешая продолжать.       Как только мужчина получил разрешение, он приподнял его бедра, и Леон тихо застонал, на мгновение закрыв глаза, а затем резко открыв их и устремив взгляд на Криса, не желая нарушать приказ, который тот дал ему ранее. Крис смотрел на него сверху вниз глазами, полными желания, продолжая двигаться внутри Леона и точно попадая в то самое место.       Крис поднял ногу Леона на свое плечо, проникнув в блондина ещё глубже. Леон вскрикнул от жгучей боли в бедре, а глаза его закатились от того, насколько глубоко Крис вошел в него.       — Такой гибкий, мне стоит чаще трахать тебя. Узнать, в скольких местах я смогу трахнуть тебя, — сказал Крис, и Леон сходит с ума от его слов, — О, тебе понравилось… ты хочешь, чтобы я трахнул тебя везде. Готов поспорить, ты бы отлично смотрелся, раскинувшись на моем столе. Пришлось бы найти что-нибудь, чтобы заткнуть тебе рот, чтобы никто тебя не услышал.       Леон сильно сжался вокруг члена Криса при этой мысли — трахаться в офисе BSAA, где любой может войти и увидеть их. Увидеть, как Крис полностью обладает им.       Крис продолжал перечислять места, где хочет трахать Леона: кухня, балкон, душ, мотоцикл Леона, его джип. В каждом месте Леон скулил и умолял Криса взять его.       Он не хотел, чтобы это заканчивалось; не хотел думать о том, как холоден настоящий мир. Леон хотел оставаться в тепле, в безопасности и чувствовать себя желанным в том пузыре, в котором они сейчас находились. Леон мог притвориться, что Крис был честен в каждом своём слове.       — Ты создан для меня, — повторял Крис, а Леон жаждал этого. Хотел быть созданным только для него, принадлежать телом и душой.       Один сильный толчок заставил Леона выгнуться, вновь издав громкий стон. Он чувствовал, как наслаждение нарастало в животе. Он мотает головой, стеная:       — Нет- нет… не могу… я не могу.       Он не хотел кончать, не хотел, чтобы всё закончилось. Но Крис, похоже, не улавливал сигнал, крепко обхватил сочащийся член Леона, нежно лаская, одновременно с этим продолжая разрушать его.       — Давай, кончи для меня, ты сможешь. Покажи, какой ты послушный.       Леон захныкал, пытаясь удержаться. Крис наклонился, прижимаясь к Леону и продолжая вдалбливаться, и притянул к поцелую, язык сразу же проник в его рот.       Он мог только лежать и принимать это. Руки крепко держались за плечи, ногти оставляли царапины на спине. Крис резко вытащил, на что Леон вскрикнул от неожиданной пустоты, а потом снова вошел в него. Взгляд помутнел, когда он кончил.       Когда туман рассеялся, Крис продолжал толчки, шепча на ухо:       — Вот так, Боже, как ты хорош. Ты создан для меня. Твоё тело — для меня, блять. Ты так хорошо меня принимаешь.       Леон почувствовал, что Крис близок к оргазму — движения потеряли прежний ритм.       С остатками сил он обвил ногами мужчину, вонзился пяткой в спину, заставляя заходить глубже. Крис сильно впился зубами в плечо Леона, когда кончил, и Леон издал длинный стон, почувствовав, как Крис изливается в него, наполняя его ещё сильнее.       Поначалу они трахались только с презервативами, но Криса было легко убедить снять его спустя некоторое время. Все-таки Крис был единственным, с кем Леон занимался сексом, и он верил в то, что Крис использует защиту с другими партнерами, если таковые были.       Когда Крис наконец вышел из него, Леон опустил руки и ноги на кровать и, тяжело дыша, пытался прийти в себя. Он чувствовал, как сперма Криса вытекает из него, а его анус болезненно пустовал. Крис нежно прикоснулся губами к его лбу, а затем слез с кровати и направился в ванную.       Леон понимал, что ему нужно встать, привести себя в порядок и одеться. Черт, сегодня вечером он ни за что не сможет сесть за руль и уехать обратно. Поблизости были гостиницы, где он мог бы остановиться, ему нужен был только телефон, чтобы вызвать такси. Леон приподнялся как раз в тот момент, когда Крис вернулся в комнату с мокрым полотенцем. Он мягко улыбнулся агенту, после осторожно надавил на него, чтобы тот снова лег.       — Позволь… — голос Криса был мягким и запыхавшимся, а руки нежно начали его очищать. Закончив, полотенце небрежно бросили в корзину, и Крис опять ушёл в ванную.       Леон снова привстал, и белый туман в голове слегка рассеялся, когда он заставил себя встать. Ноги у него дрожали, когда он пошел к месту, где небрежно лежала его одежда. Крис, должно быть, услышал, как он шевелится, и вышел обратно. Леон смутно слышал, как был включен душ, но не придал этому значения.       — Не беспокойся об одежде сейчас. Иди в душ, я приберусь здесь, — сказал Крис.       Леон недоуменно поднял голову, но кивнул и направился в ванную. Под горячей водой Леон чувствовал, как возвращается в себя, и позволял себе поразмышлять, насколько странной казалась эта ситуация.       Он никогда не задерживался настолько, чтобы успеть принять душ; к тому моменту, когда Крис заходил в ванную, его уже не было. Возможно, Крис просто проявлял гостеприимство — наверное, дело именно в этом, ведь они находились в его квартире. Как только Леон начинал собирать вещи, Крис уходил принимать душ, и лишь тогда он уходил.       Намыливаясь гелем для душа Криса, Леон почувствовал, как холод начинает проникать ему в кости, несмотря на горячую воду. По крайней мере, он отправится в отель, пропахнув Крисом, потому что, как бы ни было больно находиться вдали от него, может быть, запах заставит его мозг поверить, что он действительно рядом, пока он спит.       Выйдя из душа, Леон обтерся и после обвязал полотенце вокруг талии, выходя в комнату. Крис убрал всё с пола, а одежда Леона исчезла — вероятно, оказалась в корзине для грязного белья. Увидев, что Леон вышел из душа, капитан достал из шкафа одежду и протянул её агенту.       — Вот, переоденься. Я быстро приму душ, потом что-нибудь закажем поесть? Или сам приготовлю — это даже лучше. Подумай, чего хочешь.       Леону не дали ответить, Крис поцеловал его в макушку и вновь ушёл в ванную, включив душ.       Леон рассеяно уставился на одежду в своих руках, а затем распахнул сложенную футболку и присмотрелся к ней. Если бы кто-нибудь увидел Леона в этом, ему бы это никогда не простили. Это была одна из спортивных футболок BSAA, а на спине, в самом верху, красовалась надпись «REDFIELD».       Небольшая, очень тихая и склонная к иллюзиям часть Леона была счастлива — даже в восторге от того, что он оденется во что-то, принадлежавшее старшему мужчине, но это только сбивало с толку его здравомыслящую часть. Пока он надевал одежду, его сердце билось все быстрее, а мозг тщательно анализировал, в какую ловушку он попадает.       Ему казалось, что Крис полностью обволакивает его, и холод не проникал внутрь — пока что. Пока Крис принимал душ, Леон отправился на поиски своего телефона и обнаружил его подключенным к зарядному устройству на тумбочке. Было уже почти половина восьмого, и, даже если они поужинают, у Леона всё равно останется достаточно времени, чтобы найти гостиницу.       Леон сидел на краю кровати, растерянно уставившись на свои руки, пытаясь понять, что же делает Крис. Это шло вразрез со всем, что они делали до сих пор. Леон изо всех сил пытался вспомнить, не сказал ли он чего-нибудь, не проговорился ли, что хочет от Криса чего-то большего, но ничего не пришло ему в голову. Он уже много лет не прикасался к алкоголю, так что не мог сказать что-то в пьяном бреду.       Леон заглянул в телефон, пытаясь понять, не отправил ли он Крису какое-нибудь сообщение-признание во сне, но поиски оказались тщетными. Леон опустился на кровать и уставился в потолок. Может, это был всего лишь сон, а может, он умер. Если честно, он не был уверен, какой из этих вариантов ему больше по душе.       Он услышал, как выключился душ, но не повернул голову, продолжая пялиться на потолок и боясь, что, если он отведет взгляд, галлюцинация, в которой он находился, исчезнет, и он вернется в реальность. Дверь ванной открылась и после закрылась, и он услышал, как Крис ходит по комнате, вероятно, одеваясь.       — Не уснул еще? — спросил Крис.       Леон только промычал в ответ, заставляя себя сесть и посмотреть на мужчину. Тот был только в пижамных штанах, и Леон не возражал, хотя такой вид только усложнял расставание.       — Итак, ты жив. Определился, что будешь есть? — Леон просто смотрел, частично из-за того, что голова всё ещё кружилась, и частично потому, что из всех глупых вопросов этот был самым главным. Поняв это, Крис поднял руки в знак капитуляции, — Извини, глупый вопрос. Панкейки пойдут? Или хочешь что-то другое на перекус?       Вот это был хороший вопрос.       — Да, сойдет.       Иногда Леону действительно хотелось разнообразить свои панкейки, но только если он был с Клэр и Шерри. Прошло много времени с тех пор, как он был с ними обоими.       Крис вышел из комнаты и Леон последовал за ним, его ноги еще были неустойчивы. Он сел у барной стойки, когда Крис начал готовить. Леон просто наблюдал, наслаждаясь уютной тишиной, которая царила между ними. Ему нужно было позвонить в отель, но это можно было сделать после ужина. Когда Крис закончил готовить, перед Леоном появилась тарелка с панкейками, беконом и яйцами.       Крис подал ему стакан воды, затем сел рядом, наблюдая, как агент с удивлением смотрит на еду.       — Что-то не так с едой? — спросил он.       Леон вздрогнул от вопроса, потом покачал головой.       — Нет, нет, всё отлично пахнет. Просто понял, что не ел с… вчерашнего дня, наверное? — Леон был так сосредоточен на том, чтобы уехать подальше от Лас Плагас и Европы, что почти не ел и не спал, полностью сосредоточившись на выполнении операции.       — Что?       Леон взглянул на Криса и взмахнул рукой.       — Всё нормально, я привык к такому на операциях, — и вне операций, — Мне просто нужно было как можно быстрее покончить с этим делом, — Леон потер лицо руками, прежде чем приступить к еде, не обращая особого внимания на то, что Крис продолжал смотреть на него в ошеломлении.       — Леон, тебе нужно есть, особенно во время операций. Если это не был какой-нибудь Раккун-Сити или Испания, где нельзя было остановиться, но тогда у BSAA могли бы—       Леон не любил прерывать, но Крис назвал две локации, которые заставляли кожу покрываться мурашками.       — Лас Плагас. Операция была связана с образцом Лас Плагас. Я просто хотел поскорее закончить и смыться оттуда. К тому же я ем домашнюю еду вместо того, чтобы питаться тем, что там найдется в моих шкафчиках, — сказал Леон, снова глянув на Криса и увидев на лице капитана понимание, после чего разговор был прерван.       Они ели в уютной тишине, и Леон почувствовал, как наконец-то усталость дала о себе знать. Он настоял на том, чтобы помыть посуду, и сильно толкнул Криса локтем в живот, когда тот попытался его остановить. Чёрт бы его побрал, если он позволит этому парню трахать его, готовить, а потом ещё и убирать за ним.       Когда посуда была вымыта, высушена и убрана, Леон повернулся к Крису, который снова сидел у стойки, смотря на блондина.       — Мне пора идти… я достаточно задержался, — неловко промямлил Леон, но было уже поздно это отозвать.       — Останься на ночь, не уходи, — Леон почувствовал, как сердце остановилось, и уставился на мужчину широко раскрытыми глазами. Если это был сон или он умер, то он не хотел просыпаться. Леон незаметно ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что это не просто слуховая галлюцинация, — Только на этот раз. Это будет мой приз.       Только… на этот раз. Тепло, которое до сих пор сдерживало холод, испарилось, и реальность обрушилась на Леона, словно ледяной душ. Верно, только на этот раз. Это было одноразовое дело, Крис не хотел, чтобы он оставался навсегда. Наверное, он чувствовал себя виноватым из-за того, что уже так поздно, и, скорее всего, не хотел, чтобы на нем лежала ответственность, если Леон поздно ночью попадет в аварию.       — Твой приз… верно…       Голос Леона звучал отстраненно, и всё казалось приглушенным. Крис выглядел облегченным, и Леон мог только предположить, что это потому, что тот был рад, что блондин не воспринял это как что-то большее, чем одноразовое приглашение. Леон последовал за Крисом обратно в спальню и залез на кровать. Он смутно слышал, как Крис что-то сказал, вероятно, «спокойной ночи», и Леон лишь проворчал в ответ, прижимая голову к подушке и сворачиваясь калачиком на боку, спиной к капитану.       Леон не стал бы жаловаться, он не стал бы (долго) расстраиваться из-за этого. Разве не этого он всегда хотел — снова спать в одной постели с Крисом, как они делали после Испании? Он не стал бы эгоистом, он согласился бы на то, чтобы хотя бы на этот раз сбылась хоть маленькая частичка его мечты.       Леон заснул вскоре после того, как Крис выключил свет: усталость от операции и от последних восьми часов навалилась на него разом. Во сне ему приснилось, что Крис обнял его за талию и прижал к себе, и он заснул в его объятиях. Но когда он проснулся сразу после восхода солнца, он был один в постели, и всё снова стало холодным.       Леон поспешно покинул квартиру Криса, едва успев вспомнить, что нужно забрать свою одежду из корзины для белья. Он был благодарен за куртку, прикрывавшую спину рубашки, в которой он был, когда добирался до BSAA за своим мотоциклом. Леон даже не взглянул на здание, когда сел на мотоцикл, и рванул с места, как только услышал, как завелся двигатель.       — Ханниган на связи, — он позвонил ей, когда вернулся в Вашингтон, зная, что она будет на ногах даже так рано.       — Если какая-нибудь операция начнется до Рождества или даже в само Рождество, я хочу, чтобы моё имя стояло первым в списке. Блять, в принципе просто позаботься, чтобы я был первым в списке для любой операции. Мне даже плевать, если это будет снова в Испании и Лос Иллюминадос вернется.       На том конце наступила на секунду тишина, но Леон держал телефон у уха, одной рукой управлял байком.       — …Хорошо. Есть ли какая-то конкретная причина, по которой это нужно было сказать так рано утром?       В голове Леона промелькнула пустая кровать, в которой он проснулся.       — Просто выполняю свой патриотический долг. Спасибо, Ханниган.       Он повесил трубку, поспешно сунув телефон в карман, и добавил газу, стремясь оставить Нью-Йорк и ту квартиру далеко-далеко позади.       Ханниган сдержала слово, и в начале декабря Леон постоянно находился в пути: Корея, Австралия, Боливия, Мали, Монголия. Его телефон остался разряженным в квартире, и единственным средством связи для него был коммуникатор, по которому он общался с Ханниган. Но госпожа удача не долго была на его стороне: двадцать третьего декабря Леон вернулся в Штаты после завершения трехдневной операции в Болгарии, которая оказалась совершенно бесплодной. Ни одного BOW в поле зрения, только ученые, которые ни черта не извлекли из уроков истории.       Когда он вернулся, в квартире было холодно, а посуда, которую он оставил в раковине, по-прежнему оставалась там, ожидая, пока он ей уделит внимание. Леону нужно было только принять душ, переодеться и сразу же отправиться в здание STRATCOM, чтобы отчитаться и получить задание на следующую операцию. Он заметил свой телефон на тумбочке, вздохнул, взял его и поставил на зарядку перед тем, как пойти в душ.       Когда он вышел из душа, телефон все еще вибрировал — пришли все пропущенные сообщения. Леон просто сунул его в карман и вышел из квартиры.       В здании STRATCOM было мало людей, где-то развесили рождественские украшения, но Леон не обращал на это внимания, сразу направившись в офис Ханниган. Она подняла взгляд, когда он открыл дверь и сел напротив.       — Куда поеду дальше? — спросил он, замечая извиняющийся взгляд собеседницы.       — Никуда. Ты был на последней операции. Обещаю, если придёт что-то ещё, я позвоню. Так что у тебя есть выходные на Рождество в этом году. Отдохни. Устрой настоящий отпуск.       Сердце Леона сжалось от её слов. Это было не то, что он хотел услышать, он рассчитывал на большее количество злых учёных или безумных бизнесменов, пытающихся уничтожить мир.       — Должно же быть хоть что-нибудь. Бумажная работа, отчёты, блять, даже нянькой могу побыть, хоть что-то, Ханниган, — он наклонился вперед на кресле, отчаянно умоляя Бога, в которого он уже давно перестал верить, чтобы в мире происходило что-то ужасное, связанное с BOW, и он смог это остановить или погибнуть, пытаясь это сделать.       — Извини, все стараются разгрузить рабочие задания перед Рождеством. Я здесь только потому, что ты вернулся из Болгарии, и мне нужно было обсудить с тобой отчёт прежде, чем я уйду домой. Прости, Леон.       И он знал, что она говорит правду. Ханниган знала о рождественской вечеринке, которую он отчаянно хотел избежать. Она знала, что он избегает Криса Редфилда; ему пришлось признаться в этом, когда он попросил её зайти к нему домой, чтобы отправить Крису его одежду после того, как тот уехал из страны.       — Блять, вся моя жизнь: когда мне реально нужны злые учёные и глупые эксперименты, все вдруг становятся паиньками.       Ханниган бросила на него ещё один сочувственный взгляд, прежде чем они приступили к обсуждению его отчёта. Уходя из её кабинета, он заставил её ещё раз пообещать, что она позвонит ему при первых признаках чего-либо подозрительного.       Леон сидел в своей машине у здания, наблюдая, как снаружи продолжает падать снег, и у него возникло ужасное ощущение дежавю, когда его телефон зазвонил. Он вытащил телефон из кармана и уставился на экран: звонил «Лучший Редфилд». По крайней мере, это был не Крис.       — Ты жив!!! — взволнованно воскликнула Клэр, — Я уже собиралась отправить Криса штурмовать STRATCOM, чтобы вытащить тебя из той коробки, в которую тебя могли запрятать! Ты с миссии? Пожалуйста, скажи, что да, ты ведь обещал прийти на Рождество в этом году! Я даже упаковала твой подарок, чтобы вручить лично!       Голос Клэр в трубке был для Леона приятным сюрпризом, ведь он почему-то ожидал, что на другом конце провода по-прежнему будет Крис.       Леон до сих пор не посмотрел, сколько пропущенных звонков или сообщений от него накопилось, если они вообще были. Леон сомневался, что там было что-то, кроме подтверждения о получении его одежды, но ему не хотелось вновь вскрывать эту рану.       — К сожалению, я все еще жив, спасательную команду посылать не нужно. Да, я вернулся в Штаты, и пока что, похоже, все-таки приеду, не волнуйся.       Леон не забыл о подарках, они лежали на его кухонном столе, но теперь, похоже, ему придется их заворачивать. Еще одна неприятная вещь, которую нужно добавить в список дел.       — Как ты? — голос Клэр стал более беспокойным, — Я месяцами ничего не слышала от тебя. Крис сказал, что ничего не слышал о тебе за последний месяц. Всё в порядке?       Леон закрыл глаза и откинул голову на спинку сиденья. Еще когда он только пришел в STRATCOM, сразу после событий в Раккун-Сити, Леон рассказал Клэр, как сильно его психика пострадала после той ночи; она была единственным человеком, которого он знал в то время, кто мог бы его понять и кому было больше двенадцати лет. И хотя Леон не знал наверняка, он был почти уверен, что Крис рассказал Клэр о том, что он видел, когда навещал Леона после Испании.       Он пытался не чувствовать вины за то, что снова оттолкнул её. Она ни в чём не виновата: он был влюблён в её брата, но тот не отвечал взаимностью.       — Извини, меня всё время посылали на операции… Все старались очистить список прежде чем настанет Рождество, так что я занимался этим. Да, всё в порядке, честно. Просто устал. Только что вернулся с Балкан, был длинный день.       Клэр выдохнула звук сочувствия, который пугающе напоминал тот, что её брат издал ранее в адрес Леона.       — Ты дома? Хочешь, я подъеду и заберу тебя завтра, чтобы тебе не надо было садиться за руль? Я не против!       Блять, у Леона было всего двадцать четыре часа, чтобы морально подготовиться к пыткам рождественского настроения.       — Нет, всё в порядке. Я всё равно собирался приехать двадцать пятого. Нужно закончить обёртывание подарков… Когда ты приехала?       Леон слушал Клэр, пока вел машину обратно к своей квартире, и смеялся, когда она рассказывала ему о том, как ей удалось пронести в квартиру Криса целую кучу блестящих украшений. Хорошо, он заслужил немного страданий.       Клэр не отпустила Леона от телефона, пока он не перепробовал половину способов справиться с этой проклятой рождественской оберточной бумагой, которая, черт возьми, никак не хотела вести себя как следует. Она повесила трубку, хохоча, после того как услышала, как он выругался всеми известными ему ругательствами, а Леон закончил разговор с улыбкой на лице. Ему не хватало Клэр, ему не хватало того, как ей всегда удавалось заставить его забыть, пусть даже на время, о тех дерьмовых картах, которые раздала ему жизнь. Потерять её было бы для него страшнее, чем потерять Криса, и, к сожалению, он знал, что с Редфилдами это будет сделка «два по цене одного». Тонкая нить, по которой он шёл с той ночи в ресторане, уже давно начала раскачиваться на ветру, но только сейчас он увидел, как далеко внизу находится земля.       После того, как он упаковал подарки и проиграл войну с бумагой, Леон заставил себя убрать квартиру. Это было одно из немногих дел, которые убивали мысли, но обычно он не имел сил на это. Сейчас тоже не было сил — кровать заманивала к себе, но, чтобы пережить следующие сорок восемь часов без полного опьянения, надо было избавиться от рутины, чтобы потом можно было погружаться в абсолютную тоску.       Леон бросил взгляд на шкафчик над холодильником: в самом углу, за припавшими пылью кулинарными книгами, стояла бутылка виски E.H. Taylor, которую он купил, когда только переехал в Вашингтон. Он поклялся себе, что не откроет её, пока BOW не останется окончательно в прошлом — если, конечно, он доживет до этого. В те времена у него не было проблем с алкоголем и он едва выдерживал хоть какую-то выпивку. А теперь она лежала там, дразня его, и заманивала в самые мрачные минуты.       Ему не хотелось ничего больше, чем открыть бутылку и выпить её, как воду. Леон заставил себя отвести взгляд и уставился на мыльную воду в раковине. Он был сильнее этого, лучше этого. Он бросил пить и не собирался возвращаться к этому. По крайней мере, пока не будет уверен, что на этот раз сможет себя контролировать.       В следующий раз он выпьет либо тогда, когда последний BOW будет мертв, либо когда всадит пулю себе в лоб. Леон знал, чего он хочет больше, и это только заставляло его еще сильнее ненавидеть свое отражение в раковине.       Леон вытер руки после того, как убрал последнюю тарелку, и пошел в спальню, сбрасывая с себя одежду до одних только боксеров. Он включил обогреватель на семьдесят пять градусов, но все равно задрожал, когда воздух коснулся его кожи. Леон рухнул на кровать, уставившись в потолок, пытаясь заставить глаза закрыться и погрузиться в сон. Его телефон снова зазвонил в гостиной, где он его оставил, и единственной причиной, по которой он вскочил с постели, чтобы взять трубку, была надежда, что это Ханниган с заданием, которое нужно передать дальше.       Ему следовало давно понять, что ему по-прежнему не везет, и не стоило не смотреть на номер звонящего.       — Кеннеди слушает.       — Леон.       Его имя прозвучало потрясённым шепотом, и Леон отдернул трубку от уха, словно она обжигала его. На экране телефона ярко светилось имя «КРИС МЕДВЕДФИЛД» — так его записала пьяная Клэр в его телефоне несколько лет назад.       — …Крис, — Леон медленно вернулся в свою комнату и рухнул на кровать, слушая, как говорит Крис.       — Привет, я слышал, что ты только что вернулся в Штаты. Клэр мне рассказала, разумеется; я знаю, что она недавно звонила тебе, но я не слышал тебя с ноября. Я хотел узнать, как у тебя дела… подумал, что на звонок будет больше шансов получить ответ, нежели на сообщение.       — Извини, я оставлял телефон дома. Не хочу опять его менять… — Леон включил громкую связь и положил телефон рядом с подушкой, чувствуя, как веки становятся тяжелее.       — А, да, имеет смысл. Клэр сказала, что ты приедешь на Рождество? Знаешь, ты мог бы приехать завтра, переночевать у меня…       Леон уловил колебание в голосе старшего и потер глаза ладонью. Наверное, Клэр подговорила Криса — мужчине явно было не по себе от мысли, что Леон останется у него не из-за секса.       — Нет, всё в порядке, не беспокойтесь. Мне нужно закончить здесь кое-какие дела, разумеется, в последнюю минуту, да и если я уйду рано, это будет как вызов вселенной, и какой-нибудь ученый придумает гениальную идею заразить курицу Т-вирусом и вернуть к жизни какого-нибудь извращенного тираннозавра. Лично я не очень хочу жить в зомби-версии «Мира юрского периода».       Он бредил — настолько был уставшим. Она обрушилась на него со всей силой. Он закрыл глаза, слушая смех Криса; на губах блондина заиграла легкая улыбка.       — Да, тоже верно. Тираническая курица испортила бы рождественское настроение, и они могли бы хотя бы сделать оленя, чтобы сохранить атмосферу. Кстати, о праздниках… Я хотел спросить тебя о том, останешься ли ты здесь на…       Леон так и не услышал, что Крис собирался его спросить, уснув под голос Капитана.       Солнце стояло уже высоко в небе, когда Леон проснулся, сразу же начав шарить рукой вокруг кровати в поисках телефона. Услышав, как он с грохотом упал на пол, он простонал и наклонился, свиснув наполовину с кровати, чтобы его поднять. На экране было видно, что уже почти полдень, и Леон просто уставился на него, не в силах вспомнить, когда в последний раз он спал до шести.       Он с трудом поднялся с постели, принял горячий душ, а затем приготовил себе кофе и тосты на завтрак. Пока варился кофе, он просмотрел список звонков и заметил, что разговаривал с Крисом почти два часа. Он не помнил, чтобы они так долго болтали, но, возможно, так и было. Сегодня у него не было никаких дел, кроме как сидеть без дела и надеяться звонок от Ханниган. Поездка в Нью-Йорк обещала быть утомительной и переполненной другими людьми, пытающими успеть в последнюю минуту, но, судя по тому, как у него складывались дела до сих пор, дороги будут пусты, и он будет вынужден добраться туда быстрее.       Леон не планировал задерживаться на вечеринке надолго: он собирался приехать поздно, а потом использовать долгую обратную дорогу как повод уйти пораньше. Он поздоровается, пожелает счастливого Рождества, сыграет максимум в три игры, а потом уйдет. В следующем году он постарается избегать обоих Редфилдов, как только часы пробьют полночь первого ноября.       День тянулся медленно, он пытался смотреть телевизор, но ничто не удерживало его внимание дольше семи минут. Он снова убирает свою квартиру, несмотря на то, что убирать нечего; проверяет все свои пистолеты, убеждается, что все они находятся в относительно идеальном состоянии. Нож, который он получил от Марвина, тяжело лежал в руке, когда он достал его из чехла, и он старался не скатываться снова в ту мрачную спираль, которая становилась еще более соблазнительной, когда он брал в руки нож Краузера. Мог ли он спасти Краузера, переубедить его, помешать ему ввести себе вирус? Леон понимает, что, если смотреть на вещи трезво, к тому моменту, когда он вступил в схватку с тем человеком, было уже слишком поздно, но это всё равно не позволяет сбросить этот груз с плеч.       Когда наконец наступила ночь, Леон заставил себя как следует поужинать и отправился в закусочную, расположенную в нескольких кварталах от его квартиры. Куртка защищала его от ветра, но снег всё равно прилипал к волосам и коже, и к тому моменту, как он сел за столик, он снова задрожал. Закусочная была почти пуста, посетители сидели по разным углам, а обслуживать их всех должна была всего одна официантка. Леон заказал панкейки и, когда их принесли, он изо всех сил старался не думать о теплых карих глазах, которые наблюдали за ним, когда он ел панкейки в прошлый раз.       Клэр написала ему ранее, чтобы убедиться, что Леон все еще собирается прийти завтра, и он получил сообщение даже от Шерри, в котором она выражала свое волнение по поводу встречи с ним и сказала, что он никогда не догадается, что она ему приготовила. Леон по-прежнему избегал сообщений Криса; на его телефоне их было тридцать семь, оставаясь не прочитанными, самое последнее из которых было отправлено сегодня утром. Либо Крис засыпал его сообщениями, либо он связался с Леоном, пока тот был занят бегством.       Боль в груди начала постепенно стихать, и он знал, что к новому году она станет настолько тупой, что он сможет притвориться, будто ее и не было, и они смогут вернуться к тому, какими бы ни были их отношения до ноября. Если бы он был сильнее, он бы прочитал эти сообщения, а если бы он был слабее, то просто удалил бы их. Но пока что Леон находился в промежуточном состоянии, позволяя боли проходить по венам.       Он был в порядке — разбитое сердце дурака причиняло меньше боли, чем большинство других испытаний, через которые ему пришлось пройти. Затылок заныл, когда в его памяти всплыли образы «Лос Иллюминадос» и ощущение прикосновения Лас Плагас к позвоночнику. Ему приходилось переживать и худшее, но он не был уверен, что сможет выдержать это в долгосрочной перспективе. Леон знал, что это жалко — в его возрасте тосковать по человеку, который очень ясно дал понять, как он относится к агенту, но Леон просто предполагал, что некоторые его очертания все еще застыли в образе наивного молодого новичка, жаждущего похвалы и любви, которые он искал всю свою жизнь.       Леон посмотрел на свое отражение в окне, гадая, как долго он действительно сможет так жить. Медленно убивая себя всеми этими миссиями, в которые он бросался, цепляясь за ебучего Криса Редфилда, человека, который был настолько выше Леона во всем… чести, целостности, ценности; он довел себя до такой степени, что было чудом, что Ханниган все еще хотела быть его куратором. Иногда — если Леон был по-настоящему честен с собой — желание просто позволить BOW подойти достаточно близко, чтобы убить его, было сильнее его гордости, не позволяющей этим уродцам победить его.       «Пассивные суицидальные мысли» — так психотерапевт назвал это, к которому его заставили ходить после Испании. Леон перестал ходить к нему, как только STRATCOM перестал требовать от него отчетов. Сам Леон называл это усталостью от постоянной необходимости бороться. Иногда, в моменты слабости, когда он был с Крисом, Клэр или кем-то из тех, кто действительно пережил то же, что и он, ему хотелось спросить их, чувствуют ли они то же самое. Чувствуют ли они такую усталость, что кости кажутся тяжелыми, словно гравитация прижимает к груди целую планету. Но потом Леон видел их мельком: они смеялись вместе, окруженные людьми, которым они небезразличны, и Леон понимал, что ему остается только смотреть на это через стекло.       Эта жизнь была отнята у него, когда его родители умерли, когда он был еще ребенком. Конечно, они не были лучшими родителями, с трудом зарабатывая на пропитание, то входя, то выходя из тюремных камер, но они, по крайней мере, были рядом с ним. Он всегда был хотя бы с одним из них, никогда не оставался один. Пока не остался один, за исключением полицейского, чьего имени он даже не мог больше вспомнить, но к которому Леон прицепился, как к спасательному кругу. Леон никогда не задумывался, какой была бы его жизнь, если бы его не спас тот полицейский; он знал, что прошло бы не так много времени, прежде чем он оказался бы под землей, как и его родители. Иногда он даже жаждал этого, потому что тогда бы он не был так чертовски уставшим все время.       Леон снова посмотрел на пустую тарелку и тяжело вздохнул. Он был слишком упрям, чтобы умереть сейчас — черт бы его побрал, если бы он позволил Umbrella и всем остальным сумасшедшим ублюдкам пережить его. Он выспится, когда дело будет сделано. Леон бросил на стол тридцать долларов и, проходя мимо официантки на выходе, пожелал ей счастливого Рождества. Дорога обратно к квартире была холоднее, чем до этого, но это помогло ему прояснить мысли. Завтра все будет хорошо, он переживет это, как пережил все остальное, а потом вернется в строй и перестанет выставлять свои чувства напоказ, как утверждала Клэр.       Это и будет его новогодним обещанием, решил он: он действительно разморозит то «замерзшее сердце», о котором все так шутили, и больше не позволит Крису Редфилду влиять на него. Леон заснул с этой мыслью, в глубине души понимая, что для этого уже слишком поздно, но цеплялся за эту идею, как за спасательный круг в бурном океане.       Клэр без перерыва писала Леону с самого утра в Рождество, присылая ему фотографию рождественского завтрака, который они приготовили. Леон ответил фотографией мюсли-батончика, который он на самом деле не съел; это было мелочно, но он заметил Джилл на заднем плане. Рождественский завтрак был только для семьи и друзей, но ничего страшного, Леону было все равно… почти.       Ему нужно было быть в Нью-Йорке к шести часам вечера, ни минутой раньше, но, возможно, на несколько минут позже. Шёл снег, и он собирался вести машину осторожно. Леон откладывал сборы до часу; надев простую белую рубашку на пуговицах и чёрные брюки, он накинул на всякий случай один из своих лучших пиджаков. Он выбирал наряд наугад: ни Клэр, ни Крис не упомянули, нужно ли надевать что-то конкретное или же одежда может быть повседневной, но Леон знал, что на рождественские вечеринки обычно одеваются более нарядно… по крайней мере, так он видел в телешоу и фильмах, когда рос.       На этот раз он взял машину: добираться на ней будет дольше, чем на мотоцикле, и также снег не стоил того, чтобы мучиться. Клэр позвонила ему, когда он был еще в часе езды, жалуясь, что он опоздывает. Леон просто свалил все на снег, а она возразила, что ему следовало приехать в канун Рождества. Леон согласился лишь для того, чтобы закончить разговор и вернуться к вождению в тишине. Он включил радио, но оно не переставало играть рождественские песни, поэтому он выключил его.       Поездка оказалась не такой длинной, как Леон надеялся, учитывая погоду, и он чувствовал, как сердце колотится в груди с каждым этажом, на который поднимался лифт. Квартиру Криса было легко найти: Клэр повесила на дверь очень блестящий венок, и Леон слышал, как внутри кто-то болтает. Леон глубоко вздохнул, прежде чем повернуть ручку двери и войти внутрь. Он тихо выругался, когда случайно задел венок, и блестки посыпались на него, когда он вошел.       — Леон!!! — едва дверь закрылась, как его обняли, и Леон ласково улыбнулся девушке, крепко обняв её в ответ.       — Привет, малыш, с Рождеством.       Шерри отстранилась и закатила глаза:       — Мне уже двадцать два, знаешь ли!       Леон рассмеялся и взъерошил ей волосы. Для него она всегда останется той самой малышкой из Раккун-Сити.       Шерри и Леон вошли в гостиную после того, как она помогла ему положить рождественские подарки на стол к остальным, и Леон неловко поздоровался со всеми, прежде чем наконец встретился взглядом с Крисом, который стоял у рождественской елки рядом с мужчиной, которого Леон лишь смутно помнит в офисе BSAA. Престон? Пирс? Пирс. Подопечный Криса. Крис широко улыбнулся блондину, сказав что-то Пирсу, прежде чем подойти и быстро обнять Леона.       — Рад, что ты пришел, с Рождеством, Леон.       Леон натянул на лицо счастливую улыбку, хотя сознательно избегал смотреть прямо на мужчину, пристально вглядываясь в рождественскую елку.       — Да, дружище, ни за что бы это не пропустил.       Леон чувствовал себя неловко, как будто он здесь не к месту. Он знал почти всех и участвовал в операциях с большинством из них, но нахождение вне поля боя, без единого оружия в поле зрения — хотя он знал, что Крис наверняка «зарядил» квартиру, — заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке.       Он хотел этого; он хотел место, где мог чувствовать себя как дома. Он хотел всего, что было у Криса. Он хотел—       Крис вернул его внимание, слегка коснувшись Леона по плечу, и наклонил голову, когда блондин наконец посмотрел на него.       — Хочешь что-нибудь? У нас есть—       Леон не успел обдумать, как ответить, и перебил Криса:       — То, что я хочу, не имеет значения.       Крис уставился на него широко раскрытыми глазами, а Леон тихо пробормотал «блять», после чего отступил назад и направился в единственную часть квартиры, которую он знал, к сожалению, прекрасно ощущая на себе пристальные взгляды и слыша шаги, следующие за ним.       Леон вошел в комнату Криса и направился прямо в ванную. Он услышал, как за ним закрылась дверь спальни, но не обернулся, а просто открыл кран и намочил лицо водой. Он не знал, что на него нашло, не знал, почему он это сказал. В последнее время все шло так не так, что он чувствовал, будто теряет контроль над собой.       Крис стоял, скрестив руки, и прислонился к дверному косяку ванной, когда Леон наконец поднял глаза. Он ненавидел сочувственный взгляд на лице капитана. Леон пристально посмотрел на него через зеркало, крепче сжимая ручку крана.       — Я в порядке, Редфилд, — несмотря на резкий тон, Крис даже не отреагировал, лишь приподнял бровь; его выражение лица ясно показывало, что он не верит Леону.       — Не ври мне, Кеннеди. В чём дело? Ты уже почти четыре года не пьёшь, так что должно быть что-то не так, раз ты вдруг захотел выпить.       Леон рассмеялся, не в силах сдержаться. Он опустил голову, наблюдая за струями воды, а его плечи сотрясались от смеха. Серьёзно, Крис думал, что дело в этом? Леон решил, что так даже лучше, и согласился с этим объяснением.       — Вообще-то я уже почти четыре года хочу выпить каждый день, но кто же считает, — Леон закрыл кран, выпрямился и повернулся к Крису. Ах да, новогоднее обещание — это будет хорошая тренировка, — Я в порядке, просто забудь о том, что только что произошло, и не дай мне испортить твою вечеринку.       Крис разжал руки и протянул руку, чтобы коснуться лица Леона большим пальцем, нежно поглаживая его щеку.       — Я не знал, что тебе все еще тяжело. Блять, если бы знал, я бы не закупал все это для вечеринки…       Леон на мгновение закрыл глаза, на секунду прижавшись к руке Криса, прежде чем снова отстраниться. Еще не наступил Новый год, так что подайте на него в суд.       — Это не… Крис, просто потому что… — на лице Криса все еще было выражение сожаления, но он уделял Леону все свое внимание, от чего блондин чувствовал себя еще хуже, — Просто потому что я больше всего на свете хочу утопить свои печали в виски, не значит, что я это сделаю только потому, что у тебя есть этот виски. Давай, пойдем обратно, я не испорчу твою ежегодную рождественскую вечеринку и не помешаю тебе быть хорошим хозяином из-за своих идиотских проблем.       Он понимал, что проговорился о том, как ему обидно, что это первая вечеринка, на которую его пригласили, — Крис слегка расширил глаза, когда Леон это сказал, но не стал комментировать эту часть:       — Быть хорошим другом — значит помогать тебе справляться с твоими «идиотскими проблемами», Леон. А быть хозяином — значит заботиться о том, что с тобой происходит на моей вечеринке.       На лице Леона, должно быть, мелькнуло что-то, потому что Крис сократил расстояние между ними и прижал Леона к себе, положив одну руку на затылок агента, а другую — на его поясницу.       Сначала Леон пытался сопротивляться, отталкиваясь от груди Криса, но энтузиазм быстро угас, и Леон просто спрятал лицо у шеи Криса, закрыв глаза. Друзья. Это было ново. «Друзья» — это то, с чем он мог смириться. Это было лучше в сравнении с «коллегами, которые трахаются». Леон все еще не позволял себе надеяться на большее, он не ожидал, что будет часто видеть Криса вне работы или секса.       Леон первым нарушил тишину, хотя его голос был приглушен, прижавшись к шее старшего:       — Что ты предлагал до того, как мы зашли сюда? — ему нужно было отвлечься от того, что он был полностью окружен Крисом Редфилдом.       — У нас есть пицца, если ты голоден, а также куча десертов. Газировка, вода, имбирный эль, яблочный сидр, и, кажется, у нас есть и другие напитки, не уверен. Что бы ты ни захотел, можешь взять, — Крис начал поглаживать Леона по спине, и тот еще сильнее растаял в объятиях, чувствуя, как его мозг затуманивается.       — Не думаю, что ты дашь мне то, чего я хочу, — Леон слышал усталость и поражение в своем голосе, но это была правда. Крис не даст ему любви, места, где его ждут, дома.       — Всё верно, я не буду, потому что ты так старался не пить.       Да… именно таким Крис и считал Леона — алкоголиком. Он даже не мог на это обидеться.       — Ты избегаешь меня с ноября, Леон… — в голосе Криса слышалась грусть, и Леон попытался оттолкнуться, чтобы посмотреть на него, но Крис крепко прижал его к себе.       — …Да, я избегал… но не только тебя… всех. Мне нужно было… — Леон не закончил, он не знал, что сказать. Какую ложь придумать. Он так устал от того, что всегда приходилось лгать. Крис поцеловал его в висок, и Леон выдохнул дрожащим дыханием, — Прости, — это все, что он смог сказать. Может быть, однажды, в далеком будущем, когда Леон сможет отгородиться от своих эмоций по отношению к Крису, он расскажет ему правду. Скорее всего, нет, но он мог обманывать себя на этот счет.       Он не был уверен, как долго они пробыли в таком положении, но стук в дверь спальни наконец разлучил их.       — Эй, там все в порядке? Вы уже довольно долго там, хотела убедиться, что вы не убили друг друга или что-то в этом роде, — голос Клэр был беззаботным, но Леон услышал в нем нотку беспокойства.       Крис откашлялся, отчего Леон поморщился, и ответил:       — Мы в порядке, дайте нам минуту, и мы выйдем.       Леон сдался и открыл глаза, неохотно признавая, что снова придётся расстаться с необычайно тёплым телом Криса. Он отпустил Леона, но подождал, пока тот первым отступит на шаг. Леон не хотел этого делать, но понимал, что их время истекло.       — Прости, что оттащил тебя с вечеринки, ты можешь возвращаться.       — Хэй, что я только что сказал? Не извиняйся, тебе нужно было передохнуть, все в порядке. К тому же Клэр тоже может вести вечеринку. Мы вернемся, как только ты будешь готов к этому, ладно? — голос Криса был мягким, и Леон понял, почему он такой хороший капитан. В его голове мелькнуло воспоминание о той ноябрьской ночи, и Леон ухмыльнулся, глядя на старшего и не отрывая взгляда.       — Спасибо, капитан.       Ему нужно было, чтобы атмосфера не была такой… сентиментальной.       Крис вздохнул, на мгновение закрыв глаза:       — Не начинай, в квартире есть другие люди.       Леон рассмеялся, сделав шаг вперед, так что они оказались впритык друг к другу.       — Что? Ты не хочешь, чтобы они знали, что тебе нравится, когда люди называют тебя капитаном в постели?       Глаза Криса потемнели, и он положил руку под подбородок Леона:       — Нет, мне нравится, когда ты называешь меня капитаном в постели, — это удивило Леона, и он почувствовал, как у него покраснели уши, а его удивление явно порадовало Криса, поскольку тот наклонился и нежно поцеловал Леона, — Но ты прав, я не хочу, чтобы Джилл или Пирс использовали это против меня. Давай, пойдем, перекусим, а потом насладимся вечеринкой.       Голова Леона все еще кружилась, но он все же кивнул и последовал за Крисом из спальни. Когда они вышли, никто ничего не сказал, но Леон по-прежнему чувствовал на себе чьи-то взгляды. Он не обратил на это внимания, пока Крис вел его на кухню.       — Пепперони подойдет? Еще есть с сыром, гавайская и «суприм».       Леон пожал плечами и позволил Крису самому наполнить ему тарелку. Леон сосредоточился на приготовлении напитка, демонстративно игнорируя бутылки спиртного на столешнице, и налил себе стакан яблочного сидра.       Он старался не чувствовать себя ребенком, когда сделал глоток. Он услышал, как закрылась дверца микроволновки и она включилась, а затем к его спине прижалась теплая грудь, и рука Криса протянулась рядом, чтобы взять еще один стакан и налить еще яблочного сидра.       — Хороший выбор, думаю, я присоединюсь к тебе.       Леон закатил глаза, но оценил этот жест по достоинству. Друг, желающий поддержать друга.       — Крис, мы оба знаем, что твой яд — это бурбон, а не… что это? Игристый сидр Мартинелли. Не порти себе удовольствие из-за меня.       Для Леона это действительно много значило, что Крис так поступал. Крис лишь хмыкнул в ответ, прежде чем отойти от Леона, который с тоской вспомнил тепло, согревавшее его спину.       — Ты прав, это мой яд, но сегодня вечером я не хочу пить свой яд.       Леон повернулся к капитану, повернувшись спиной к барной стойке и отпив глоток из своего стакана.       — Ну, я тебя не буду заставлять. К тому же сидр лучше, он более праздничный. Надеюсь, у тебя его хватит на Новый год.       Леон понял, что попал в какую-то ловушку, когда сказал это, потому что лицо Криса сразу же просветлело. Леон приподнял бровь и жестом пригласил Криса продолжить, поднимая свой стакан.       — Новогодняя ночь, верно, да, я рад, что ты об этом упомянул, я, э-э… Боже, это не должно быть неловко спрашивать…       Леон не смог удержаться от ухмылки, глядя на то, как растерялся Крис, это было… мило, даже симпатично.       — Крис, ты так много раз видел меня голым, чего же тебе нервничать? — шептал Леон, но его слова все равно заставили Криса стонать и потереть лицо.       — Не… не говори о том, что ты голый, это только усложнит ситуацию и сделает меня еще более нелепым.       Леон громко рассмеялся, запрокинув голову. Разговоры в гостиной на мгновение стихли, прежде чем возобновиться, но Леону было все равно.       — Ладно, ладно, прости, прости меня. Что ты хотел у меня спросить, мистер Редфилд?       Крис оглянулся из кухни, посмотрев в гостиную, прежде чем шагнуть вперед, вторгаясь в личное пространство Леона. Леон узнал выражение в его глазах и приподнял подбородок.       — Мистер Редфилд, напоминаю, что в комнате за нами есть люди, включая твою сестру, и единственное, что скрывает нас — украшения, которые она развесила.       Крис опустил голову, губами касаясь уха Леона.       — Тогда перестань называть меня мистер, капитан или сэр.       Леон тихо ахнул, когда Крис укусил его за мочку уха, и повернул голову, так что их губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.       — По-моему, я еще ни разу не называл тебя «сэр»… сэр.       Крис наклонился и поцеловал Леона, обхватив его за талию. Леон знал, что это плохая идея, знал, что это рискованно: все находились прямо по ту сторону гирлянд, в любой момент их могли сдвинуть или кто-то мог зайти на кухню и увидеть их. Но Леон был уставшим, уставшим от лжи, от того, что ему приходилось скрывать каждый аспект своей жизни. В новом году он обретет решимость.       Леон неуклюже поставил стакан за спиной, пролив немного на столешницу, и положил руку на грудь Криса. Это был медленный поцелуй, отличный от их обычных, но Леон подумал, что это, возможно, был его любимый из всех, что у них были. Он сохранит этот поцелуй в памяти навсегда, даже после того, как потеряет Криса.       Крис первым отстранился, прижав лоб ко лбу Леона.       — Останься. Останься на Новый год. Останься здесь со мной и Клэр.       Леон почувствовал, как сердце замерло, а дыхание застряло в горле. Крис хотел, чтобы он остался, но с какой целью? Только на Новый год? Леон хотел навсегда, но хотел ли этого Крис? Иногда Леону казалось, что Крис хотел, как в ванной, в поцелуе, которым они только что обменялись, в том факте, что в телефоне Леона было тридцать семь непрочитанных сообщений.       — Я…       — Пожалуйста, Леон? Пожалуйста, останься, — Крис смотрел на него с такой искренностью в глазах, что Леон мог только кивнуть. На лице Криса расцвела яркая улыбка, и он снова быстро поцеловал его, — Спасибо за лучший рождественский подарок.       — А я-то думал, что мой план привязать бантик к заднице станет твоим любимым подарком.       Крис рассмеялся, что и было целью Леона, и это помогло ему успокоиться.       — Да… ну, это подарок, который я не могу открыть на глазах у сестры.       Леон хотел ответить, но шаги, приближающиеся к кухне, заставили их отскочить в разные стороны. Крис подошел к микроволновке и вытащил тарелку, как раз в тот момент, когда вошел Пирс. Леон кивнул ему, прежде чем взять свою чашку.       Когда Леон выходил из кухни, он слышал, как Пирс разговаривает с Крисом, но Леон не обращал на них внимания, в голове у него все еще звучали слова Криса, просившего его остаться. Он сел рядом с Шерри на диван и толкнул ее коленом:       — Веселишься?       — Да, приятно видеть всех вместе, особенно раз ты на этот раз здесь. Ты в порядке? Ты выглядел немного… напуганным.       Шерри посмотрела на него своими большими голубыми глазами, и на ее лице явно отразилась тревога. Леон сделал глоток сидра, в очередной раз пожалев, что в нем нет алкоголя.       — Да, я в порядке. Не о чем беспокоиться. Хватит обо мне, а как у тебя дела?       Шерри не знала точных подробностей о том, почему Леон вступил в STRATCOM; она знала основное, но даже этого было больше, чем Леон хотел, чтобы она знала.       — Да, это было чудо, что Симмонс разрешил мне приехать в этом году. Последние несколько месяцев он был в плохом настроении. В прошлом году ему было всё равно, но, видимо, что-то произошло, и теперь они стали более нервными. Я сказала, что если ты поедешь, то всё будет в порядке, и когда ты согласился, я была так рада.       При этих словах у Леона что-то щелкнуло в голове, и он просто кивнул, слегка улыбнувшись ей.       Леон поднял глаза и встретился взглядом с Клэр, которая смеялась вместе с Джилл и Карлосом. Предательство, которое нахлынуло на Леона, должно быть, отразилось на его лице, потому что она быстро спохватилась и бросила на него сбитый с толку взгляд. Леон покачал головой, отвернувшись. Он не станет устраивать сцену. Он подавил чувство предательства, пытаясь снова сосредоточиться на разговоре Шерри. Он так давно ее не видел, что не стал бы портить все своим эгоизмом.       — Ненавижу сидеть в офисе практически весь день. Ты должен уговорить их взять меня с собой на следующую операцию! Так я получу настоящий опыт работы в поле и смогу побыть с тобой. Давай, Леон, пожалуйста?       Леон тихо рассмеялся, покачав головой в ответ на ее мольбу.       — Ты же знаешь, что они бы не одобрили, даже если бы ты была со мной. Черт, ты могла бы быть со мной, с обоими Редфилдами и с Валентайн, и они все равно бы не одобрили. Ты слишком ценна.       Леон ненавидел это. Он ненавидел то, как у нее отняли свободу. Он чувствовал себя ответственным за это — ему следовало сделать больше, чтобы защитить ее. Чтобы у нее было нормальное детство, ну, насколько нормальным оно могло быть после Ракун-Сити.       — Подумай об этом?       Леон не успел ответить, как Крис сел на диван рядом с ним и протянул ему тарелку с пиццей.       — Подумать о чем?       Леон откинулся на спинку дивана, чтобы Крис и Шерри могли поговорить.       Леон бросил взгляд на Клэр, прежде чем посмотреть на Криса. Крис знал? Он должен был знать, ведь это была его рождественская вечеринка. Может, он попросил Криса остаться только для того, чтобы Шерри тоже могла провести нормальный Новый год? А то, что произошло в ванной, было просто способом смягчить Леона? Он хотел уйти, хотел сбежать с вечеринки и уехать как можно дальше от них.       Он должен был догадаться, он был умнее. Но всякий раз, когда в дело вступал этот чертов Крис Редфилд, его мозг уходил в отпуск, оставляя управление сердцу.       Тарелка тяжело лежала у него на коленях, а от одной только мысли о еде ему хотелось блевать. Искушение, исходящее от всего этого алкоголя вокруг, становилось слишком сильным.       — Я сейчас вернусь, — прервал их Леон, поставив тарелку обратно на колени Крису и после встав с дивана. Но не успел он отойти, как чья-то рука схватила его за запястье, и Леон опустил взгляд.       — Ты в порядке?       Крис выглядел искренним в своем вопросе, что только заставило нож вонзиться еще глубже в его спину. Ему было все равно. На самом деле. Крис никогда по-настоящему не заботился о Леоне С. Кеннеди, на фоне того, что тот мог сделать для других.       — Да, я сейчас вернусь, — Леон слегка улыбнулся и направился в ванную в коридоре.       Как только дверь закрылась, Леон позволил себе сломаться, всего на мгновение. Он принял боль, пронзавшую его вены, позволил слезам наполнить глаза, но моргнул, чтобы они не успели упасть.       Он отправил Ханниган сообщение — простое «S.O.S». Он не знал, сколько времени у нее уйдет на ответ, учитывая праздник. Он просто надеялся, что это будет до того, как вечеринка закончится.       Его желание исполнилось, когда он снова вышел в гостиную. Леон на мгновение встретился взглядом с Крисом, прежде чем направился к входной двери, поднеся телефон к уху. Его рука едва коснулась ручки, как его запястье схватили.       — Куда ты идёшь? Что случилось?       Это был Крис. Всегда ебучий Крис.       Леон показал телефон, чтобы он увидел входящий звонок от Ханниган.       — По работе. Мне нужно ответить.       Крис отпустил руку и кивнул.       — Ладно, мы подождём с подарками, пока ты не вернёшься. Сообщи, если я понадоблюсь.       Леон лишь кивнул и открыл дверь, чувствуя, как вся рука горит от прикосновения Криса. Он оглянулся, мимо Криса, и снова встретился взглядом с Клэр, и Леон не стал скрывать, как ему больно. Она должна была быть честной, он бы выдержал правду. Это было бы не так больно. Леон решил, что теперь они квиты: она больше не сможет использовать Пенамстан против него.       Как только дверь закрылась, Леон помчался по коридору, направляясь прямо к лифту. Он ответил на звонок Ханниган, как только добежал до лифта, ненавидя то, насколько прерывистым стало его дыхание.       — Леон? Леон, все в порядке? Я получила твое сообщение, что случилось?       — Меня нужно отправить на задание, мне, блять, плевать, куда, отправь меня обратно в Испанию, если придется. Блять, я даже вернусь в Раккун-Сити, только убери меня подальше от этих людей, — несмотря на все усилия, Леон задыхался, и его зрение становилось размытым.       — Леон, дыши. Сделай несколько глубоких вдохов, а потом поговори со мной, расскажи, что случилось, и я смогу тебе помочь. Я могу забронировать тебе билет прямо сейчас — поступило пару сообщений, ничего серьезного, что требовало бы немедленного вылета, но я могу тебя отправить. Мне только нужно, чтобы ты сначала успокоился и поговорил со мной, ладно?       Дверь лифта открылась как раз в тот момент, когда Леон услышал, как его зовут с конца коридора. Он поднял глаза и увидел Криса и Клэр, смотрящих на него. Леон мог видеть беспокойство в их позах с того места, где стоял, но ему было уже все равно.       — Пришли мне детали рейса, — он сказал это, входя в лифт, и быстро нажал кнопку, чтобы закрыть двери, услышав, как по коридору раздались бегущие шаги.       Двери закрылись, прежде чем он успел увидеть Криса, но он знал, что у него есть всего несколько минут, чтобы сбежать, если капитан BSAA решит спуститься по лестнице. Он нажал кнопки нескольких этажей и вышел на третьем. Проходя по зданию в поисках другого выхода, он разговаривал с Ханниган, как будто это был отчет о миссии.       — Узнал, почему они хотели, чтобы я был здесь: Шерри могла поехать только в моем сопровождении. Полагаю, они получили предупреждения, из-за которых находятся в состоянии повышенной готовности. Капитан Редфилд попросил меня остаться до Нового года, но, судя по всему, это было сделано только для того, чтобы Шерри могла поехать. Теперь мы с Клэр квиты за инцидент с Пенамстаном. Я бросаю все сразу, Ханниган, начиная с этого момента. Может, на этот раз я найду себе более здоровую привычку.       — Не думаю, что бывают полезные вредные привычки, Леон. Сейчас отправлю тебе на телефон информацию о рейсе… И, к слову, мне очень жаль, что с тобой так поступили.       Леон остановился в коридоре, когда она это сказала, и заглянул в телефон, чтобы проверить рейс, а затем продолжил путь к задней лестнице.       — Спасибо, Ханниган, ты лучшая. Я больше не буду так саркастичен.       Ханниган рассмеялась, и Леон слегка улыбнулся, услышав этот звук. По крайней мере, он знал, что Ханниган его прикроет. Она всегда была рядом, когда он в ней нуждался.       — Да, я в это поверю, когда солнце станет голубым.       — Ну, бывали и более странные вещи. Эй, может, мне стоит заняться бинго? Я уже в подходящем возрасте.       Шутки о чем-либо, связанном с Испанией, показывали, насколько плохо дела у Леона шли. Он нашел заднюю лестницу и стал подниматься по ней по две ступеньки за раз.       — Позвони мне, когда приземлишься, и я дам тебе координаты. Потребуется пару дней, чтобы отправить тебе сумку с необходимым, так что не делай ничего глупого. Просто ограничься разведкой местности, ладно? — Ханниган не упомянула шутку про бинго, за что Леон был ей благодарен.       — Я бы обиделся, но мой средний инициал — S. Позвоню, когда приземлюсь. Спасибо, Ханниган… я действительно тебе обязан.       Леон закончил разговор, когда спустился на первый этаж. Он прокрался вокруг здания и пять минут наблюдал за своей машиной, прежде чем убедился, что дорога свободна. Как только двигатель завелся, Леон рванул с места и помчался в сторону аэропорта имени Джона Кеннеди. Увидев первый красный свет светофора, он заглянул в телефон. Три пропущенных звонка от Криса, два — от Клэр.       Леон наконец открыл сообщения от Криса, не читая ни одного из них, и набрал: «Меня отправляют на секретную операцию. Не знаю, когда вернусь. С Рождеством, пожалуйста, не звони». Это была ложь — Ханниган ничего не говорила о том, что нужно полностью отключиться от связи, но Леону было уже все равно. Он не отправил это сообщение. Сколько раз Леону пришлось открывать свое сердце, только для того, чтобы Редфилды продолжали его разбивать, прежде чем он усвоил урок? Слишком много, чтобы сосчитать, но он больше не хотел оставаться новичком.       Его телефон снова зазвонил, и Леон захотел швырнуть его на пассажирское сиденье; его решимость только укреплялась, пока играл рингтон. Сколько раз он позволял Крису переступать границы, врываясь в жизнь Леона. В его сердце. А Клэр? Он даже думать об этом не хотел. Он думал, что, может быть, поскольку они вместе пережили Ракун-Сити, она тоже будет на его стороне. Ошибка новичка. Леон слышал, как слова Краузера издеваются над ним. Слышал, как Ада говорит ему, что он совсем не изменился, и она была права. Он не изменился. И сейчас он собирался это исправить.       — Леон, что случилось? Ты уехал, ничего не сказав, — Крис звучал обеспокоено по телефону. Какая чушь.       — Да, меня вызвали по срочному делу. Понятия не имею, когда вернусь. Не ждите меня, чтобы открыть подарки, а если кто-то что-то принес для меня, то просто отправь это в офис Ханниган.       Она знает, что с этим делать, где спрятать, чтобы Леон никогда этого не увидел.       — Насколько серьезна эта чрезвычайная ситуация? Я, наверное, смогу собрать группу—       — Нет, не настолько серьезна, чтобы ты вмешивался. Я не могу много говорить. Слушай, мне пора. Наслаждайся Рождеством, Крис.       — Тогда отложим на потом? То, что ты останешься на ночь?       Удар прямо в грудь.       — Да, отложим на потом.       Навсегда, если у Леона еще осталось хоть какое-то достоинство.       — Береги себя, позвони, когда сможешь, ладно?       Когда он припарковал машину на долгосрочной стоянке, Леон подумывал разбить свой телефон на кусочки, но решил подождать, пока приземлится. Он написал Ханниган, чтобы она положила в аварийную сумку новый телефон с новым номером. Он собирался стать таким же засекреченным, как и его досье.       Ханниган была любезна, достала ему место в первом классе, и это было необходимо, поскольку полет длился почти девятнадцать часов. Сингапур — приятное место, он бывал там несколько раз. Там легко затеряться в толпе.       Леон заказал виски, как только подошла стюардесса.       Девять месяцев.       Девять месяцев — именно столько Леон смог прожить, не встречаясь ни с кем, кроме Ханниган и Ады, которая впервые появилась на его задании в Сингапуре. Она ничего не говорила, пока он потягивал свой Танглин Джин в баре, просто села рядом с ним и заказала то же самое. Леон переосмыслил свое мнение касаемо Ады, теперь он её понимал. Понимал, что никогда по-настоящему не узнает её мотивы, но она всегда была такой. Не было никаких притворств, за исключением их первой встречи в Раккун-Сити.       Это было утешительно.       После этого они время от времени работали над одними и теми же операциями, то вместе, то друг против друга. Она никогда не комментировала его пьянство или то, что он сменил номер. У нее, естественно, был его новый номер. Он не знал, как, ведь его знали только Ханниган и его начальство, но это была Ада.       Это были спокойные девять месяцев, насколько спокойными могут быть при борьбе с BOW. Теперь, когда он снова пил, он спал лучше. Перестали мучить кошмары о Раккун-Сити, Испании, Крисе. Ну, перестали мучить кошмары, которые он мог вспомнить. Ханниган даже организовала переезд из его квартиры за те девять месяцев, пока он постоянно был в разъездах. Он знал, что она специально проговорилась Шерри, что ему пришлось полностью прервать всякую связь из-за дела, над которым он работал. Полностью секретные вещи, нельзя было рисковать, раздавая свой номер или новый адрес.       Конечно, это была чушь, но Леон знал, что это дойдет до Редфилдов, а это было самое главное. Шерри досталась им после развода — Леон однажды в пьяном угаре пошутил с Адой. Она не сказала ни слова в ответ на его унылую шутку. Еще одна причина, по которой он любил эту женщину.       Прошло девять месяцев, и ебучие BSAA и STRATCOM пришли, чтобы разрушить его жизнь. Снова.       — Нет. Я не буду этого делать. Отправьте другого агента, мне плевать, я не пойду.       Ханниган вздохнула, сняла очки и потерла лицо, прежде чем поднять глаза на Леона, который ворвался в ее кабинет и швырнул досье по операции на стол.       — Я ничего не могу поделать, это приказ непосредственно от президента. ООН запросила совместную операцию, президент одобрил и назначил тебя на нее. У меня связаны руки.       Леон знал это; он видел президентскую печать. Но он все равно был взбешен. И хотя Ханниган не знала наверняка, кого пошлет BSAA, Леон знал. Его удача иссякла. Он снова увидит Криса впервые за девять месяцев. Леону хотелось думать, что этого времени хватило, чтобы он смог забыть этого человека, забыть предательство, чувство того, что его использовали те самые люди, которым, как он думал, можно доверять. Но Леон знал, что это не так, потому что если бы он забыл Криса, он не ворвался бы в офис Ханниган с такой эмоциональностью.       — Я не могу, Ханниган… Я едва выжил в прошлый раз. Я почти девять месяцев не выезжал из страны, чтобы избежать встречи с ним.       Леон перестал произносить имя Криса вслух после Сингапура. Это было слишком больно. Он ушел в обиде, чтобы зализать раны, а теперь они собирались залить их лимонным соком. Это было несправедливо.       — Его может и не быть там, возможно, миссией руководит Валентайн. А если он действительно там, ты переживешь это, Леон, ты переживал гораздо худшее и выходил из этого сильнее.       Леон хотел возразить, он знал, что это неправда, но в этом не было смысла. Он взял папку и вышел из ее кабинета, направившись прямо к своей машине, чтобы поехать домой. Ему нужно было собрать вещи в Якутск, потому что почему бы в одном из самых холодных мест на земле не было огромного подземного исследовательского центра по изучению биологических оружий.       Это только подтвердило, что его удача иссякла.       Когда его самолет приземлился в Якутске, Леон уже не чувствовал холода. Он был ошеломлен в течение девяти месяцев, на этот раз это просто привело к физической потере чувствительности. У них была охраняемая дача, где они должны были встретиться и обсудить операцию, прежде чем отправиться на задание на следующий день. Похоже, Леон был первым, кто прибыл на дачу; снаружи она не выглядела чем-то особенным, но когда он вошел, его обдало теплом.       Леон начал осматривать помещение, проверяя, не прибыл ли кто-нибудь раньше него, поскольку включенное отопление вызывало у него тревогу, несмотря на то, как он был за это благодарен. Он не заметил ничего необычного: все ящики в спальнях были пусты, зато кухня была хорошо укомплектована. Когда Леон наконец закончил осмотр и ослабил бдительность, он услышал шум.       Его взгляд метнулся к зоне отдыха, и он наконец заметил, что угол ковра был приподнят. Ему следовало догадаться, что здесь есть подвал. Леон спрятался на кухне, вытащив нож из-за пояса. Ебучий BSAA, зачем они заставили STRATCOM отправить им его аварийную сумку, чтобы протащить её в страну. Но ничего страшного — Леон сражался и выживал в гораздо худших условиях с ножом Марвина.       — Он должен скоро прийти, его самолет уже приземлился, так что, если он не заблудился, будет здесь через двадцать минут.       Леон узнал этот голос, возможно, еще была надежда, что удача его не покинула. Джилл Валентайн распахнула дверь в потайной подвал и поднималась наверх.       Надежда Леона угасла так же быстро, как и зародилась, когда в поле зрения появилась голова Криса Редфилда.       — STRATCOM всё ещё не дает его новый номер, так что нам придется связаться с Ханниган—       Леон перевел взгляд туда, куда смотрел Крис. Снег был у входной двери и бродил вокруг дома. Леон про себя проклял себя, прежде чем выйти из кухни.       — Думаешь, уже поздно завтракать? Еда в самолете была просто отвратительной, — Леон избегал смотреть на Криса, предпочитая смотреть то на одного, то на другого агента BSAA.       — Леон, мы не слышали, как ты вошёл, — Джилл кивнула Леону, но продолжала открыто смотреть на капитана. Леон не осмелился последовать за её взглядом: у него было девять месяцев, чтобы подготовиться к этому, и всё же искушение ползло по его коже, пытаясь пустить корни.       — Да, ну, я же агент-невидимка и всё такое. Если бы вы знали, что я здесь, я бы уже был в BSAA, — Леон убрал нож и подбородком указал на дверь в подвал, — Там тоже есть отопление, или мне нужно взять одно из тех одеял, прежде чем спускаться?       — Отопление включено, я позаботился об этом, — сказал Крис, сделав шаг к Леону, но остановился, когда тот отшатнулся. Леон заметил отчетливую печаль на лице Криса, когда он отшатнулся, и отвернул взгляд.       — Прости… Давно я не общался с живыми людьми. Пойдем вниз, я полагаю, моя сумка там? — Леон не поднимал головы и пошел к подвалу, спускаясь по лестнице.       Отопление было включено, и хотя здесь было холоднее, чем наверху, все равно теплее, чем на улице. Леон слышал шаги за спиной, но продолжал спускаться. Там были другие агенты BSAA, Леон узнал Пирса, который помахал ему рукой.       — Твоя сумка тут. Здесь есть несколько комнат, где можно переночевать, или комната наверху — она все еще свободна, — Крис протянул Леону его сумку, и Леон намеренно избегал прикосновения к руке старшего. Леон тихо поблагодарил, прежде чем отступить назад и поставить сумку на стол в центре комнаты.       На столе лежали планы этажей, на которых одни комнаты были отмечены крестиками, а другие — кружками.       — Это, я полагаю, местонахождение биологических оружий и ученых?       Крис подтвердил, что это так, и тут же перешел в режим «капитана», объясняя план. Поскольку объект был большим, им нужно было разделиться на три группы. Леон догадался, к чему это может привести, и поспешил вмешаться:       — Я пойду исследовать восточное крыло. Ты, Джилл и Пирс должны пойти на запад, так у нас будут две самые опытные команды, направляющиеся туда, где хранятся BOW. Лайонс, Чой и Барнс должны направиться на север, туда, где находятся исследователи. Судя по отчету, который мне предоставил STRATCOM, у них, похоже, нет военного опыта, но на всякий случай лучше отправить троих.       — Ты ни за что не пойдешь один. Мы не знаем, что там внизу. Я…       — Ладно, Джилл может пойти со мной. Ты сказал, что комната наверху еще свободна?       Леону нужно было выбраться из этого замкнутого пространства, поэтому он схватил сумку и вернулся наверх, игнорируя Криса, пытавшегося отозвать его обратно. Технически, они еще не закончили обсуждать все детали, но Леон работал лучше без плана.       Леон бросил сумку на кровать и вышел на улицу, застегнув куртку плотнее. Было холодно, но зато он не был заперт в доме с Крисом Редфилдом. Он не успел долго побыть в одиночестве — дверь за ним открылась и после закрылась. Леон закрыл глаза, готовясь к предстоящему.       — Тебе не стоит здесь долго задерживаться, с учетом ветра температура кажется минус миллион градусов, — Пирс вышел на улицу — это было настолько неожиданно, что Леон так резко повернул голову, что почувствовал, как хрустнула шея, что вызвало улыбку у снайпера, — Джилл послала меня посмотреть, куда ты делся, что-то насчет твоей привычки уходить на задания в одиночку? Капитан хотел подняться, но Джилл сказала ему, что он должен до конца все проверить.       Леон почувствовал прилив благодарности к Джилл.       — Ни за что на свете я не пойду туда один. Я действую в одиночку только тогда, когда не вижу своего дыхания, — и когда над ним не нависает президент Соединенных Штатов.       Это рассмешило Пирса, который подошел и встал рядом с Леоном. Леон практически чувствовал, как от солдата исходит нервозность. Он мог только догадываться, почему тот нервничал в присутствии Леона. Может, потому что Леон был ветераном войны с BOW? Вряд ли, ведь он работал с Ветеранами против BOW, с большой буквы «В». Может, потому что он действительно боялся, что Леон сбежит? Обоснованный страх, если только он не видел невидимого ошейника на шее Леона. Он был прикованным цепями сторожевого пса правительства Соединенных Штатов.       Или он знал. Он знал, что Леон никогда не звонил Крису, знал, что тот не разговаривал с его капитаном уже девять месяцев. Знал, что нахождение Леона и Криса в одном здании — это как привязать бомбу к груди агента, а Крис, сам того не подозревая, держит в руках детонатор. Леон на мгновение задумался, но отверг эту мысль. Это означало бы, что Крис вообще заметил или вообще заботился о том, что Леон исчез с лица земли.       Они стояли на улице в тишине, и только когда Леон услышал, как у Пирса застучали зубы, он сжалился над парнем, вздохнул и повернулся, чтобы вернуться в дом. Пирс без колебаний последовал за ним, бормоча ругательства и стряхивая с себя снег внутри.       — По-моему, мои пальцы превратились в лед.       Леон рассмеялся и направился на кухню, чтобы взять чайник, который заметил, когда только пришел.       — Кажется, здесь есть горячий шоколад. Я приготовлю. Хочешь сбегать вниз и посчитать, кто хочет?       — Да, сэр.       Пирс сбежал вниз по лестнице, не дожидаясь, пока Леон успеет сказать ему, чтобы он не называл его «сэр», и в голове Леона мелькнуло воспоминание о прошлом Рождестве, когда он стоял на кухне с Крисом. Он закрыл глаза и снова почувствовал Криса рядом с собой. Иногда ему хотелось вернуться к тому короткому моменту, когда он еще не знал правды. Когда Крис хотел, чтобы он остался.       Звук кипящей воды вернул его к реальности, и он начал поиски горячего шоколада, который видел ранее. Он нашел его в шкафчике, заполненном чаем и кофе, о чем было бы полезно помнить утром.       — Все сказали «да» и отправили нас сюда, чтобы помочь вам отнести их вниз, сэр, — Пирс вернулся, а за ним следовал Чой. Леон оглянулся и кивнул в сторону кружек и пакетиков с горячим шоколадом.       — Налейте в кружки, а я потом раздам. Чой, не найдешь ли ты корицу? Взбитых сливок, наверное, нет, но специи где-то наверняка найдутся.       Чой нашел корицу, и вскоре все трое спустились вниз с кружками. Леон передал две кружки Барнсу и Лайонсу, а сам прислонился к задней стене, поднеся кружку ко рту и закрыв глаза.       — Пирс, когда я успел тебе рассказать, что люблю корицу? Не думаю, что я говорил об этом кому-то, кроме Клэр и Джилл. Спасибо, друг.       Леон напрягся — он узнал об этом от Клэр, когда она рассказывала о их детстве. Он даже не задумывался об этом, когда попросил найти корицу, это произошло совершенно бессознательно.       — Это был агент Кеннеди, капитан.       Блять.       Леон не открывал глаз, не дрогнул ни одним мускулом, просто держал кружку у лица.       — Спасибо, Леон.       Леон в ответ хмыкнул, слегка приоткрыв глаза и глядя на Криса, который улыбался, глядя на свой горячий шоколад с мягким выражением на лице. Леон почувствовал укол в сердце и быстро снова закрыл глаза.       — Ладно, теперь, когда все согрелись, давайте обсудим план. Мы войдем через задний вход. Пирс, ты и Барнс обеспечите безопасность в восточной части, Чой и Лайонс — в западной, а потом все вместе спустимся вниз…       Леон слушал указания Джилл, прижавшись спиной к стене. Задача была проста: проникнуть внутрь, уничтожить BOW, добыть нужную информацию и уйти. После этого Леон сможет вернуться к своей жизни и больше никогда не видеть Криса.       Просто.       Добраться до объекта было легко: они выехали с дачи на рассвете и добрались к полудню. Леону было немного стыдно признаться, что в машине он прилип к Крису, как клей, но, в свою защиту, тот был просто печкой. Крис ничего не сказал и прижался бедром к Леону, и он почувствовал, как его решимость немного пошатнулась, пока не напомнил себе о том, что рассказала Шерри.       Когда они добрались до объекта, проникнуть внутрь оказалось сложнее, чем ожидалось, так как накануне ночью выпал сильный снег. К тому моменту, как они вошли в здание, у него стучали зубы, и единственным спасением были грелки на заброшенной стойке регистрации. Крис рассмеялся, когда Леон схватил четыре штуки, но он был слишком сосредоточен на том, чтобы не стать первым агентом STRATCOM, погибшим от переохлаждения, чтобы отпускать какие-либо язвительные замечания.       Пока остальные проверяли первый этаж, Джилл, Крис и Леон направились в комнату охраны. Леон подключился к камерам, и, посмотрев записи, понял, почему стойка регистрации была пуста.       — Знаешь, я начинаю серьезно задаваться вопросом, почему Лизуны так популярны. Как думаешь, разве не разослали какую-то инструкцию: «Выживший в Раккун-Сити: в панике из-за Лизунов — задействуйте их всех». Потому что это уже начинает выглядеть как личное преследование, — Леон отвернулся от экрана компьютера как раз в тот момент, когда Лизун напал на убегающую администраторшу, — Честно говоря, дело в том, что у них мозг на виду. И в этом языке. Мне не очень нравится, когда меня везде облизывают.       Крис кашлянул, отводя взгляд от Леона, который, в свою очередь, почувствовал, как у него покраснели уши, и агент быстро перевел внимание обратно на компьютер. Джилл не стала ничего комментировать, вместо этого она схватила мышь и ускорила просмотр с камер.       — Похоже, никто не покинул здание, по крайней мере, судя по камерам, которые еще работают, — Джилл отступила назад, похлопав себя по уху, — BOW на свободе, будьте начеку. На месте подтверждено наличие Лизунов.       Барнс и Лайонс ответили по рации утвердительно, Крис велел им быть осторожными и действовать медленно. Когда все собрались, Лизунов не было видно, а это означало, что они либо внизу, либо сбежали на улицу, и Леону хотелось, чтобы было первое, потому что охота на Лизунов в бескрайней сибирской пустыне под снегом не входила в его планы.       — Лифты все еще работают, но есть лестница, по которой удобнее идти. Давайте направимся туда. У всех включены рации?       Леон постучал по уху, подтверждая. У BSAA они были другие, не такие, как у STRATCOM: их не нужно было нажимать во время разговора, достаточно было просто прикоснуться к уху — и все работало. Леон с некоторым нежеланием признавал, что это было удобнее.       Когда группа спускалась по лестнице, Леон оставался позади, держа пистолет наготове и внимательно следя за потолком в ожидании первых признаков появления одного из тех уродцев с языками.       — Ладно, все расходимся, связываемся по рации, если возникнут проблемы…       Леон уже начал спускаться по коридору, когда Крис заговорил; он хотел поскорее покончить с этим. Леон не хотел стоять и слушать план, который они уже обсуждали; план, который, учитывая послужной список всех участников, все равно пойдет по пизде.       — Знаешь, ты мог бы хотя бы притвориться, что тебе не все равно на эту операцию, — Джилл быстро догнала его, идя с ним в шаг и держа пистолет наготове.       — Мне все равно, что меня волнует, главное, чтобы операция прошла.       Хотя Леон не испытывал к Джилл никаких неприязненных чувств — она была лучшей подругой Криса, и поэтому Леон точно знал, на чьей стороне ее лояльность. Он был начеку и опасался любых ловушек — как со стороны Джилл, так и со стороны самого здания.       — Я проверю левую сторону, ты — комнаты с правой, — Джилл не дала Леону возможности возразить, прежде чем исчезла в первой комнате, хотя Леон и не стал бы возражать — это было самое разумное решение.       Он знал, что Джилл так же предпочитала действовать в одиночку, как и он сам, что, вероятно, делало ее худшим партнером для него, но в то же время это был лучший выбор для Леона.       Они продолжали проверять комнаты, а в рации царила тишина, что только усилило подозрения Леона. Либо в задней комнате их ждала огромная толпа, либо остальным предстояло столкнуться с гораздо большей опасностью, чем следовало бы. Леон знал, что он предпочел бы, и беспокойство за Криса и остальных заставляло его сердце биться чаще.       Может, он и не хотел больше находиться рядом с Крисом, но он не хотел, чтобы тот погиб.       Леон подошел к другой комнате и попытался открыть дверь, но она была заперта. Леон оглянулся и увидел, что Джилл уже обыскивает свою комнату, поэтому он подождал, прислонившись к стене.       — Эй, Редфилд говорил, что ты умеешь вскрывать замки. Можешь попробовать открыть эту дверь? — это был первый раз за долгое время, когда Леон произнес что-то, отдаленно связанное с его именем, и это слово прозвучало горько.       Джилл подошла, присела на корточки, достала отмычку из кармана и начала возиться с запертой дверью.       — Крис сказал мне, что не слышал от тебя ни слова с тех пор, как ты сбежал в Рождество.       Леон напрягся, отвернулся от нее и уставился на стену.       — Меня отправили на экстренную операцию.       Леон знал, что его голос выдавал, насколько он не хотел вести этот разговор, но если он что-то и знал о Джилл Валентайн, так это то, что если она почувствует фальшь, она сразу об этом скажет.       — Да, он сказал, что ты так ответил, — Джилл встала и распахнула дверь, — Дверь открыта, — она отошла в сторону, и оба заглянули внутрь. Ебучие подземные сооружения — это самое ужасное.       — Этого… не было в чертежах.       На них смотрел длинный темный коридор, и они переглянулись, прежде чем войти, держа оружие наготове.       Леон надеялся, что Джилл отвлеклась на коридор и забыла о разговоре.       — Девять месяцев — это долгий срок для секретной миссии, и обычно BSAA в конце концов получает информацию о длительных миссиях, но мы не слышали ни слова. Значит, это, наверное, было несколько операций, да?       Леон крепче сжал рукоятку пистолета и скрипнул зубами.       — Не могу об этом говорить, секретные дела правительственного агента, — не прямо-таки ложь, но и не вся правда. Леон сейчас учился жить в мире полуправд.       — Крис пытался зайти к тебе в квартиру, но ты переехал. У тебя сменился номер телефона, его нет даже у Шерри. Знаешь, о чем я думаю?       Леон не знал и не хотел знать. Ему хотелось вернуться к той напряженной тишине, в которой они работали.       Леон ускорил шаг, придерживаясь впереди Джилл, его спина была идеальным примером правильной осанки. Позже он поплатится за то, как сильно он напрягся. Джилл проигнорировала его явное беспокойство:       — Я думаю, тебя не посылали на одну длинную девятимесячную операцию, где тебе пришлось бы полностью обрывать контакты, иначе президент не послал бы тебя на эту операцию. Я думаю, ты избегаешь Криса.       Леон ничего не ответил, пытаясь сосредоточиться на операции, напрягая слух в поисках звука BOW. Леон даже предпочел бы, чтобы прямо сейчас ворвался Тиран сквозь стену, чем это.       — Мне кажется, ты испугался, что с Крисом дела принимают серьёзный оборот. И вместо того, чтобы вести себя как взрослый человек и поговорить о том, чего ты хочешь, ты сбежал, не решившись на сложный разговор.       Что?       Леон остановился на месте, не шевелясь, даже когда Джилл прошла мимо него и повернулась к нему, нахмурившись.       — Задела за живое? Я могу простить многое, Кеннеди, но разбить сердце моего лучшего друга — это то, чего я простить не могу.       Конечно, Леон разбил сердце Крису. Конечно. Это было пиздецки логично.       Он презрительно фыркнул, на мгновение отвернувшись, прежде чем снова посмотреть на Джилл, которая заправляла волосы за ухо.       — Какого хуя, Валентайн. Не говори о том, чего не знаешь, — Леон был взбешен. Это не было ее делом, это было не то время и не то место, чтобы даже думать о таком разговоре.       — Уверена, что знаю гораздо больше, чем ты думаешь. Я знаю, что ты и Крис спали друг с другом, я знаю, что Крис просил тебя остаться после Рождества, я знаю, что ты сбежал при первой же возможности. Я знаю, что ты явно не хочешь вести этот разговор, но ты не можешь продолжать прятаться. Пора повзрослеть, Леон.       В глазах Леона потемнело, а голос Джилл в конце фразы зловеще напоминал голос Краузера. Леон почувствовал, как ускорился пульс, а в легких не хватало воздуха.       — Хватит болтать.       — В этом-то и твоя проблема, Кеннеди: ты всегда хочешь прекратить разговор.       Леон прошел мимо Джилл, игнорируя её и стараясь сосредоточиться на завершении операции, чтобы поскорее убраться отсюда. Джилл последовала за ним, и в её голосе слышалась решимость.       — Ты не можешь всегда убегать от своих проблем.       Черт возьми, ещё как может.       — Ты сбежал на Рождество, ты сбегаешь и сейчас. Почему ты так боишься просто посмотреть правде в глаза?       Правда означала столкновение с реальностью, а Леон уже давно понял, что реальность — сука.       — Ты не тот Леон, о котором Клэр рассказывала в Раккун-Сити. Судя по тому, что нам рассказывала Клэр, тот Леон был добрым, ему не были чужды чувства других. Что, блять, с тобой произошло?       Это был удар ниже пояса — Джилл сама пережила события в Раккун-Сити, и у неё хватило наглости заговорить об этом с Леоном?       — Это пустая трата времени, тебе явно плевать на всех, кроме себя—       — Что, блять, ты хочешь, чтобы я сказал, Валентайн, а? Что я наконец-то осознал в своей ебаной голове, что мной просто пользовались? Что меня пригласили на их ебучую рождественскую вечеринку только для того, чтобы Шерри могла пойти? Что я потратил целые годы на то, чтобы любить мужчину, который никогда не ответит мне взаимностью, потому что я явно недостаточно хорош для него??? Хочешь подробности о том, как я продолжал спать с ним, хотя знал, что он меня ненавидит, потому что хотя бы на мгновение я мог притвориться, что он меня хочет? Или ты хочешь сыграть роль моего психотерапевта и послушать, как я заменил самоубийство алкоголем на самоубийство вместе с ним? Это та правда, которую ты хочешь услышать? Хватит уже с этими ебучими тяжелыми разговорами.       — Что ты только что сказал?       Леон замер, услышав этот голос, и уставился на Джилл, которая смотрела на него с потрясенным выражением лица, но ничего не говорила. В голове Леона мелькнул образ Джилл, заправляющей волосы за ухо. Тогда он понял, что она сделала.       Крис слышал все через свой коммуникатор.       — Э-э… ребята… все исследователи мертвы, но мы, возможно, случайно включили сигнализацию, которая взорвет все это место, — прозвучал голос Чой, явно чувствующего себя неловко из-за того, что все услышали от Леона.       Пирс спросил, сколько у них времени. Обратный отсчет составлял двадцать минут — достаточно, чтобы выбраться отсюда. Достаточно, чтобы Леон исчез.       Он двинулся, не дав Джилл опомниться, развернулся и побежал обратно в коридор. Джилл крикнула ему вслед, но Леон пока не слышал, как ее шаги приближаются.       Она скоро пойдет за ним, но его опережение давало ему передышку, на которую он и рассчитывал. Леон слышал, как она сказала остальным по рации, что он ушел, и слышал, как Крис приказал ему подождать Джилл.       Леон вырвал рацию из уха и бросил ее на землю позади себя.       Леон понимал, что принимает не самое логичное решение, он это знал. Просто ему было плевать. Он был взбешен — его доверие в очередной раз было брошено ему в лицо.       Леон вернулся в первый коридор и с грохотом захлопнул за собой дверь. У него было всего несколько секунд, чтобы действовать, поэтому он решил спрятаться в одной из комнат в конце коридора и дождаться, пока Джилл пройдет мимо. Он едва успел зайти в одну из комнат, как услышал, как дверь снова открылась, и Джилл вышла.       — Я потеряла его из виду, но единственный выход — там, откуда мы пришли, я сейчас пойду к тебе туда.       Леон не слышал, что Крис сказал Джилл, услышал только, как она ответила утвердительно и пробежала мимо комнаты, в которой он находился. Он подождал десять минут, прежде чем выйти из комнаты; единственное, что заставляло его оставаться на месте, — это таймер взрывчатки.       Когда он добрался до лестницы, никого не было видно, но он не терял бдительности, стараясь шагать тихо. Ему нужно было выбраться из здания, чтобы позвонить Ханниган, попросить ее прислать кого-нибудь, кто вытащит его отсюда, или хотя бы забронировать ему другой рейс.       Ему не нравилась идея идти пешком по снегу, чтобы вернуться в город, но он сделал бы это, если придётся. По крайней мере, у него еще были грелки для рук. Леон пожалел, что позволил Джилл вывести его на эмоции; если бы он остался непоколебимым, он мог бы сейчас ехать обратно в машине, а потом оказаться в безопасности в самолете, и ему никогда бы не пришлось видеть их снова.       Леон замер, услышав голоса в здании, и понял, что это Чой и Пирс разговаривают шепотом.       — Капитан думает, что агент Кеннеди всё ещё в здании, но это же невозможно, правда? На таймере осталось где-то восемь минут, если не меньше.       — Ты не видел его лица, когда он услышал, что Кеннеди сказал по рации… Не думаю, что он захочет рисковать и оставить его там.       Леон рискнул заглянуть за дверь лестничной клетки, в которой прятался. В поле зрения были только Пирс и Чой, но он сомневался, что остальные отстают далеко.       У здания было несколько входов на первом этаже, но Леон просто не знал, где находятся агенты BSAA, чтобы с уверенностью выбрать один из них. Если бы он наткнулся на Лайонса или Барнеса, он легко бы от них ушел; то же самое с Чой и Пирсом, но, насколько он знал Пирса, тот был лоялен Крису и не бросил бы погоню.       В худшем случае он мог бы наткнуться на Джилл или Криса, и Леон не был уверен, что сможет не прибегнуть к грязным методам. Независимо от своих чувств, он не стал бы подвергать опасности агентов BSAA, как бы он их сейчас ни ненавидел.       Насколько Леон понимал, STRATCOM обрёл ещё одного члена клуба «Нахуй BSAA».       Удача наконец повернулась к нему лицом, когда он услышал выстрелы на противоположном конце здания.       — Мы уже в пути, сэр! — Чой и Пирс помчались в том направлении, и в этот момент Леон как никогда был благодарен BOW.       Леон выскочил из комнаты и помчался по коридору, устремившись в сторону, противоположную BSAA. Он уже почти добежал до своего пути побега, когда в коридор вышла очень знакомая брюнетка и замерла, уставившись на Леона.       — Лизуны там, в той стороне, Леон, — Джилл, по крайней мере, выглядела немного виноватой, но это не произвело на него никакого впечатления.       — Тогда иди и помоги им.       Джилл отошла в сторону, встала перед Леоном и покачала головой.       — Ты не можешь продолжать убегать, Леон. Послушай, прости, что я так поступила, я не знала, что ты это скажешь, я просто хотела дать Крису—       Леон взвел курок, но держал пистолет направленным вниз.       — Ты не застрелишь меня, Леон. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы это понимать, — Леон рассмеялся, она была права, он не застрелит ее.       — Отпусти меня и притворись, что никогда меня не видела. Пусть Крис думает, что я погиб при взрыве этого здания, мне все равно, — голос Леона был холодным, он сам едва его узнал, но чувствовал себя так же ошеломленным, как и на улице.       — Я не могу этого сделать, Леон. Я действительно думаю, что вам двоим следует—       Леон приставил пистолет к голове. Он не собирался нажимать на курок, но увидел вспышку страха в глазах Джилл и понял, что она ему не доверяет.       Леону оставалось выпить бутылку E.H. Taylor, прежде чем он всадит пулю себе в лоб.       Джилл подняла руки в знак капитуляции и отошла в сторону, пропуская Леона. Он опустил пистолет и снова бросился бежать, едва уловив ее слова:       — Ты об этом пожалеешь, Леон.       Он сожалел о многих вещах в своей жизни, но побег из клетки не был одной из них.       Леон не доверял Джилл ни капельки, поэтому и не надеялся, что она не скажет Крису о том, что видела его, но, по крайней мере, у него было преимущество в виде опережения. Казалось, стало холоднее, чем утром, но Леон не обращал на это внимания и направился прямо к ближайшим деревьям. Он хотел держать машины в поле зрения, чтобы убедиться, что все выбрались из здания, и чтобы понять, не задержались ли они где-нибудь.       Леон позвонил Ханниган, как только взобрался на первое дерево; он не собирался стоять на снегу, теряя еще больше тепла, чем уже потерял.       Леон не обращал внимания на то, как сильно ему хотелось, чтобы Крис был рядом и согревал его.       — Ханниган слушает, — голос Ханниган стал желанным отвлечением от бури эмоций, которые Леон испытывал в тот момент. Она была тем спокойствием в буре, в котором он нуждался.       — …Я облажался, Ингрид, — тишина на другом конце провода говорила о том, что Ханниган поняла, насколько серьезен был Леон. Он никогда не называл ее по имени, это всегда казалось неуместным, — Я сильно облажался. Валентайн она… блять, она спровоцировала меня на то, чтобы я высказался о Крисе, я признался в вещах, в которых не должен был, и он все слышал. А потом я сбежал, потому что я трус. Оставил их в здании с Лизунами и Бог знает чем еще, в то время как здание вот-вот взорвется, а я… я их бросил.       Леон прислонился к дереву, сосредоточившись на телах, которые он видел, выбегающих из здания. Он сосчитал первое, два, три, четыре, пять и, наконец, шесть.       Он знал, что последним выходил Крис: Джилл тащила его к машине, а он пытался вернуться в здание. Похоже, никто не пострадал, но он был слишком далеко, чтобы разглядеть.       — Леон? Кто-нибудь ранен? Мне нужно организовать эвакуацию? — Ханниган вернула его внимание к себе, и Леон с позором отвернулся от машины.       — Никто не пострадал… но мне нужна эвакуация. Только для меня… все остальные выбрались. Я нахожусь снаружи здания, но не могу задержаться надолго, температура уже опустилась ниже нуля. Можешь сообщить мне, когда BSAA подтвердит, что команда возвращается в Штаты?       — Могу… сможешь вернуться в город? Я могу попробовать найти другую дачу рядом с твоим местоположением, пришлю тебе координаты, как только найду.       — Спасибо, Ханниган, снова спасла мне задницу.       Леон повесил трубку и смотрел, как уезжает машина; глубоко вздохнув, он посмотрел на небо, проглядывающее сквозь деревья, и вытер лицо.       Он не мог позволить себе, чтобы его кожа была мокрой.       Леон ждал, спрятавшись за деревом, пока не получил координаты от Ханниган. Новая дача находилась всего в сорока минутах ходьбы от его текущего местоположения и была в направлении города. Он знал, что его аварийная сумка пропала безвозвратно, но в ней и так не было ничего особенного. У него с собой были пистолет и нож, который он получил от Марвина.       На самом деле, теперь он был всего лишь оружием. Никаких связей с чем-либо за пределами работы. Он был один, на этот раз по-настоящему. Да, у него была Ханниган, но она была его куратором — это была её работа. У него была Ада… в некотором роде, но за пределами операций они никогда не виделись, так что это не считалось.       Он потерял Клэр и Шерри в Рождество. А Крис… Леон и не имел его с самого начала.       Путь к новой даче оставил Леона наедине со своими мыслями слишком надолго, и его разум крутил в голове все хорошие и плохие моменты, которые у него были до этого момента в жизни. Его родители, Раккун-Сити, обучение в STRATCOM, Испания, Крис, ломка, трезвость, потеря Криса, потеря всех, выплеск гнева на Джилл.       Ему уже тридцать один год, а он вел себя как ребенок. Он позволил Джилл дразнить себя, пока она не добилась реакции. Его учили лучшему, он переживал и худшее, но она задела единственную слабость, которая всегда была у него на виду.       Еще одна причина, по которой было лучше держаться подальше от Криса: на одну слабость меньше, которой можно было бы воспользоваться.       Внутри дачи было тепло по сравнению с тем, через что прошел Леон. Она была пустая по сравнению с прошлой, и Ханниган предупредила его, что эту дачу не используют ни BSAA, ни STRATCOM, поэтому ему нужно было проверить, нет ли здесь людей.       Судя по пыли и паутине внутри, здесь давно никого не было. Хоть это и означало отсутствие еды, это также означало, что Леон мог относительно спокойно отдохнуть.       Ханниган сообщила ему, что эвакуация состоится на следующий день, и что BSAA подтвердила, что все шесть агентов добрались до пункта эвакуации. Они поинтересовались Леоном, но Ханниган ничего не сказала. В любом случае, STRATCOM не смог бы так быстро подтвердить, жив он или мертв.       Вода в душе была едва теплой, но она помогла ему вернуть чувствительность в пальцах ног и рук, и этого было достаточно. Кровать была неудобной, пружина впивалась ему прямо в спину, но Леон воспринял это как искупление за свое поведение за последний тридцать один год.       Когда на следующее утро позвонила Ханниган, Леон успел поспать всего два часа, его разум отказывался перестать прокручивать каждый момент, проведенный с Крисом. Девять месяцев — у него было целых девять месяцев трезвости от него, а теперь он снова скатился в свою зависимость. Кратковременное тепло, которое Крис подарил ему в машине, смех над тем, как Леон вел себя из-за холода. Этого было слишком много. Слишком сильно напоминало ему о том, чего у него никогда не было.       За ним прилетел вертолет, и когда Леон сел в него, он с удивлением увидел, что внутри сидит Ханниган. Она никогда не выходила на операцию… никогда. Должно быть, он действительно облажался. Часть его, поддающаяся иллюзиям, задавалась вопросом, не является ли это его спасением, но он знал, что это не так.       — BSAA не перестанет выпытывать о твоем положении. Они используют свои отчеты как повод, дело дошло до руководства, и они подтвердили, что ты жив и возвращаешься в Штаты, — Леон простонал и ударялся головой о вертолет, едва замечая боль, — Я пришла, чтобы предупредить тебя. Никто не планирует отстранять тебя от миссий, так что я полагаю, ты не жаждешь отдохнуть дома?       Леон посмотрел на нее исподлобья, прежде чем кивнуть. Он понял, о чем она его предупреждала. Крис знал, что он жив и направляется обратно в Вашингтон. Если Джилл так настаивала на том, чтобы Леон и Крис поговорили, он мог только предположить, что это потому, что Крис хотел поговорить. Леону не нужно было разговаривать с Крисом, чтобы понять, что он здесь нежеланный гость, что его любовь к капитану — всего лишь иллюзия.       — На этот раз отправь меня куда-нибудь в тропики?       Его желание исполнилось: он пробыл в Штатах всего сорок восемь часов, прежде чем его отправили на задание в качестве агента секретной службы для президента, отправляющегося в отпуск на Багамы. Он там никогда не был, и это было идеальным отвлечением от России. Он даже пошутил с президентом, что, возможно, ему придется остаться на продолжительный отпуск.       Когда он вернулся в Вашингтон три недели спустя, приближался ноябрь, и Леон из Белого дома направился прямо в офис Ханниган. Она ничего не сказала, просто вручила ему конверт из манилы, и Леон отправился в Новую Зеландию.       Леон надеялся, что это станет его новой повседневной жизнью; при мысли о том, что ему придётся пробыть в одиночестве в своей квартире несколько дней подряд, в груди у него возникало глубокое, укоренившееся чувство дискомфорта. Он больше не доверял себе, когда оставался один в квартире; он слишком боялся столкнуться со всеми скелетами в своём шкафу. Слишком устал, чтобы сражаться со своими демонами.       Когда Леон приземлился в Новой Зеландии, он почувствовал непреодолимое желание позвонить Клэр. Если быть честным с самим собой, Леон чувствовал себя одиноким. Он скучал по Клэр, по Шерри, по Крису. Часть его хотела вернуться в прошлый год и остаться на кухне с Крисом и Пирсом, ведь незнание — блаженство.       Но лучше было знать. Он слишком долго позволял этому продолжаться, поэтому, несмотря на желание связаться с младшим Редфилдом, который был его лучшим другом, он положился на своего старого надежного друга и направился прямо в бар своего отеля.       Каждый вечер во время операции Леон оказывался в баре, никогда не выпивая больше одной пинты пива — ровно столько, чтобы слегка опьянеть и заставить мозг немного успокоиться.       Остаток ноября и декабря Леон провёл в состоянии легкого опьянения; это помогало ему сосредоточиться на операциях и не отвлекаться на своих демонов, которые, казалось, преследовали его.       Леон приземлился обратно в Вашингтоне и сразу направился в свою квартиру, желая только одного — принять горячий душ и выспаться пару часов, прежде чем вернуться к Ханниган для следующей операции. Он был настолько поглощён мыслями о душе, что не заметил ничего странного в своей квартире, пока не осознал, что ему не нужно включать свет, чтобы видеть.       В его квартире царила рождественская атмосфера, а в углу гостиной стояла елка, украшенная теплыми огоньками и стеклянными игрушками.       Это сделала Ханниган? Она бы так не поступила, это жестоко. Может, он каким-то образом зашел не в ту квартиру? Он был в своей новой квартире всего несколько раз, такая возможность существовала, но нет… это был его диван, а на столике в прихожей лежала единственная фотография, на которой были запечатлены он, Клэр и Шерри.       Леон был слишком растерян, чтобы вытащить пистолет, когда из прихожей раздались шаги, остановившиеся в гостиной.       — С Рождеством, Леон.       Леон сделал шаг назад, его руки начали дрожать. Перед ним стоял Крис, или, может, и нет, может, Леон выпил больше, чем думал. Может, он был настолько ослеплен своей зависимостью, что ему привиделся этот человек.       — К-как… ты не должен… как ты меня нашел… — Леон ненавидел то, как испуганно звучал его голос, ненавидел то, как это делало его слабым. Ненавидел то, как Крис всегда заставлял его чувствовать себя, будто он балансирует на канате.       — Я получил это сообщение, но не смог удержаться… Прости, я, по сути, преследовал Ханниган последние два месяца, и она наконец… Прости, Леон.       Ханниган… то есть Ингрид Ханниган? Его Ханниган? Леон настолько привык к предательству, что это даже не задело его так сильно, как должно было бы.       — Думаю, мне нужно кое-что прояснить, могу ли я это сделать? Пожалуйста, Леон? Если после этого ты все равно захочешь, чтобы я ушел, я уйду и уйду навсегда, я перестану тебя беспокоить, клянусь… клянусь жизнью Клэр, настолько я серьезен.       Леон слышал искренность в голосе Криса, и это убивало его.       Ему не следовало это делать. Ему, блять, действительно не стоило. Но, черт возьми, его сердце не радовалось бы его появлению, если бы Леон был чуть сильнее.       Леон взвесил свои варианты. Он был ближе к двери, он мог снова выскочить, но что-то в глубине души подсказывало ему, что Крис не даст ему сделать это снова. А если ему и удастся, то было ясно, что Крис не оставит дело на самотек.       — Ладно… просто… хорошо, давай покончим с этим, — Леон бросил сумку на пол и пошел на кухню, ища в шкафчике бутылку E.H. Taylor. Он заслужил это.       Он налил стакан и прошел мимо Криса, присаживаясь на кресло. Крис сел напротив него на диван, и Леон знал, что тот хочет сказать что-то насчет выпивки. Он утратил это право. Леон отказался от нее только ради Криса, так почему бы ему не вернуться к ней после того, как он его потерял?       — Просто… давай покончим с этим, Крис, — наконец тихо произнес Леон, нарушив тишину, в которой они сидели. Просто вонзи нож еще глубже. Леон до сих пор не сделал ни глотка из своего стакана, хотя и хотел, но что-то мешало его руке пошевелиться.       — Во-первых, прости за то, что сделала Джилл. Она… она поступила неправильно, она пыталась помочь мне закрыть эту тему, и ей ужасно стыдно за то, что произошло. И прости, что я поставил ее в такое положение, и тебя тоже, Леон, — голос Криса был спокоен, и как бы Леон ни ненавидел это, его голос, его присутствие успокаивали ту часть Леона, которая бушевала в течение последнего года.       Было несправедливо, что Крис мог просто сидеть там и оставаться спокойным, в то время как вся нервная система Леона была на пределе.       — Я должен был остановить ее, когда она только начала, но я замер, услышав разговор, и просто не смог думать. Этого не должно было случиться… ты не заслуживал этого.       Леон поставил стакан на кофейный столик, наклонился вперед, опустившись на колени, и обхватил голову руками. Он сможет это сделать, он переживет это. Он начал покачивать ногу, пытаясь найти ложь в словах Криса. Пытаясь понять, как Крис собирается оправдать то, что вырвал Леону сердце и растоптал его прямо у него на глазах.       Крис, похоже, понял, что Леон пока не собирается говорить, и продолжил:       — Ты сказал в тот день кое-что, что я хотел бы прояснить, — Леон много говорил в тот день и приготовился к худшему, — Тебя пригласили на вечеринку не только для того, чтобы Шерри могла пойти. Я не мог понять, откуда это взялось, но поговорил с Клэр и Шерри и выяснил, в чём заключалось недоразумение.       Это не то, что Леон ожидал от него услышать, но ладно. Похоже, его постепенно подготавливали к окончательному отказу.       — Мы все хотели, чтобы ты был там, независимо от того, разрешили ли Шерри пойти одной. Я хотел, чтобы ты был там, и я хотел, чтобы ты остался после этого на Новый год. Я хотел отпраздновать Новый год с тобой. Клэр даже не собиралась оставаться, и, я знаю, я говорил, что она останется, но у нее были планы отпраздновать с некоторыми из своих старых друзей, но, в любом случае, суть в том, что я хотел, чтобы ты был там. Я всегда хотел, чтобы ты был там, Леон.       Лжец.       Крис был лжецом.       Леон зажмурил глаза, чувствуя, как слезы, которые уже неконтролируемо вырвались из его глаз, катятся по щекам. Он не собирался больше показывать этому человеку свою слабость.       — Я все еще хочу, чтобы ты был там, Леон. Черт возьми, я хочу, чтобы ты был рядом все время. Я всегда этого хотел, с самого первого дня, когда мы встретились. Я не… Боже, даже признавая это. Я чувствую себя полным идиотом, но я не осознавал, или, может, я был просто слишком слеп, чтобы это увидеть, но ты же не бросил пить потому, что сам этого хотел, верно?       Леон не поднял глаз, уставившись на пол.       — Тебе понадобилось целых пять лет, чтобы это заметить.       Крис рассмеялся, но это был грустный смех, такой, который Леон больше не хотел слышать от старшего.       — Да, пять лет я был ужасным другом. Ужасным… — Крис сделал паузу, вздохнув, — …любовником. Я был ужасным любовником. Я перебирал в памяти все, что произошло, прокручивал каждый момент, который мы провели вместе, и теперь все становится понятно. Понятно, почему ты думал, что я тебя ненавижу, почему ты не мог увидеть, как сильно я тебя люблю.       Леон вскочил с кресла, пошатнувшись назад, словно Крис облил его кипятком. Крис не встал сразу, он просто смотрел на Леона с ошеломленным выражением лица.       — Не смей! Не смей, блять, этого делать, — гнев, бурлящий в жилах Леона, заставлял его чувствовать себя, будто он действительно горит, — Не смей пытаться сказать мне, что ты меня любишь. Это жестоко, Редфилд, особенно для тебя. Убирайся отсюда, — Леон гневно смотрел на Криса, сжав руки в кулаки по бокам.       — Я люблю тебя, Леон, — Крис встал и медленно пошел к агенту, словно к раненому животному. Может, именно таким и стал Леон. Жестоким, раненым животным.       — Иди нахуй, — это было все, что смог выжать из себя Леон, ненавидя то, как дрожал его голос.       — Я люблю тебя, Леон Скотт Кеннеди, — Крис протянул руки, чтобы схватить Леона за руки, но Леон сделал еще один шаг назад, уткнувшись в стену.       — Иди нахуй, Редфилд, не ври мне, блять! Если ты меня любил, то почему… то почему, блять, ты все время меня бросал? Ты все время меня бросал! Каждый ебаный раз! Ты меня не любишь. Ты, блять, не можешь меня любить.       Крис бросил его, как и все остальные в его жизни.       — Леон, прости меня. Прости, что заставил тебя думать, что я тебя не люблю. Я просто… я не думал, что ты меня любишь. Не то чтобы это что-то оправдывало, оглядываясь назад, я должен был… я должен был заметить признаки. Леон, я люблю тебя, — Крис стоял прямо перед Леоном, но оставил достаточно места, чтобы Леон мог убежать.       — Нет, нет, ты не любишь, это просто… это просто твой ебучий комплекс героя, пытающийся… что? Пытающийся, блять, спасти меня? Позволь мне напиться до смерти, Кристофер, ты можешь выйти за эту дверь, и никто никогда не узнает. Просто… просто убирайся, блять… — Леон осознавал, что плачет, он ненавидел это, ненавидел то, что был таким слабым, ему нужно было, чтобы Крис оставил его наедине с его собственным горем.       — Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что не любишь меня и хочешь, чтобы я навсегда исчез из твоей жизни.       Ладно, это было легко, Леон мог это сделать.       — Я не… Я не лю… Блять… Я не лю… Я хочу, чтобы ты ушел! Просто оставь меня в покое, Крис.       Каждый раз, когда Леон пытался произнести это слово, у него сжималось горло. Он отвернулся от мужчины и злобно протер лицо ладонями, пытаясь стереть слезы.       Но на их место пришли новые.       — Прости, Леон, я знаю, что никогда не смогу загладить свою вину, и что буду пытаться это сделать до конца своих дней. Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю, — Крис сократил расстояние между ними и вытер слезы Леона большими пальцами, повернув его голову так, чтобы тот смотрел на капитана BSAA.       — Ты не любишь. Ты меня не любишь. Никто… никто, блять, не любит…       Вот, он это сказал. Он признался. Он наконец-то произнес правду, которая преследовала его с самого детства.       На лице Криса застыла грустная улыбка, и Леон попытался снова отвернуться, но Крис его остановил.       — Это неправда, Леон. У тебя так много людей, которые тебя любят. Я люблю тебя, Клэр любит, Шерри, Ханниган, Джилл, если ты можешь в это поверить. Пирс тоже тебя очень любит. И Эшли тоже. Я не знаю много об Аде — ты знаешь больше, чем я, — но похоже, что она тоже. Тебя так любят, Леон, так любят, и я бы хотел, чтобы ты это видел. Прости, что я причастен к тому, что ты думал, будто тебя не любят.       Леон отчаянно качал головой, пытаясь не встретиться с той безграничной искренностью, которая читалась в глазах Криса. Леон не верил ему, потому что если бы он поверил, и это оказалось бы правдой, то это означало бы, что всю его жизнь люди, которые его любили, всё равно предпочитали уходить от него.       — Ты меня не любишь— ты ушёл, и ты… ты всё время уходил. Для тебя это был просто секс! Я давно смирился с этим, Крис, для меня это тоже был просто секс.       Крис покачал головой и обхватил Леона за лицо ладонями:       — Ты сам говорил, что убиваешь себя, спав со мной, Леон. Я больше никогда не буду заниматься с тобой сексом, если для тебя это именно так, если это только причиняет тебе боль. Но это все равно не меняет того факта, что я люблю тебя и буду продолжать любить тебя до тех пор, пока ты мне это позволишь.       Леон замер, когда Крис сказал, что больше не будет спать с ним, паника сдавила ему горло. Он не хотел этого. Он не хотел терять Криса, он хотел, чтобы Крис был рядом. То, что он сбежал, создав между ними такую большую дистанцию, не означало, что он не хотел, чтобы Крис желал его хотя бы физически.       Леон знал, что это не имеет смысла.       — Как я могу исправить это, Леон? Я сверну горы, чтобы исправить это, если ты только дашь мне еще один шанс показать тебе, как сильно я тебя люблю.       Хотел ли Леон довериться ему? Хотел ли Леон открыться и стать уязвимым? Девять месяцев ушло на то, чтобы закалить себя, но всего за две секунды Крис разрушил эти стены и показал, насколько он на самом деле хрупок.       Леон глубоко вздохнул, понимая, что вот-вот бросится на растерзание. Он знал, что это может окончательно сломить его. Он облокотился на стену, и вся его сила покинула тело, оставив его стоять перед Крисом сломленным человеком, каким он и был.       — Останься. Я просто… я просто хочу, чтобы ты остался. Я так устал от холода, от одиночества, Крис. Каждый… каждый раз, когда ты уходил, мне было так холодно. Я не хочу с тобой просто секса, блять, я хочу… это глупо даже говорить, но я хочу жить с тобой. Я хочу верить, что ты действительно… что ты действительно любишь меня… что ты действительно хочешь меня.       — Могу я поцеловать тебя?       Это было не то, чего ожидал Леон, но он все равно кивнул, и Крис наклонился и поцеловал его.       Это было лучше, чем поцелуй на кухне у Криса. Лучше, чем их первый поцелуй. Ощущения были другими, Леон почувствовал, что его хотят. Ему показалось, что все слова, которые сказал Крис, могут быть правдой.       Чтобы поверить в это, ему нужны были ответы.       Когда они отстранились друг от друга, чтобы вздохнуть, Леон заговорил первым:       — Мне нужна правда, Крис. Если… если ты хочешь, чтобы я тебе поверил. Что ты любишь меня и любил меня все эти годы… Мне нужна правда.       — Все, что угодно. Я расскажу тебе все.       Крис отступил на шаг и протянул руку Леону, который нерешительно взял её. Они вернулись в гостиную и на этот раз сели рядом на диван, коснувшись коленями.       — Ты ушёл в ту ночь, когда мы впервые переспали. Никаких объяснений, никаких сообщений после, никаких признаков того, что ты вообще был там, кроме боли в теле.       — Прости, это было глупо с моей стороны. Я хотел остаться. Я планировал остаться, но меня вызвали на операцию, и мне пришлось уйти. Не знаю, почему я тебе ничего не сказал, но должен был. А потом я хотел загладить вину, когда мы снова увиделись, но когда я пошел в ванную, чтобы приготовить для тебя душ, тебя уже не было, и я просто подумал… что это то, чего ты хотел. Каждый раз ни один из нас не оставался. Вот почему в последний раз, когда мы переспали, я использовал свой «приз», чтобы заставить тебя остаться. Это казалось дешевым трюком, но я хотел быть эгоистом. Проснуться с тобой утром в постели был бы одним из лучших моментов в моей жизни, а потом они позвонили, и я ушел. Это даже не была операция, им просто нужно было, чтобы я пришел за каким-то дурацким отчетом. Я думал, что вернусь вовремя, пока ты не проснулся… но тебя уже не было, когда я вернулся. Я даже принес завтрак, чтобы извиниться, — Крис почесал затылок, стыдливо глядя на Леона.       Ох.       Работа — это то, о чём Леон раньше никогда не задумывался, и это казалось ему совершенно нелогичным, ведь вся их жизнь вращалась вокруг работы. Сам он постоянно куда-то уезжал и был в дороге. Когда он был с Крисом, его сознание всегда помещало их в некий пузырь, где работы не существовало, а внешний мир исчезал.       — …Ох. Это… да, это имеет смысл… — Леон почувствовал себя глупо, ему был тридцать один год, и он никогда не считал, что это возможно. Десять лет назад, может быть, он мог бы оправдать себя, но в таком позднем возрасте? На таком этапе карьеры, после всего, через что они прошли?       — Я должен был оставлять записки, звонить или писать. Я должен был проявить к тебе уважение, Леон, — Крис звучал искренне, как будто не осознавал, какую бурю переживает Леон, виня себя.       Леон не мог терять концентрацию, не тогда, когда он был так близок к тому, чтобы, возможно, наконец-то получить то, чего хотел.       — Ты связывался со мной только ради работы или секса.       — Я все время хотел связаться с тобой, пригласить тебя на свидание или хотя бы просто провести время вместе. Наши графики едва ли совпадали даже тогда, когда мы собирались переспать, так что я понимал: шансы на то, что мы сможем просто потусоваться, были равны нулю. Мне стоило чаще писать тебе. Мне немного стыдно признаться, что только в ноябре прошлого года я наконец набрался смелости и написал тебе просто так… ты… ты их читал?       Леон покачал головой — он до сих пор их не читал. Они лежали на его старом телефоне, спрятанном в задней части комода.       — Мне было слишком страшно их читать. После ноября что-то во мне сломалось. Я действительно очень старался не пойти на ту рождественскую вечеринку, я практически замучивал себя работой, чтобы избежать этого. Мой план был дождаться Нового года, чтобы увидеться с тобой…       — Это ужасно, что я в какой-то степени не хотел, чтобы ты приходил? — Леон посмотрел на Криса в замешательстве, чувствуя, как он начинает настораживаться, — Звучит плохо, я знаю. Но если бы ты не пошел, я бы не потерял тебя практически на целый год. Может, я бы наконец-то был с тобой честен, и для этого не понадобилось бы терять тебя именно в России.       — Да, может, в следующий раз это произойдет южнее экватора? — Леон тихо рассмеялся, сжимая руки.       — Нет-нет, я не хочу, чтобы это повторилось, — Крис прозвучал настолько огорченным при этой мысли, что Леон, не задумываясь, протянул руку и схватил его за руку.       Крис не упустил шанс переплести их пальцы, подняв руки, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони Леона.       — Я не хочу снова тебя потерять, Леон.       Это было все, чего он хотел.       Он хотел кого-то, кто хотел бы его.       Леон позволил себе прыгнуть с обрыва, он позволил себе рискнуть тем, что Криса может не оказаться рядом, чтобы поймать его.       — Я люблю тебя.       Выражение лица Криса было таким, которое Леон запомнит навсегда. Крис смотрел на Леона так, будто тот только что повесил для него луну и звезды.       — Ты не… ты никогда меня не терял, Крис. Я всегда был твоим, просто… я боялся, что ты поймешь, что я не достаточно хорош. Ты не заслуживаешь алкоголика, у которого больше проблем, чем хороших качеств. Ты же слышал Джилл… я не тот, кем был в Раккун-Сити… тот Леон умер давным-давно.       — Я влюбился не в того Леона. Я влюбился в Леона, которого вижу перед собой. Джилл… она заботится обо мне. Нас осталось всего четверо, и мы — единственная семья, которая у нас есть. Это не оправдывает того, что она сказала или сделала, и она хочет извиниться перед тобой лично, но я хочу сказать, что я люблю каждого Леона С. Кеннеди, который существует.       Леон долго смотрел на Криса, пытаясь найти в его глазах и на лице какой-нибудь признак лжи, уловки или ловушки. Крис смотрел на него с чистой, неподдельной любовью и преданностью, которые были ошеломляющими для Леона.       Наконец Леон кивнул, слабо улыбнувшись Крису. Крис воспринял это как необходимый ему знак одобрения и, взяв Леона за руку, притянул его к себе в объятия на диване. Он растаял в объятиях Криса, прижав голову к его шее и глубоко вздохнув.       Леон наконец почувствовал тепло впервые за год.       — Мне нужно принять душ… и… наверное, что-нибудь съесть… я давно не ел, — Леон не отстранился, чтобы посмотреть на Криса, когда сказал это, не желая видеть неодобрение в глазах Криса по поводу того, что Леон не ел последние сутки.       — Ладно, иди принимай душ, я сбегаю и куплю нам что-нибудь, — наступила пауза, словно Крис услышал тревогу, бушевавшую в Леоне, — Я вернусь, Леон. Я больше не оставлю тебя.       Леон снова расслабился в его объятиях, кивнул, а затем наконец вырвался из рук Криса. Леон собирался позволить себе быть уязвимым — это было его новогодним обещанием.       — Прими душ со мной, мы можем что-нибудь заказать. Не… не уходи от меня.       — Ладно… но только душ. Мне нужно заново завоевать твое доверие, прежде чем мы пойдем дальше. Я хочу, чтобы мы встречались как положено.       Эти слова были милыми, но это не помешало Леону стонать и прятать лицо у Криса на груди.       — Даже если я буду мило просить и называть тебя «капитан» или «сэр»?       Крис громко рассмеялся, обнял агента и поцеловал его в макушку.       — Позволь мне хотя бы это, Ли. Или позволь мне притвориться, что у меня есть иллюзия победы.       Настала очередь Леона смеяться, счастливого от того, что ему не придется слишком долго обходиться без того, чтобы Крис Редфилд как следует его оттрахал.       Позже, после того как они приняли душ и съели очень поздний ужин из бургеров и картошки фри, Леон лежал в объятиях Криса с закрытыми глазами, а Крис проводил пальцами по его спине.       Крис практически натянул на Леона одну из своих футболок после душа, и, хотя на спине не было надписи REDFIELD, Леон знал, что это была одна из любимых футболок капитана, так что это было победой.       Крис приехал, намереваясь остаться, и Леон обнаружил в гостиной спрятанную спортивную сумку. Увидев сумку и то, с какой искренностью Крис обещал остаться, Леон чуть не расплакался снова, но ему удалось сдержать эмоции.       Леон уже почти засыпал, когда поднял голову с груди Криса и покраснел, увидев довольную улыбку на лице старшего.       — На этот раз я почти уложил тебя спать, в чем дело?       — Как тебе удалось устроить у меня в квартире настоящую рождественскую елку?       Крис имел достаточно такта, чтобы покраснеть, выглядя как ребенок, пойманный с поличным за кражей печенья.       — Редфилды обожают Рождество, а ты никогда не испытывал настоящего Рождества… так что… Клэр помогла мне всё украсить. Она и Джилл в последнюю минуту бегали повсюду в поисках елки… они уехали примерно за два часа до твоего прихода, чтобы успеть вернуться в Нью-Йорк на ежегодную рождественскую вечеринку.       Леон широко раскрыл глаза, сердце его наполнилось теплом от того, что Крис сделал это для него, и что Клэр и Джилл помогли Крису все организовать. От того, что Крис отказался от празднования Рождества с друзьями и семьей, чтобы провести его с ним.       Леону еще предстояло многое пережить, предстояли разговоры, нужно было извиниться и принять извинения, но именно в этот момент Леон никогда не чувствовал себя так уютно, так спокойно.       — С Рождеством, Крис. Я люблю тебя.