Нокаут: точка невозврата

Контраст между умиротворяющей тишиной горного озера и удушливым смогом Лас-Вегаса оказался слишком резким. Стоило колесам автомобилей коснуться раскаленного асфальта «Города Грехов», как сказка под куполом звезд начала стремительно таять, уступая место суровой реальности. Джулия Робертс умела выжидать. Поняв, что прямые попытки вернуть Илью на послематчевой вечеринке провалились, а его интерес к «юной скрипачке» становится всё более очевидным, она решила разыграть свою главную карту. В понедельник утром в популярном таблоиде и десятках пабликов о жизни бойцов ММА появились фотографии. На них Илья и Джулия сидели в полумраке закрытой VIP-кабины дорогого ресторана. Он что-то шептал ей на ухо, приобнимая за плечи, а она счастливо смеялась, держа его за руку. Снимки были сделаны с близкого расстояния, создавая иллюзию абсолютной интимности. Качество фото было безупречным, а подпись под публикацией гласила: «Эксклюзив: Илья Малинин и Джулия Робертс снова вместе? После триумфальной победы претендент празднует триумф любви в тайном месте. Похоже, слухи о романе с дочерью Гейджи были лишь пиар-ходом.» Желтая пресса заглотила наживку мгновенно. Новость разлетелась по сети со скоростью лесного пожара, собирая тысячи язвительных комментариев. Никто, кроме самих «виновников торжества», не знал, что этим фотографиям было больше шести месяцев. Они были сделаны еще до того, как он вообще узнал о существовании Вереи. Но ракурс и свежая дата публикации делали свое грязное дело. Гейджи сидела за своим письменным столом, когда её телефон разразился канонадой уведомлений. Одна из одноклассниц прислала ей ссылку с лаконичным: «О боже, Верея, это правда?» Она кликнула по ссылке. Экран телефона словно превратился в кусок льда, от которого пальцы мгновенно онимели. Она смотрела на снимок, где Илья Малинин — тот самый Илья Малинин, который еще вчера целовал её под Млечным Путем и шептал о созвездиях, — так же нежно обнимал другую женщину. Внутри у девушки всё сжалось в тугой, болезненный узел. Ощущение предательства было настолько острым, что ей физически не хватало воздуха. Ей показалось, что все её страхи, о которых она кричала ему под дождем, оправдались в один миг. Она поверила ему. Она впустила его за свои тщательно выстроенные границы, позволила себе быть слабой и влюбленной. И вот результат — она стала частью его дешевого публичного шоу. Экран телефона вспыхнул — входящий звонок. «Илья❤️🥷🏻» Верея тупо смотрела на вибрирующий аппарат. Сердце колотилось в горле. Она провела пальцем по экрану, сбрасывая вызов. Телефон тут же зажужжал снова. И снова. Пришло текстовое сообщение: Илья: «Верея, ответь! Это старые фото! Это подстава, Джулия врет!» Она не стала читать дальше. Слёзы, горячие и злые, наконец брызнули из её глаз. Она резко выключила телефон, швырнула его на кровать и, подойдя к двери своей комнаты, повернула ключ в замочной скважине. Щелчок замка прозвучал в тишине дома как выстрел. Она забралась на кровать с ногами, обняла колени и уткнулась в них лицом, заглушая рыдания. Её броня вернулась на место — еще более холодная и непробиваемая, чем прежде. Джастин Гейджи узнал о публикации через десять минут после того, как она появилась в сети — его менеджер Али Абдель-Азиз лично позвонил ему, чертыхаясь в трубку. Первым порывом легендарного бойца было сесть в машину, найти Малинина и превратить его лицо в кровавое месиво. Но, услышав тихий плач из комнаты дочери и звук запирающегося замка, он остановился. Он медленно поднялся по деревянной лестнице на второй этаж. Каждая ступенька скрипела под его тяжелым шагом. Мужчина подошел к двери дочери и мягко, непривычно тихо постучал трижды. — Верея? Детка, это папа. Открой, пожалуйста. В ответ была тишина, прерываемая лишь прерывистым, судорожным дыханием. — Верея, послушай меня, — он прислонился плечом к косяку двери, его голос звучал глухо, но в нем было столько отцовской нежности и боли за своего ребенка, сколько фанаты ММА никогда не видели в октагоне, — Я знаю, что ты видела эти чертовы картинки. И я знаю, как тебе сейчас хреново. Он помолчал, подбирая слова. Джастин не умел говорить красиво, но он знал этот спорт и его грязную изнанку как никто другой. — Наш бизнес — это болото, детка. Там ползают змеи вроде этой девки Робертс. Они готовы пойти на любую подлость, вытащить любое старье, лишь бы откусить кусочек чужой славы. Я не защищаю Малинина. Если он действительно придурок и сделал это — я лично закопаю его за этим домом, и твоя мама поможет мне скрыть улики. Но… не принимай решений вслепую. Бойцы часто совершают ошибки, но иногда их просто подставляют, потому что они становятся слишком заметными. В комнате по-прежнему никто не двигался. Верея сидела, зажмурив глаза. Слова отца доносились до неё словно сквозь слой воды. Ей хотелось верить ему, хотелось верить, что Илья невиновен, но картинка из интернета стояла перед глазами, выжигая всё доверие дотла. — Уйди, пап. Пожалуйста, — наконец хрипло донеслось из-за двери, — Я просто хочу побыть одна. Гейджи тяжело вздохнул, его кулаки невольно сжались. Он ненавидел чувствовать себя беспомощным, а сейчас он не мог защитить свою дочь от боли, которую нанес ей парень, которому он сам только вчера начал доверять. — Хорошо, милая. Я внизу. Если захочешь поговорить — я рядом, — тихо сказал он. Он развернулся и медленно пошел вниз по лестнице. Его лицо снова становилось грозовым. Илье Малинину сейчас лучше было находиться как можно дальше от дома семьи Гейджи, потому что гнев отца, чью дочь ранили, не знал пощады и правил. Грязные игры прессы нанесли свой удар, и этот раунд остался за тенью прошлого. Илья не просто злился — он был в бешенстве. В его просторной квартире на окраине Лас-Вегаса царил хаос: пара тренировочных сумок валялась у порога, а сам он мерил шагами гостиную, словно тигр в клетке. Его телефон разрывался от звонков менеджера, пиарщиков UFC и назойливых журналистов, но он не отвечал. Он раз за разом набирал номер Вереи, но автоответчик раз за разом встречал его холодным механическим голосом. Оправдываться по переписке? Уговаривать через закрытую дверь? Нет. Малинин понял, что грязные медийные игры нужно уничтожать их же оружием — абсолютной, сокрушительной правдой, сказанной на весь мир. Он швырнул телефон на диван, набрал номер своего менеджера и жестко, не терпящим возражений тоном произнес: — Организуй мне официальную медиа-панель UFC. Прямо сегодня. Перед моим следующим боем. Мне плевать, что пресс-конференция планировалась на следующей неделе. Сделай это сейчас, или я сам выйду в прямой эфир прямо из спортзала. Пресс-центр UFC лопался от напряжения. Журналисты ведущих спортивных и светских изданий заполнили зал за считанные минуты после экстренного анонса. Камеры были нацелены на трибуну, за которой сидел молодой боец. На нем была простая черная футболка, его лицо было сосредоточенным и бледным, а под глазами залегли тени от бессонной ночи. В его взгляде не было привычной игривости — только холодная, опасная решимость бойца, выходящего на главный бой своей жизни. — Илья! Илья! — выкрикнул один из репортеров в первом ряду, едва ведущий разрешил задавать вопросы, — В сети появились снимки вашего воссоединения с Джулией Робертс. Как вы это прокомментируете? Означает ли это, что ваши отношения с дочерью Джастина Гейджи были лишь временным увлечением или пиаром? Зал затих. Десятки диктофонов потянулись к нему. В этот же момент в гостиной дома Гейджи было тихо, как в склепе. Огромный телевизор на стене транслировал прямой эфир пресс-конференции. Верея сидела на диване, поджав под себя ноги и крепко обнимая диванную подушку, словно та могла защитить её от жестоких слов, которые она готовилась услышать. Рядом сидела София, мягко поглаживая дочь по спине. Джастин стоял чуть позади, опершись плечом о дверной косяк. Его лицо было напряженным, кулаки спрятаны в карманах брюк. Он смотрел на экран с мрачным прищуром, готовый в любую секунду выключить телевизор, если этот сопляк посмеет сказать глупость. На экране Илья медленно придвинул к себе микрофон. Он не стал увиливать от ответа. Он посмотрел прямо в объектив центральной камеры — так пристально и твердо, словно смотрел сквозь мили кабелей и экранов прямо в глаза одной-единственной девушке. — Я отвечу на этот вопрос один раз, — его голос зазвучал в динамиках телевизора ровно, весомо и пугающе тихо, — И я хочу, чтобы меня услышали все. Те фотографии, которые вчера заполонили интернет, были сделаны больше шести месяцев назад. Это дешевая, грязная попытка манипуляции со стороны людей, которые не умеют проигрывать с достоинством и пытаются нажиться на чужом имени, — он сделал короткую паузу, его желваки заходили ходуном, — Мое прошлое остается в мусорном баке, — жестко отчеканил он, и эти слова прозвучали как окончательный приговор Джулии Робертс, — Туда ему и дорога. А мое настоящее и мое будущее принадлежит только одной девушке. И ее имя — Верея Гейджи. И если кто-то из вас, — он обвел тяжелым взглядом притихший зал журналистов, — Еще раз посмеет втянуть её имя в свои грязные статьи или усомниться в моих намерениях, иметь дело вы будете лично со мной. Не в октагоне, а по законам, которые я сам установлю. У меня всё. Малинин резко отодвинул микрофон, поднялся со своего места и, не дожидаясь следующих вопросов, быстрым шагом покинул сцену под ошарашенный гул прессы. В гостиной дома Гейджи повисла звенящая тишина. Верея сидела неподвижно, её пальцы медленно разжались, отпуская подушку. Вся та ледяная обида, весь тот страх и недоверие, которые сковывали её грудь последние сутки, растаяли в одно мгновение, словно мартовский снег под палящим солнцем. Он сделал это. Наглый, самовлюбленный боец UFC на глазах у миллионов зрителей, перед лицом прессы и руководства промоушена, рискуя контрактами и репутацией, выбрал её. Он защитил её имя так, как никто никогда не делал. Слезы — теперь уже чистые, облегченные — покатились по её щекам. Она закрыла лицо ладонями, и плечи её задрожали, но это были счастливые слезы. София шумно выдохнула, на её лице расплылась торжествующая, теплая улыбка. Она крепко прижала дочь к себе, целуя её в макушку. — Я же говорила тебе, милая, — тихо прошептала она, — Этот мальчик действительно пропал ради тебя. Он настоящий мужчина. Джастин долго молчал. Он медленно вытащил руки из карманов, покачал головой и вдруг тихо, но искренне рассмеялся. В его взгляде больше не было гнева — только глубокое, глубокое уважение старшего воина к младшему, который только что совершил безумный, но чертовски смелый поступок. — Ну и сумасшедший же этот твой физик, Верея, — с улыбкой пробасил он, подходя к дивану и кладя свою тяжелую ладонь на плечо дочери, — Объявить войну всей прессе Лас-Вегаса ради девчонки со скрипкой… Знаешь, даже я в свои лучшие годы не рисковал так дерзко. У парня определенно есть характер. Ладно, Малинин, этот раунд ты выиграл нокаутом. Девушка подняла заплаканное, но сияющее лицо и посмотрела на отца, а затем на телефон, который лежал на журнальном столике. Экран мобильного снова вспыхнул. Имя на экране светилось зеленым: «Илья❤️🥷🏻» На этот раз она не колеблясь протянула руку и взяла телефон, зная, что буря наконец-то закончилась, оставив после себя только чистое небо. Дорога от медиа-центра UFC до дома Гейджи пролетела для Ильи как в тумане. Адреналин, бурливший в крови во время его публичного заявления, постепенно уступал место глухому, давящему волнению. Одно дело — бросить вызов всей желтой прессе Лас-Вегаса под прицелом телекамер, и совсем другое — явиться на порог к отцу девушки, чье имя ты только что прокричал на весь мир. Когда шины его автомобиля мягко зашуршали по гравию подъездной дорожки, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые и багровые тона. Джастин уже ждал его на крыльце. Он стоял, опершись о деревянные перила, засунув руки в карманы джинсов. На нем снова была его любимая серая бейсболка, а на лице блуждала та самая нечитаемая, слегка ироничная полуулыбка, которая обычно предшествовала знатной рубке в октагоне. Малинин заглушил мотор, глубоко вздохнул и вышел из машины. Он шел к крыльцу твердым шагом, готовый к любому исходу. — Ну надо же, — негромко пробасил Гейджи, когда тот остановился у первой ступени, — Сам Ромео из полулегкого веса пожаловал. Я думал, тебя уже разорвали на сувениры репортеры у черного входа. Или ты решил лично проверить, заряжено ли мое охотничье ружье? Парень невольно улыбнулся, почувствовав, что в голосе старшего бойца нет былой ледяной угрозы. — Я готов рискнуть, сэр. Но, честно говоря, я приехал не к вам. Мужчина хмыкнул, качая головой. В его глазах промелькнуло то самое признание, которое невозможно сыграть или купить. Это было чистое, мужское уважение ветерана к молодому воину, который совершил безрассудный, но чертовски благородный поступок ради защиты своей женщины. — За дерзость ставлю тебе твердую пятерку, Малинин, — он оттолкнулся от перил и сделал шаг назад, открывая входную дверь, — Ладно, заходи уже, гроза репортеров. Софа как раз приготовила лазанью. И поверь мне, тебе понадобятся силы, потому что внутри тебя ждет еще один раунд. И судя по звукам сверху, он будет не из легких. Едва Илья переступил порог теплой прихожей и закрыл за собой дверь, как со второго этажа послышался быстрый перестук шагов. Верея спускалась по лестнице. На ней были простые домашние леггинсы и свободный серый свитер, светлые волосы были собраны в небрежный пучок. Но её глаза… в них больше не было той тоски и холода, что терзали её утром. Они горели ярким, живым огнем. Она подошла к нему вплотную. Малинин замер, вглядываясь в её лицо, пытаясь угадать её мысли. Гейджи-младшая молча окинула его взглядом, остановившись на безупречно сидящей футболке, а затем, без единого слова предупреждения, резко и хлестко ударила его кулаком точно в пресс. Удар. Парень даже не шелохнулся — его стальные мышцы среагировали мгновенно, — но удивленно выдохнул. — За что? — усмехнулся он, приподняв брови. — За то, что заставил меня понервничать, Малинин! — с притворной злостью, сквозь которую прорывался счастливый смех, воскликнула девушка, — За твои сумасшедшие эфиры! За то, что ты совершенно не умеешь решать проблемы тихо! Но не успел Илья ответить, как она сделала шаг вперед и крепко, изо всех сил обняла его за шею. Верея уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах его парфюма и дождя. Он мгновенно сомкнул руки на её талии, прижимая к себе, отрывая её стопы от пола на пару сантиметров. Это было объятие-спасение — теплое, надежное, стирающее любые сомнения. — Спасибо, — тихо прошептала она ему на ухо, и её пальцы нежно сжали ткань его футболки на спине. — Я же обещал, крошка со скрипкой, — так же тихо ответил он, целуя её в висок, — Больше никакой грязи между нами. Вечер перетек в ужин за большим круглым столом в столовой. В центре стола дымилась ароматная лазанья, приготовленная хозяйкой дома, а воздух был наполнен уютом и звоном столовых приборов. София сидела напротив молодых людей и с нескрываемой, глубокой нежностью наблюдала за ними. Она видела, как Илья, несмотря на присутствие Джастина, умудрялся окружить Верею почти осязаемой заботой. Он первым делом положил ей самый лучший кусочек лазаньи, аккуратно придвинул стакан с соком и, когда она потянулась за салфеткой, опередил её на секунду, мягко коснувшись её пальцев своими. — Илья, дорогой, ты кушай побольше, — с улыбкой сказала женщина, подкладывая ему еще овощей, — Тебе нужно восстанавливать силы после такой эмоциональной пресс-конференции. Это ведь тоже энергозатратно — объявлять войну прессе. — Спасибо, миссис Гейджи, очень вкусно, — вежливо ответил он, слегка покраснев под её проницательным взглядом. Мужчина, сидевший во главе стола, наблюдал за всей этой сценой с наигранной настороженностью. Он медленно жевал, переводя тяжелый взгляд с руки парня, которая периодически находила под столом ладонь девушки, на лицо своей дочери, сияющее от счастья. — Слушай, Малинин, — подал голос он, отпивая воду, — Я, конечно, понимаю, что ты теперь у нас национальный герой и защитник угнетенных скрипачек. Но скажи мне: ты на тренировки-то ходить планируешь? А то твой следующий соперник — не Джулия Робертс, он уклоняться от твоих «громких заявлений» не будет. Он бьет ногами так, что у тебя вся астрофизика из головы вылетит. — Джастин, ну прекрати, — шутливо шикнула на него София, легонько толкнув мужа локтем. Илья, однако, ничуть не смутился. Он посмотрел на Джастина с уважением, но без капли страха. — Завтра в шесть утра я уже на татами, сэр. Моя дисциплина никуда не делась. К тому же, у меня теперь есть дополнительный стимул побеждать. Он бросил быстрый взгляд на Верею, и она ответила ему теплой, ободряющей улыбкой, слегка сжав его пальцы под столом. — Дополнительный стимул, говоришь? — мужчина иронично вскинул бровь, — Ну-ну. Смотри только, чтобы этот «стимул» не начал ставить тебе двойки по физике за плохую посещаемость. А то я слышал, она у нас строгий преподаватель. Если что — обращайся, у меня есть пара приемов, как быстро вернуть студента в рабочую форму. За столом раздался общий смех. Напряжение, копившееся последние дни, окончательно рассеялось, уступив место теплой семейной атмосфере. Парень сидел рядом со своей возлюбленной, чувствуя её тепло, слушая саркастичные замечания её отца, легендарного Джастина Гейджи, и понимал: этот бой он выиграл. Безоговорочно.