Стрела и кольцо

      Ричард Окделл отвратительно стрелял как из пистолета, так и из ружья. В Надоре об этом знал каждый и юноша никогда не питал иллюзий о своих талантах и способностях. В детстве он ненавидел себя за это и всеми силами старался исправить, понять, в чём его проблема? Почему он целился в мишень ровно, а когда спускал курок, пуля летела куда угодно, но не туда, куда надо? Особенно обидно, тогда ещё графу Горику, становилось в моменты, когда пистолет в руки брала его младшая сестра Айрис. Ей по бутылкам, кувшинам и другим целям удавалось попадать почти не целясь.       Это единственный нюанс его отношений с сестрой, который не был хорошим. Увы, но как бы Дикон не хотел, радоваться за Айрис у него не получалось. Каждый её успех становился напоминанием о его проигрыше. Может и глупо состязаться с сестрой, но иначе не получалось. Ему хотелось доказать своё право на титул, право на Надор, право… С годами Мирабелла запретила Айрис стрельбу, ведь это занятие недостойное герцогини. Но каждый раз беря в руки пистолет Ричард вспоминал с какой лёгкой рукой его сестра спускала курок и встречала пулей цель.       Ричард знал, что одним из любимых развлечений столичных дворян была охота. И знал, что ему, как герцогу и будущему слуге короны, должно участвовать в культурных развлечениях. А с его навыками он обязательно опозорится и сам и свой дом сделает объектом насмешек. Юноша не мог подобного допустить и продолжал усердные тренировки, сначала с отцом, потом без него, когда тот уезжал в столицу по делам.       А когда Ричарду было одиннадцать, Эгмонта Окделла не стало. Однажды утром он просто не спустился с Гербовой башни к завтраку, хотя это было строгое правило герцогини Мирабеллы. Поднявшиеся в покои главы дома Скал слуги нашли герцога уснувшим в своей постели навсегда. Дикон знал, что отец с другими домами, кроме Алв, готовил восстание против Олларов, подслушал случайно в беседке. Через неделю Эгмонт планировал объявить о своём отречении от клятвы верности короне и присягнуть Ракану, как истинному королю.       А теперь… теперь Надор участвовать в восстании не мог, ведь наследник ещё мал, а у Лараков не имелось нужных полномочий. Как Эпинэ и Придда обсуждали дальнейшие планы, прошло мимо новоиспечённого Окделла. Он остался в фамильном замке, учился у северных наставников, играл с сёстрами и продолжал практиковаться в стрельбе. И чем ближе подходил его шестнадцатый день рождения, тем отчётливее Ричард понимал, как мало времени у него осталось до его первой официальной охоты.       У Олларов было четыре охотничьи резиденции. Ровно на полпути до угодий каждого из четырёх великих домов. Окделлы, Скалы, Надор, Север, Зима, Полночь. Поэтому охота на территории потомков Лита всегда проходила зимой, через неделю после Зимнего излома. В год смерти Эгмонта от зимней охоты Олларам пришлось отказаться, а в следующем году её проводили Ларак и Штанцлер. Какое отношение к Северу имел последний, Дикон так и не понял, но тогда спорить со взрослыми не стал.       Первая охота Ричарда должна была состояться для него в его семнадцатый год, после учёбы в Лаик и почти года службы у рыцаря, который его выберет в день Святого Фабиана. Но в тот день юный герцог сильно поругался с матушкой. Вскочив на Ромба, коня породы надорского коба с пегим окрасом бело-серого цвета, он ускакал в зимний лес. Даже коня он выбрал назло матери, ведь она предпочитала, чтобы Ричард ездил на смешенном Баловнике. Маленьком, коротконогом, очень лохматом, почти пони, так ещё и потел он так сильно, что за тысячу бье аромат разносился.       Долгое время юноша скакал по лесу не разбирая дороги, далеко, лишь бы дальше от требований, дальше от обязательств, дальше, дальше, дальше. Они душили его горло стоячим воротником дублета, они сжимали рёбра строгим корсетом, они давили раскалёнными тисками виски и натирали мозоли обувью не по размеру. А здесь были лишь хруст снега под копытами, тянущиеся в высь чёрные голые деревья, белый пар клубам валящий изо рта юноши и ноздрей скакуна, а так же полная, абсолютная тишина зимнего леса. То, что можно было легко назвать свободой, хотя бы раз увидев её прелесть.       А ещё в лесу никто не следил за стрельбой молодого герцога. Никто не советовал, как держать пистолет, а как ружьё. В лесу он вообще не использовал огнестрельное оружие и никто его за это не ругал. Ромб почувствовал настроение всадника и постепенно сбавил темп, переходя на неспешный шаг. Ричард выпрямился, оглядываясь по сторонам. Его скакун был умным, он найдёт дорогу обратно в замок, даже если Окделл прямо сейчас потеряет сознание или будет ранен. И повод подумать о подобном был, ведь чуть поодаль слышался довольный лай собак, громкий смех и не менее громкие разговоры.       Благодаря густым елям, юноша смог понять, где находился. Чтобы не привлекать особо чужого внимания, а то мало ли, кто там на лесной поляне, Дикон спешился, осторожно ступая по снегу, приблизился к кромке леса, выходящей на открытый участок. Отец несколько раз водил сюда маленького графа Горика и рассказывал, что именно на ней проводился пикник по случаю зимней охоты. Охотник, сумевший добыть больше всего разнообразной дичи удостаивался статуса «Король охоты». Символом становилось кольцо, по которому так же окружающие могли понять, на охоте какого именно сезона обладатель получил украшение. Следующую такую же охоту проводил победитель и решал, кто становился следующим обладателем. Однажды у Эгмонта на пальце было кольцо «Короля весенней охоты» из серебра с сапфиром. Тогда же отец и рассказал о традициях сыну.       Когда Ричард приблизился к густым кустам орешника, то увидел человек пятьдесят в самых разных одеждах, разной внешности и явно разных статусов. Разноцветные ткани с первого взгляда говорили о плотности и качестве. В стороне стояло несколько карет и множество самых разных коней. Лохматые и огромные, как тяжеловесы, тонкие белые линарцы, чёрные грациозные мориски. По цвету вальтрапа Окделл мог привязать того или иного скакуна к определённому человеку, ведь делал ставку на то, что люди одевались в фамильные цвета своего дома. Каких-то скакунов привязали к дереву, а кто-то стоял сам, свободно тряся гривой. – Ну что?! – привлёк внимание юноши мужской голос, доносившийся словно из бочки. – Осталось последнее испытание и мы определим короля охоты этого сезона!       Ричард навострил уши, вглядываясь в лица присутствующих. Он никогда не был на настоящей охоте и пропустил большую часть этой, но увидеть победителя ему всё равно ужасно хотелось. Среди толпы людей были в основном люди возраста Эгмонта, если бы тот был жив, но и сильно старше имелись. Они стояли кучкой в стороне, наблюдая, попивая из кубков и о чём-то споря. А среди «молодых» участников особое внимание юноши привлёк один человек. Одетый в чёрно-синие одежды подбитые чёрным мехом, со светлой, но уже покрасневшей от мороза кожей, особенно выделялись неприкрытые ничем уши. Чёрные волосы были длиннее, чем у всех остальных, а синие глаза напоминали сапфир на том самом кольце из воспоминаний. Наверняка тот самый чёрный мориск принадлежал именно ему. Почему-то Дикон был в этом абсолютно уверен. Как и в том, что человека красивее он в жизни не видел.       До объявления ведущего, мужчина весело беседовал о чём-то с двумя людьми рядом. Одним высоким широкоплечим блондином в чёрных одеждах с красной оторочкой и брюнетом в чёрно-белых одеждах. Цвета Олларов знали все, но скорее всего этот человек выступал на охоте от лица короны, а не был с ней связан по крови. Зато цвета Савиньяков парень узнал, ведь учил всё о знатных домах Таллига и даже соседей. Загадкой оставалось только точная личность – Эмиль или Лионель. Но не врываться же на поле ради этого одного вопроса. Тем более, что глашатай сам назвал участников. – Генерал от кавалерии Хорхе Дьегаррон, капитан личной королевской охраны Лионель Савиньяк и маршал Таллига Рокэ Алва. Одному из вас осталось подстрелить дикую птицу в полёте и кольцо перейдёт к новому королю. Выходите и стреляйте по очереди.       Те трое, на кого как раз обратил внимание Ричард, взяли ружья и прошли в центр поляны под подбадривающие выкрики окружающих. Но вскоре и они стихли, погружая лесное пространство в абсолютную, звенящую свежевыпавшим снегом тишину. Ричард затаил дыхание и не в силах был оторвать глаз от трёх фигур. Первым своё ружьё поднял тот самый брюнет в чёрно-белых одеждах. Дуло смотрело в серое зимнее небо, где чёрной точкой кружила цель. Дикон поднял глаза лишь на миг и тут же вздрогнул, чудом не засыпав себя снегом с еловых веток с ног до головы. Звук выстрела хоть и был ожидаемым, всё равно напугал своей резкостью. Грохот не смолкал ещё какое-то время, но птица и не думала падать.       Названный Хорхе Дьегарроном с явной досадой на лице опустил оружие и отошёл в сторону. Вторым поднял свой мушкет тот самый блондин в чёрно-красных одеждах. Его выстрел не раздавался значительно дольше. Он даже сделал несколько оборотов вокруг своей оси, прежде чем спустил курок. На этот раз Ричард не вздрогнул, ведь пристально смотрел на стрелявшего. И только после позволил себе поднять взгляд, где птица по прежнему летала по кругу. Второй охотник так же ушёл с поля ни с чем, присоединившись к ранее ушедшему генералу. – Ну что, соберано? Заберёте кольцо во второй раз? – спросил кто-то из толпы, под дружный счастливый смех.       Рокэ Алва ничего не ответил, лишь проверил ещё раз своё оружие и поднял его к небу, дулом отслеживая полёт. Ричард же смотрел на это сосредоточенное лицо, на нос с небольшой горбинкой, на сияющие сапфировые глаза, на то, как руки кэналлийца сжимали мушкет, на его ноги в кожаных сапогах твёрдо стоящих в стойке и утопающих в сверкающем снегу. Тишина была слишком долгой, а затем мужчина… расслабил руки и опустил ружьё. Дикону показалось, что он не услышал выстрела из-за грохота крови в собственных ушах. Более того, он даже понял, что вообще не дышал всё то время, пока маршал целился. – Слишком высоко и хаотично, – только и сказал Рокэ, медленно отходя к друзьям.       Ричард не понял, что он делает. Его руки сами машинально натянули тетиву, сами положили стрелу на направляющую, приклад сам привычно упёрся в плечо, а палец лёг на курок. Прицел смотрел точно на цель в небе, а дыхание снова замерло лишь на миг, вынуждая замереть всё тело. В следующее мгновение стрела уже бесшумно летела ввысь, а в голову хлынул поток мыслей. Он ведь просто хотел посмотреть! Рокэ Алва считался лучшим и непревзойдённым во всём. Он ведь сказал, что слишком высоко, так кто такой Ричард, чтобы спорить?       Дай Создатель, чтобы стрела упала на противоположной стороне поляны и её никто не увидел. Чтобы Ричарда не обнаружили. Возможно ему стоило бы сбежать, запрыгнуть на коня и уехать обратно. Но ноги будто примёрзли к земле. Он пристально смотрел в ствол дерева перед собой, не смея даже повернуться к поляне, не то что ещё раз взглянуть на человека, признавшего своё поражение с честью. Кому он решил доказать? А главное, что? С поляны донеслись звуки удивления и оживления, чьи-то быстрые шаги, а потом тихий гомон пронзил вопрос: – Чья стрела?       Дикона будто из ледяной воды вырвали, он перевёл взгляд на поляну и увидел, как маршал Таллига держит в руке его стрелу, показывая её окружающим. Точно его. Светлое, тонкое древко, с красным оперением и окровавленным наконечником. В другой руке у него висело тело самого настоящего орлана. Жёлтый клюв и лапы с острыми когтями, бело-чёрный окрас оперения, огромный размах крыльев сейчас свисающих вниз под собственным весом. Мужчина стоял спиной к Окделлу и это было бы прекрасной возможностью сбежать, но вместо этого он снова вынул стрелу, прицелился и выбил первую из чужих пальцев, одетых в черную кожаную перчатку с меховой оторочкой.       Всего пару секунд и направление вылетевшей стрелы вычислили. Несколько гвардейцев направили ружья на куст орешника, но Алва одним словом отменил команду. А Ричард, понимая, что бежать уже поздно, сделал шаг вперёд. И вот теперь ноги его послушались. Он покинул своё укрытие, выходя на всеобщее обозрение, под прицел пятидесяти пристальных взглядов. Но он смотрел только на мужчину с орлом в руке, на того, чьи синие глаза слишком довольно улыбались. – Да это же мальчишка! – крикнули одновременно с разных сторон несколько голосов. – Это не может считаться! – Почему? – спросил Алва, переведя взгляд на одного из говоривших. – Он ведь сбил цель. Да, не из мушкета, но сбил. И к слову очень хорошо, пробив глаз. Многие из вас таким похвастаться могут? – Просто повезло! – Не мог же он и правда с такого расстояния целиться орлану в глаз! – Вот именно! Это не может считаться! – Надо повторить испытание! – Хорошо, – согласился Рокэ, глядя только на Ричарда. – Согласишься выстрелить ещё раз? – Назовите цель.       И откуда только в нём столько смелости? Ричард и сам не знал, но голос ни на тон не дрогнул. Казалось, ему рядом с этим человеком ничего не страшно. Алва огляделся, ища подходящую мишень. И похоже нашёл, ведь вскоре указал крестом из стрел на одну из елей. Её ветки снизу до верху были покрыты снегом, а огромные длинный оранжево-коричневого цвета шишки свисали гроздями. – Вон твоя цель. Рыженькая такая. Сможешь?       Дикон не стал спорить, заученными наизусть движениями зарядил старый арбалет, сделал два шага вперёд, становясь ближе к мужчине. Вдох, он поднял оружие. Вдох, прицелился. Вдох, переложил палец с предохранителя на курок. Последний вдох, последняя корректировка прицела. Спусковой механизм приведён в действие и стрела рассекла расстояние до цели за секунду. Шишки остались на месте, даже не качнулись. На миг на поляне воцарилась тишина, а затем её заполнил смех. Но далеко не тёплый. Кто-то злорадно высмеивал. Не Рокэ, кто бы посмел, а мальчишку-выскочку. Кто-то с притворным сочувствием, кто-то иронично подбадривал. – Ли, – один зов и смех тут же стих. – Будь добр, принеси то, что упало. – Рокэ, ну право слово, не стоит спасать мачту, когда в дне пробоина.       Но мужчина никого не слушал, лишь внимательно следил за тем, как его друг подходил к ёлке всё ближе. Капитан опустился на корточки, поднялся, обошёл дерево, проходя сквозь колючие ветки. Снова сел на корточки и потянулся к чему-то в снегу. Вытащил, медленно поднялся, отряхнулся. Он всё делал нарочито медленно, будто специально оттягивал момент чужой казни. Будто вёл какую-то игру затеянную с самого начала маршалом Таллига. Но дольше не смог, вернулся к тропе, по которой ушёл и поднял стрелу над головой. Не заметить рыжую белку на белом фоне было невозможно. – С чего вы взяли, что я говорил про шишки? – насмешливо спросил Алва, держа в руке, непонятно откуда взявшийся, бокал. – Какой хороший выстрел. Тоже в глаз, чтобы шкурку не портить.       Лионель вернул стрелу с добычей Ричарду и тот прижал тушку к себе. Мяса смехотворно мало, но Айрис как раз просила белку для второй перчатки. Вот будет ей подарок. Впрочем, какими бы ни были достижения юноши в стрельбе, про него быстро забыли, сконцентрировавшись на Рокэ, спрашивая, как быть дальше с охотой? Уличив момент, Окделл развернулся и ушёл в те же кусты орешника, через которые вышел. Быстро добежал до Ромба, вскочил в седло и поскакал прочь.       Но путь его продлился недолго, уже через несколько секунд его нагнал лошадиный топот и тот самый вороной скакун с всадником в седле преградил Ричарду дорогу. Тем самым, о котором Ричард подумал изначально. Рокэ Алва довольно улыбался, его глаза искрились смешинками, преграждая юноше путь. Ромб явно занервничал перед мориском и не решился идти напролом или даже обойти по кругу. Конь маршала всхрапнул, ударил разок снег копытом и поравнялся с надорским кобом. Мужчина наклонился ближе к Дикону и протянул ему что-то в пальцах. Взглянув на предмет, молодой Окделл узнал кольцо «Короля зимней охоты» из золота и караса. Оно переливалось в лучах белого зимнего солнца. Юноша потянул поводья, вынуждая Ромба сделать несколько шагов в сторону. – Зачем? Мне не надо, – помотал головой Ричард. Не хватало ещё такие награды за три выстрела получать. – Оно Ваше по праву, юноша.       Алва легко спешился, почти выпрыгнул из седла, но так легко и грациозно, что с трудом верилось в его принадлежность к роду человеческому. Подойдя к Окделлу, он взял его левую кисть. Рука обернутая к плотную кожу казалась ещё больше, а красные от холода пальцы Дикона наоборот тоньше. Ещё и кожа вокруг ногтей некрасиво потрескалась. Мужчина надел кольцо на безымянный палец молодого стрелка. Легко, естественно, словно так и должно быть. А на последок ещё и поцеловал тыльную сторону ладони.       Горячее дыхание обожгло до костей и Дикону показалось, что резко наступила оттепель. Одарив надорского герцога не менее горячим взглядом своих сапфировых глаз, маршал Таллига отпустил дрожащую руку и снова запрыгнул в седло своего невероятного скакуна. Мориск и кэналлиец великолепно дополняли друг друга. Казалось, что даже чёрная шерсть у коня отливала глубоким синим цветом. Ричард отвёл взгляд, убеждая себя самого, что щёки его горели от мороза, а не чего-то другим. – Я не смогу вернуть его в следующем году, – предпринял последнюю попытку Окделл, хоть и слабую, ведь уже крепко сжал уздцы. – Лаик? – Да. – Значит через год, ничего страшного. И возможно, я изменю в этом году своему правилу. Мне нужны люди, находящие нестандартные решения.       Сказал и был таков, пустив своего сильного коня вскачь до поляны, где осталась вся охотничья компания. А Дикон ещё какое-то время смотрел ему вслед, пытаясь понять, о чём этот человек вообще говорил? Но мысли о Рокэ Алва быстро напомнили о том, что случилось мгновение назад. Тряхнув головой, отгоняя непристойный морок, юный герцог пришпорил Ромба и помчался к замку, лелея в сердце надежду на будущую встречу. Может не скоро, больше чем через год, но ведь она обязательно состоится, верно? Надо будет достать ему меховушки. Из меха чёрного соболя, чтобы и красиво и тепло и сочеталось.