глава I
Нет, Егор никогда не задумывался всерьёз о том, что умрёт. Но когда Дастин показал записи с камеры, отснятые ночью, ему показалось, что его собственное сердце остановилось.
Нет, Дастин никогда не задумывался всерьёз о том, что будет прятаться в кладовке у Егора. Но когда они прятались за коробками, тесно прижимаясь к друг другу, ему показалось, что весь мир перестал существовать.
Егор думал, это всё шутки разума Дастина, когда тот сказал ему о странных звуках, доносящихся ночью с первого этажа и настоящей причине ведра, стоящего в его комнате на полу. Но кадры, снятые из-под кровати, дрожащие и наполненные сыростью, заставили его передумать.
Сам Дастин, сгорбившись и стараясь стать как можно меньше и незаметнее, казалось вот-вот испарится, а на его месте останется только лужа, но руки Егора, держащие за плечи, всё время прижимали к чужому телу, давая тепло, которое уходило, стоило остаться в комнате одному.
Конечно, Егор боялся этого жуткого Старика до дрожи в коленках, но видя, как Дастин, такой беззащитный и напуганный, трясётся рядом, решил держаться крепостью, ограждающую друга от всех опасностей.
Дастин боялся этого больше всего. Но Егор был в безопасности, и это хоть немного, но успокаивало сердце, бешено колотящееся о грудную клетку, когда Скользкий Старик своими мокрыми, холодными пальцами пытался до него добраться.
А Егор, с ужасом на лице, смотрел, как его друга заживо съедают у него на глазах. Он слышал всё: как громко стучит сердце Дастина; как булькает кровь, смешавшаяся со слизью противного Старика; как хрустят кости, как чудище отламывает поочерёдно рёбра, кладя их себе в рот и пережёвывая с хвастливым "хрум-хрум", как, задыхаясь, орёт Дастин, как сухожилия тянутся и рвутся, не выдерживая под упорством монстра.
В памяти Егора запечатлелась подробная картинка, как довольный ужином Старик запихивает в себя слишком большие куски мяса, обливается кровью и пачкает ей всё вокруг себя.
И когда Джон, оторопевший, высказывает Линчу всё, Линч думает, что, может быть, все, кто связываются с ним, умирают, представляя в голове образ кишок, распластаных по холодному полу подвала и вспоминая, как ещё год после этого просыпался в холодном поту.
