Четвертая жизнь.

И все же, как страшно было выжить. Смерть не казалась трагедией, она была логична и пряма, как самый красивый финал их истории. Как самый правильный. Остаться в живых - вот, что оказалось самым трудным испытанием. Жить в обломках той реальности, которую ты чуть не стер в пепел, не зная ничего, кроме разрушения - единственной вещи, что ты делал собственными руками. Которую чуть не сжег, опаляя окружение своими чувствами, чтобы каждый ощутил на себе их смертоносный жар. Которой пыталась перерезать глотку, из чувства мести, обиды, желания быть правильной - такой, какая ты есть.  И все же, они выжили. Стоя на утесе небольшой скалы, спуск которой ведет прямиком на чистый пляж, бывший символ зла развешивает мокрую одежду по бельевой веревке. Каркасы для нее - две палки, на которых завязали нити узлом их старой книжки - они возвели сами. По ветру развеиваются мокрые вещи, белые волосы. Сегодня пасмурно и прохладно, обещают дождь и порывы рассерженного ветра доходят до 9 м/с. Шигараки чувствует себя синоптиком, каждый день наблюдая за изменением погоды и записывая их в потертый блокнот из сувенирного магазина ближайшего городка. Телевизор они не смотрят. Слушают радио, как на пенсии. Томура то и дело отвлекается от постиранной одежды - прямо перед самодельной «сушилкой» бескрайнее море. Завораживает, притягивает глаз, не дает собраться с мыслями. Новый порыв ветра толкает Шигараки к краю. Он делает шаг и сжимает влажную футболку. Перехватывает дыхание, но не в смысле «впечатляет». Томура не может дышать, словно легкие не вмещают в себя еще один поток воздуха. Он резко дергается, выкидывает футболку из рук на траву и отходит. Не хочется быть рядом ни с бельевой веревкой, ни с корзиной для белья, ни с этим домом, ни, наконец, с разрушенным его руками миром. Шигараки садится на траву, прижимает колени к себе, обнимает их руками, сжав в кулаки. Утыкается головой. Ветер обволакивает, словно извиняется за тот рывок, подтолкнувший его к справедливому решению. Становится тихо, становится легче. Без ветра стало лучше слышно волны, бьющиеся друг о друга и о скалы неподалеку. Через несколько минут - Томура сбился со счета времени - он слышит, как открывается дверь дома. Хоть дом и далековато от этого утеса.  Человек приближается. Шигараки не поднимает взгляд, он понимает по шагам. Уже рядом они все еще не произносят ни слова. Шелест картонной упаковки, после - бумаги, щелчок пальцев, имитирующий зажигалку и едкий дым доходит и до Томуры. Он поднимает голову, но смотрит прямо - на воду. Она тоже нервничает. Видно, Шигараки нервничает из-за нее. Даби, или же вернее Тойя, тоже смотрит прямо. Тишина сбивается только привычным шумом моря. Тойя рядом, согнув только одну ногу, опирается одной рукой о землю немного позади. Шигараки раздражает дым, но он не возражает. Шигараки много что раздражает, но ему часто приходится не возражать. Диалог начался по-бытовому. — Тога что-то стряпает. Буднично говоря, Тойя делает затяжку, выдыхая дым в сторону от Томуры, хоть до него и доходит.  — славно. Ей это по-душе.  Томура покрепче сжимает колени руками, то ли от холода, то ли от накатывающей тревоги. Даби знает, как разговорить Шигараки. Начало всегда идет издалека.  — ты не развесил одежду. Разве ты вышел лупить на воду?  Все же поворачивает голову Тойя, замечая корзину и брошенную на траву футболку. — я всегда выхожу лупить на воду. Остальное - побочный квест.  — или ты просто находишь причины.  Переводит с гиковского языка, чтобы понять.  — или я просто нахожу причины.  А Шигараки не спорит. Ему незачем больше врать.  Тишина вновь затягивается. Даби ждет, пока она начнет давить на Томуру. Нельзя отрицать, что он садист - но это и на благо Шигараки. Именно так он открывается.  — мне нравится море.  «Не звучит, как открытие» - думает Тойя, но молчит. Лишь поворачивает голову в его сторону.  — оно свободно в своей дикости. Оно опасно, но им все равно восхищаются. Оно не может умереть окончательно. Даже если я коснусь.  Томура убирает голову с колен, до этого опираясь на них подбородком. Он больше выпрямляется. В этот раз Даби не молчит.  — кого-то напоминает.  С небольшой усмешкой. Вновь затягивается, выдохнув дым в сторону. Ветер все несет обратно к Шигараки.  — неправда.  Коротко и резко отрезает Томура. Тойя слушает, смотря на него.  — я никогда не был ответственен на свою жизнь. Все мои решения, мои планы, мои трагедии. Даже мои мысли - они никогда мне не принадлежали. И я узнал это только сейчас. Когда все стало.. слишком поздно.  Ветер вновь ревет, резко толкая в спины. Волосы развиваются хаотично, закрывая лицо и вид. Одежда на бельевой веревке треплется с неприятным звуком, шлепками мокрой ткани о друг друга. Весь этот порыв покрывает уже привычный шелест волн - единственный ориентир Томуры в пепле его мира. Забавно, что ветер плачет именно после этих слов. Ему тоже жаль.  Даби снова смотрит вперед. Затяжка, дым, привычно.  — а сейчас? Есть немного ответственности?  — возможно чучуть.  Томура несильно отворачивается, зачесывая волосы, чтобы не лезли в глаза.  — и как оно? По прежнему буднично спрашивает Тойя. Ведь не умеет говорить с яркой искренностью. Вместо крови в нем течет ярость, смешанная с керосином. Других эмоций Даби не знает. Чувствует, но не знает.  — еще не понимаю.  Честно отвечает Шигараки. Добавляет: — но эта жизнь мне нравится больше предыдущих.  Тойя усмехается, держа у губ фильтр. Томура  смотрит, не понимая и ответ не заставляет себя ждать.  — иронично, что ты бросаешься из крайности в крайность. Саморефлексируешь после саморазрушения.  Тодороки находит это чем-то забавным. Томура отворачивает голову вперед, ничего не отвечая. Он не знает, что такое саморефлексия.  И они снова молчат. Шигараки высказал все, что было на уме. Даби не знает, как вести подобные диалоги. Но в этот раз не тихо - вокруг еще жива природа, сигарета Тойи все еще тлеет, вокруг ползают муравьи, по краю водной глади летят чайки. Этот мир не разрушен его руками, он все еще живет. Как и сам Томура Шигараки.  Томура задумывается, смотря на свои красные кроссовки и зеленую траву. То, что они живут здесь, а не в тюремной камере - заслуга Деку. Каким-то чудом ему удалось вытребовать земельный участок, построить там домишку и запихнуть трех опаснейших преступников туда под стражу. Хоть они и не могут сами выбираться с территории, зато они живут свободно. Это, честно сказать, неоценимый поступок. Шигараки уверен, что Деку добился этого кровью и потом. Хоть он и не просил. Но все же есть один вопрос, что мучает его голову.  — откуда он узнал?  Резко спрашивает Томура, вырывая Тойю из его собственных мыслей. Тот поворачивает голову, вопросительно смотря. Шигараки понимает, что весь поток мыслей до этого Даби не слышал, поэтому дает конкретику.  — откуда он узнал, что я люблю море?  Тойя отворачивает голову. Пепел сыпится с почти потухшей сигареты прямо на руки, но он никак не реагирует. В прочем, он и так привык. Это делает его даже ближе к Шигараки. А он не унимается и спрашивает напрямую.  — ты ему сказал?  Без тени злобы спрашивает. Даби не поворачивается, но тушит окурок о подошву своего ботинка, после чего все же отвечает.  — не помню. Может случайно упомянул.  Такой ответ устраивает их обоих. Хоть это и явная ложь, для мастера загадок, как Даби. Он врет плохо намеренно. Откуда еще Деку мог узнать это, кроме как спросить Тойю напрямую? После этого Даби предлагает помощь в сушке одежды. Им нужно закончить, чтобы пойти пробовать кулинарные пробы Химико.