Моё спасение

Слова Марты не выходили из головы. «Забудь. Всё забудь: поцелуй, это признание и вообще всю меня». Но как забыть, если её зелёные глаза мерещатся, в ушах звенит её голос? Хочется снова её обнять, почувствовать запах ванили и вкус её губ. Странно, но я заметил, что её губы с привкусом вишни... Ноги сами вели меня к её подъезду, в руках была красная роза. К сожалению, шикарный букет я позволить не мог. Ещё сам не понимал, зачем иду к ней, но знал одно: хочу, чтобы она была только моей. Дойдя до знакомого двора, я на секунду остановился. Около подъезда стояла Марта, а рядом с ней — этот прилизанный москвич. Они о чём-то разговаривали, пока тот держал своей лапой её локоть. Она стояла, слушала его. Голова была опущена, то поднималась, чтобы посмотреть на него. Не толкала, не била — просто слушала его пиздёжь. Я неподвижно стоял за углом, рука с розой сжалась в кулак, и шипы впились в ладонь, но боли я почти не чувствовал. Мне не было слышно, о чём они говорили, но я знал, что хорошим это не закончится. Терпение. Если наброшусь на него перед Мартой, сделаю только хуже. Я сглотнул, когда он притянул её к себе в объятия, и она обняла в ответ. Но последней каплей стало то, что он наклонился к ней и поцеловал. Он поцеловал моего лисёнка. Целовал так, будто она снова принадлежала ему, будто он имел на это право. А она... даже не отстранилась. Отвернувшись от этой мерзкой картины, я облокотился спиной о стену и скользнул по ней на корточки. С губ сорвался смех — не весёлый, а горький. Значит, она нагла напиздела мне про симпатию, про то, что хочет серьёзных отношений. Просто метнулась к бывшему, поджав хвост. А я как идиот ей ещё эту розу купил, думал приду — мы поговорим. Да я даже не закурил, хотя пиздец как нервничал, потому что заметил, что она морщится из-за запаха табака! А оно вот как обернулось. Сорвавшись с места, я ушёл. Подальше от неё и её хлюпика. Подальше от её лжи. Я влетел в свою квартиру, с грохотом захлопнув дверь. Всё бесило: и стены, и свет, и эта дурацкая тишина. Хотелось разбить что-нибудь, но вместо этого я просто рухнул на диван, уставившись в одну точку на потолке. Телефон завибрировал. Алина. «Привет… не спишь?» Я должен был послать её. Сказать, что устал, что не хочу никого видеть. Но в голове была только одна картинка — как этот белобрысый ублюдок целует Марту. Как она стоит, а он её обнимает. И все мои принципы пошли лесом. «Приезжай», — написал я одно слово. Она появилась через двадцать минут — растрёпанная, в неприлично коротком платье, от неё пахло дешёвым сладким коктейлем и ночным клубом. Она не стала лезть с расспросами. Просто обняла, прижимаясь холодными пальцами к моей шее, и тихо спросила: — Ты какой-то злой. Что-то случилось? Я не ответил. Вместо этого я прижал её к стене, впиваясь в её губы грубым, почти злым поцелуем. Мне нужно было забыться. Вытравить из головы образ Марты, её улыбку, её голос, который так раздражал и одновременно заставлял сердце биться чаще. Алина тихо застонала, вплетая пальцы в мои волосы. Она не сопротивлялась — наоборот, поддавалась каждому моему движению, отвечая на поцелуй с той же жадностью. Это было легко. Так было всегда — без чувств, без обязательств, просто тела. Я подхватил её на руки и отнёс в спальню. Всё произошло быстро и грязно. Я был груб, возможно, даже слишком. Я входил в неё резко, словно пытался проткнуть саму эту пустоту, которая разрасталась внутри. Она вскрикивала, но не от боли. Она всегда любила, когда с ней жёстче. — Да… Вань… — шептала она, впиваясь ногтями в мою спину. — Заткнись, — хрипел я, не глядя на неё. Я не видел её лица. Я видел только зелёные глаза, которые смотрели на меня с укором. Я слышал не её стоны, а голос Марты, который твердил: «Забудь меня». Я целовал не шею Алины — я представлял, как впиваюсь в губы этого лисёнка, чтобы стереть оттуда прикосновения другого. Разрядка пришла глухой, болезненной судорогой. Я кончил, уткнувшись лицом в её плечо, и с каждым ударом сердца чувствовал, как из меня уходит что-то важное, оставляя вместо себя тошнотворную пустоту. Алина лежала рядом, тяжело дыша, и поглаживала меня по волосам. — Ты сегодня какой-то… странный, — тихо сказала она. — Что-то с тобой случилось? Я перекатился на спину, глядя в потолок. Обычно после секса я вставал, закуривал и уходил. Но сейчас я не чувствовал привычного облегчения. Только пустоту, которая казалась больше, чем раньше. — Алин, — начал я и сам не узнал свой голос. Он звучал глухо, почти чужой. — А давай встречаться? Она замерла. Её рука, лежавшая на моей груди, напряглась. Я повернул голову и увидел её удивлённые глаза. — В каком смысле? — В прямом, — сказал я, хотя сам не понимал, зачем это делаю. — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Официально. Алина медленно села на кровати, прикрываясь одеялом до груди. Её взгляд метался по моему лицу, пытаясь найти подвох. — Ты шутишь? — Нет. — Ты серьёзно? — голос дрогнул, и я услышал в нём надежду. Ту самую чёртову надежду, которую я никогда не давал ей раньше. — Да, — просто сказал я. — Я хочу попробовать. По-настоящему. Я не врал. В тот момент я действительно этого хотел. Мне нужно было, чтобы кто-то был рядом. Чтобы не было этой липкой боли от осознания, что девушка, которая мне нравится, выбрала другого. Алина улыбнулась — той же улыбкой, с которой она пришла ко мне в первый раз. Затем она запрыгнула на меня, устраиваясь на моих бёдрах. Одеяло сползло с неё, открывая грудь. Её руки обхватили мои щёки, а губы заскользили по лицу, оставляя мелкие поцелуи. — Конечно, Вань. Я согласна, — проговорила она, целуя меня в губы. Мои руки легли на её талию, и я закрыл глаза. В ушах всё ещё звучал голос Марты: «Забудь меня». И я хотел забыть. Правда хотел. Но где-то глубоко в груди, там, где было моё и без того побитое сердце, я знал: это только начало конца. Что я наделал глупостей. Что я люблю не её, а эту... Лису. — Я люблю тебя, Вань, — шептала Алина, спускаясь поцелуями к моей шее. Я выдохнул, чуть опрокинув голову, позволяя ей продолжать. — Очень. — И я... — прошептал я в ответ, но имел в виду вовсе не Алину.