Их было двое

Дождь едва накрапывал, но грязь под ногами уже превратилась в слякоть. Кристин в десятый раз чертыхнулась, перелезая через поваленное дерево. Фонарик в ее руке яростно выхватывал из темноты спины Скотта и Стайлза. — Стайлз, придурок, если я из-за тебя потеряю кроссовок, ты мне новые купишь! — прошипела Кристин, стараясь говорить тихо, но вкладывая в голос всю злость. — И вообще, какого черта? Половину трупа они ищут! Вы двое свалитесь в канаву, сломаете шеи, и некому будет даже спасателей вызвать. Ночью? В лесу? Скотт, мама тебя убьет! Тебе вообще-то химию надо учить, у тебя двойка в четверти выходит, дебил! — Крис, заткнись, пожалуйста, — обернулся Скотт, тяжело дыша от астмы. — Отец Стайлза нашел только половину тела. Тебе обязательно было тащиться за нами? — Чтобы вы не сдохли! — отрезала она. — Тихо! — Стайлз резко остановился, из-за чего Скотт чуть не врезался в него. Луч фонарика упал на землю чуть впереди. Кристин замерла. Сарказм мгновенно испарился, уступив место липкому ужасу. Среди листвы действительно лежала верхняя часть женского тела. Кровь выглядела неестественно черной в блеклом свете фонарей. — О боже... — выдохнул Стайлз. Вдруг в кустах зашуршало. Раздался треск ломающихся веток, и из темноты вынырнул огромный силуэт. Это существо не было похоже на обычного волка — слишком массивное, с горящими во тьме глазами. Настоящая хрень из ночных кошмаров. Тварь с глухим рыком бросилась прямо на Скотта, сбивая его с ног. Скотт закричал, пытаясь удержать огромную пасть подальше от своего лица. Кристин не успела подумать. Каким бы придурком ни был Скотт, как бы сильно они ни ругались из-за его оценок и глупости — это был ее брат. Единственный брат. Она пронзительно закричала, хватая с земли массивный, тяжелый камень. Шаг вперед — и Кристин со всего размаху опустила булыжник прямо на голову твари. Раздался глухой стук. Монстр взвыл от боли и отпустил Скотта. Но Кристин забыла главное правило хищников: нападешь первой — станешь следующей целью. Красные глаза твари уставились на нее. В следующее мгновение Кристин сбило с ног мощным ударом. Боль пронзила плечо, когда острые зубы впились в плоть, прежде чем раствориться в ночной чаще так же стремительно, как и появилось. Лес снова затих. Только дождь стучал по листьям, да Стайлз в панике метался между лежащими на земле братом и сестрой Макколл. Оба были укушены. Жизнь семьи Макколл изменилась навсегда.

***

Всю следующую неделю Кристин общалась со Скоттом исключительно посредством захлопывания дверей и молчания. На все попытки Стайлза заговорить в школьном коридоре она просто смотрела как на пустое место. Потому что она, блять, предупреждала! Это была целиком и полностью их вина. О том, что та хрень укусила и её, парни даже не догадались. На плече Кристин остался рваный след от зубов, который она со злостью обрабатывала дома перекисью, шипя от боли и проклиная двух идиотов. Пока Скотт со Стайлзом бегали по лесу в поисках ингалятора и строили теории, Крис просто заматывала руку бинтами и прятала её под длинными рукавами толстовок. Держаться от брата и его гиперактивного хвостика подальше оказалось легко. У Кристин была своя жизнь и своя компания, в которой ее ценили гораздо больше. — Крис, если ты не перестанешь ковырять этот салат с таким видом, будто хочешь его засудить, я сам вызову твоему брату адвоката и отберу у него комнату, — Джексон Уитмор сел напротив нее за столик в школьной столовойж, элегантно поправив воротник куртки. Дэнни, сидевший рядом, оторвался от телефона и обеспокоенно посмотрел на нее: — Ты бледная. Точно всё в порядке? Скотт опять что-то устроил? Кристин невольно улыбнулась. Уитмор был нарциссом и заносчивым придурком для всей школы, но для нее он был лучшим другом. Джексон из тех людей, кто ради Крис полез бы в любую канаву, оплатил бы лучшие юридические фирмы штата или отдал бы последние дизайнерские штаны, если бы ей это понадобилось. Они с Дэнни были ее настоящей опорой. — Всё нормально, мальчики. Просто семейные идиоты доводят, — тихо ответила Кристин, поправляя рукав кофты на правом запястье. Она мельком заметила, как на другом конце столовой Скотт и Стайлз о чем-то яростно спорят, размахивая руками. Выглядели они паршиво. В этот момент к их столику подошла Лидия Мартин. Она окинула Кристин оценивающим, слегка враждебным взглядом и демонстративно положила руку на плечо Джексона. Лидия до безумия ревновала Уитмора к Кристин. Она не понимала, как эта девчонка, сестра какого-то аутсайдера-лакроссиста, умудряется удерживать внимание ее парня без всяких усилий, просто оставаясь собой. — Джексон, дорогой, мы идем после уроков в торговый центр? — приторным голосом спросила Лидия, даже не глядя на Крис. — Не сегодня, Лидс, — сухо отрезал Джексон, аккуратно убирая ее руку со своего плеча. — У нас с Дэнни и Крис планы. Лидия поджала губы, ее глаза нехорошо блеснули. Атмосфера за столом мгновенно потяжелела.

***

Кристин было не до девичьих разборок. Внутри нее, где-то глубоко под ребрами, росло странное, вибрирующее чувство. Кожа под бинтами начала невыносимо чесаться, а доносившийся с кухни запах сырого мяса вдруг показался ей... умопомрачительно аппетитным. До полнолуния оставалось всего пару дней. Каждую ночь, едва закрывая глаза, она проваливалась в чужой, пугающий и бесконечно осязаемый кошмар. Ей снились не волки и не охота. Ей снилась чужая жизнь. Она видела роскошный дом посреди густого леса, слышала громкий детский смех и чувствовала чужое, но такое искреннее тепло большой и дружной семьи. Кристин проживала чужие победы, чужие мимолетные радости, а в следующую секунду — леденящие душу предательства. Она чувствовала гордость от чьих-то триумфов и сокрушительную горечь разочарований, которые не имели к ней никакого отношения. А потом всегда приходил огонь. Каждую ночь этот дом загорался. Кристин задыхалась от едкого, густого дыма, её кожу ментально обжигало невыносимым пламенем. Она слышала, как в запертых комнатах кричат и заживо сгорают люди — её тайная, ночная «семья». Она просыпалась посреди ночи в холодном поту, срывая голос от собственного крика, а в ушах всё ещё стоял страшный треск горящих балок и безумный, яростный смех женщины с факелом в руках. Мама Скотта и Кристин, Мелисса, работала в ночные смены в больнице, поэтому её криков никто не слышал. А Скотт… Скотт спал за стенкой слишком крепко, поглощённый своими новыми силами и мыслями об Эллисон. Он даже не заглядывал к сестре. Утром Кристин замазывала огромные темные круги под глазами плотным консилером. На уроках она сидела как в тумане. — Крис, эй, очнись, — Джексон осторожно толкнул её локтем на уроке истории. — Ты уже пять минут сверлишь взглядом одну точку. Ты накурилась? — Нет, — сипло ответила Кристин, потирая виски. Голова раскалывалась. — Просто не выспалась. Кошмары. Дэнни обернулся с передней парты, встревоженно вглядываясь в её лицо: — Ты кричишь во сне, да? У тебя на шее вены вздулись, Крис. Если этот придурок Скотт или его дружок Стайлз тебя доводят, просто скажи. Джексон переедет их на своей машине, а я удалю камеры с парковки. Джексон в ответ лишь хмыкнул и уверенно кивнул, подтверждая, что это вообще не проблема. Кристин слабо улыбнулась — их преданность была её единственным якорем в этом безумии. Утром она сняла бинты. Рана исчезла. Кожа была идеально гладкой, словно её никогда и не кусали. Кристин ещё не знала, что человек, чью смерть и боль она проживает каждую ночь, ходит где-то совсем рядом. И что Питер Хейл, запертый в своём обгоревшем, парализованном теле, начинает чувствовать её ответную ментальную вспышку.

***

Запахи обрушились на неё внезапно, превратив школу в персональный ад. Кристин никогда не думала, что человечество пахнет настолько отвратительно. Коридоры Бейкон Хиллс теперь буквально душили её: концентрированный пот после физкультуры, дешёвый парфюм, адреналин, страх перед контрольными, гормоны. Из дальнего угла коридора доносился отчётливый, липкий запах секса и возбуждения — кто-то явно уединился в чулане. Около шкафчиков пахло чьими-то грязными носками, а из столовой несло тухлым жиром. Кристин постоянно подташнивало. Она почти перестала есть, с трудом впихивая в себя пару яблок за день, чтобы просто не упасть. Изменения в теле произошли пугающе быстро. Она похудела, но не до болезненной худобы, а как профессиональный спортсмен на жесткой «сушке». Жир ушёл, обнажив чёткий, точёный рельеф мышц. Пресс стал каменным, ключицы заострились, а руки приобрели изящную, но опасную силу. Джексон, который наблюдал за ней каждую секунду, начал всерьёз паниковать. Её тошнота, отказ от еды, резкое изменение тела и ночные кошмары сложились в его голове в одну конкретную, страшную картину. После уроков он буквально затащил её в пустой класс химии, закрыв дверь перед носом Дэнни. — Крис, сядь и послушай меня, — Джексон схватил её за плечи, и его идеальное лицо было искажено смесью ярости и глухого страха. — Хватит врать про недосып. Тебя тошнит от еды. Ты похудела. У тебя изменилось тело. Тебя кто-то тронул? З Если тебя… если это было изнасилование, Крис, просто назови мне имя. Он тяжело дышал, его пальцы судорожно сжимали её куртку. — У тебя токсикоз, да? Ты беременна от какого-то урода? Кристин, клянусь, я убью его. Мой отец сотрет его в порошок в суде, а я закопаю то, что останется. Только не молчи, блять, мне страшно за тебя! Кристин смотрела на лучшего друга, и её обострившийся слух улавливал бешеный, искренний стук его сердца. Джексон Уитмор, главный эгоист школы, сейчас едва не плакал от страха за неё. А сама Крис в этот момент остро чувствовала его запах — дорогой одеколон, мята и чистая, концентрированная преданность. Ей безумно хотелось во всём признаться, но как сказать, что она не беременна, а просто превращается в чудовище из её собственных снов? Кристин не плакала с третьего класса. Она не проронила ни слезинки, даже когда их родной отец — которого Мелисса позже с позором выставила за дверь — издевался над ними и орал так, что стены дрожали. Крис привыкла быть кремнем. Но неделя без сна, изматывающий голод, чужие кошмары и этот удушающий коктейль из школьных запахов окончательно добили её нервную систему. Слова Джексона, полные такой искренней, бешеной защиты, стали последней каплей. Кристин судорожно всхлипнула. В следующий миг её прорвало — она уткнулась лбом в плечо Уитмора и горько, надрывно разрыдалась, пачкая слезами его дорогую брендовую куртку. Джексон на секунду опешил. Он никогда, вообще никогда не видел Крис такой слабой. Его лицо окаменело от ярости к тому неизвестному, кто сотворил это с его подругой. Он крепко зажал её в объятиях, зарывшись пальцами в её волосы, и тихо, яростно шептал на ухо: — Всё, Крис... Слышишь? Я рядом. Никто тебя больше не тронет. Я эту тварь из-под земли достану... В этот момент дверь класса с грохотом распахнулась. — Джексон, мы опаздываем на... — Лидия Мартин застыла на пороге. Картина, представшая перед её глазами, мгновенно воспламенила её до мозга костей. Её идеальный, недоступный для чужих эмоций парень, который никогда не позволял себе лишней сентиментальности, сейчас сидел на парте, баюкая на груди Кристин Макколл. И Кристин, эта вечно высокомерная, тихая девица, буквально выжимала из него все соки. — Какого черта здесь происходит? — голос Лидии прозвучал как выстрел. Глаза её сузились, а безупречно накрашенные губы дрожали от подступающей истерики. — Джексон! Ты издеваешься надо мной? Джексон даже не обернулся, лишь плотнее прижал Кристин к себе, защищая от чужого крика. Крис от этого резкого звука вздрогнула, её слух болезненно резануло, а в нос ударил ядовитый, удушающий запах чужой обиды и уязвленного эго. — Лидия, пошла вон, — ледяным тоном бросил Джексон через плечо. — Закрой дверь с той стороны. — Что?! Пошла вон?! — Лидия сделала шаг вперед, её каблуки яростно застучали по линолеуму. Ревность ослепила её. — Ты торчишь в пустом классе с этой... сестрой неудачника! Она что, вешается на тебя? Кристин, у тебя вообще стыд есть? Решила утешиться за счет чужого парня, пока твой братец лажает на поле?! Вы оба — семейка нищебродов и никчемностей! Джексон, если ты сейчас же не отпустишь эту девку, между нами всё кончено! Слова Лидии летели как стрелы, но Кристин, чьи слезы мгновенно высохли, почувствовала, как внутри неё вместо слабости поднимается глухая, первобытная ярость. Сны о бушующем огне вспыхнули перед глазами. Кровь в жилах закипела. Она медленно отстранилась от Джексона и подняла голову. Кристин изо всех сил зажмурилась на секунду, чувствуя, как под кожей лица перекатываются мышцы, а к горлу подступает рык. Когда она открыла глаза, они на мгновение хищно блеснули, но Лидия, ослепленная злостью, заметила лишь её убийственный, леденящий взгляд. — Закрой свой рот, Мартин, — тихо, но так зловеще произнесла Кристин, что Лидия невольно осеклась. — Или я сделаю это за тебя. — Лидия, я сказал: выйди на хрен отсюда! — рявкнул Джексон, окончательно теряя терпение. Его челюсть так сильно сжалась, что на скулах заходили желваки. Дверь класса, которая оставалась приоткрытой, распахнулась ещё шире. На шум в коридоре прибежали Скотт и Стайлз. Парни замерли на пороге, переводя ошарашенные взгляды с тяжело дышащего Джексона на заплаканную Кристин. Учитывая её похудение, тошноту по утрам и то, как Уитмор только что закрывал её собой, в их и без того недалёких головах мгновенно сложился точно такой же пазл. Они пришли к тем же выводам. — Крис?.. — Скотт сделал шаг вперёд, его глаза округлились от шока и зарождающейся злости. — Ты... вы с Уитмором?! Ты поэтому из дома сбегаешь? Ты беременна?! — О боже, чувак, я же говорил, что между ними что-то не так! — запричитал сзади Стайлз, хватаясь за голову. — Кристин, ты серьёзно? С Уитмором?! Это стало последней каплей. Кристин обвела этот цирк полным презрения взглядом. Её тошнило от запахов, голова раскалывалась от криков Лидии, а идиотизм собственного брата и его хвостатого друга просто пробил дно. Они не заметили её рану, не спросили, как она себя чувствует, но стоило Джексону просто проявить к ней человеческую заботу — и они уже выстроили целую мыльную оперу. Кристин молча поднялась с парты. Она не стала ничего объяснять, оправдываться или кричать. Вместо этого она высоко и демонстративно подняла руку, показывая жирный, чёткий фак по очереди Лидии, Стайлзу и собственному брату. — Пошли вы все в задницу, — хрипло, но отчётливо выплюнула она. Резко развернувшись, Крис прожектором проскочила мимо застывших парней, сильно задев Скотта плечом, и сбежала из кабинета, бросившись по коридору к выходу из школы. Лидия победно вскинула подбородок, уверенная, что соперница устранена, и повернулась к парню: — Ну вот и отлично. Джексон, дорогой, пошли, у нас тренировка и... — Отвали от меня, Мартин, — ледяным тоном бросил Джексон. Он даже не посмотрел на неё. Без капли сомнений Уитмор перешагнул через порог, на ходу жестко отпихнув плечом застывшего в ступоре Скотта. Джексон не собирался оставаться с Лидией, как бы та ни истерила. Нарцисс и эгоист для всего мира, сейчас он видел только одно: его лучшей подруге плохо, и она бежит из школы в слезах. И он пошёл за ней. Скотт и Стайлз остались стоять посреди класса под яростные выкрики Лидии, совершенно не понимая, что в этот самый момент они упустили не просто секрет Кристин, а начало чего-то по-настоящему жуткого. Джексон нагнал её уже на парковке. Кристин шла напролом, едва замечая бьющий в лицо холодный воздух, пока её не дернули за руку. — Крис, стой! Блять, да остановись ты! — Джексон развернул её к себе, тяжело дыша. Она обернулась, готовая зарычать и выпустить когти, которых у неё ещё не было, но её дикий, загнанный взгляд заставил Уитмора на секунду отпрянуть. Кристин трясло. Мир вокруг гудел, запахи бензина, чужого парфюма и школьной столовой смешивались в удушливую лавину. Ограды, машины, капли дождя — всё казалось слишком громким, слишком близким. — Джексон, оставь меня, уходи, — выдохнула она, пытаясь вырвать руку. — Никуда я не уйду! — рявкнул он, намертво перехватив её за плечо. За то самое плечо. Кристин резко замерла. Её словно перемкнуло. Медленно, со злостью, она рванула вверх рукав своей толстовки, оголяя чистую, идеально гладкую кожу. — Смотри! — почти прокричала она. — Видишь?! Неделю назад там была рваная рана от зубов! Та хрень в лесу укусила Скотта, а потом напала на меня, потому что я, блять, защищала этого дебила! Парни ничего не заметили, они до сих пор думают, что я просто стояла рядом! Джексон опустил взгляд на её руку. Он нахмурился, не понимая, к чему она клонит. На коже не было ни царапины. — Крис, о чем ты... — Послушай меня! — перебила она, и в её голосе зазвенели дикие, панические нотки. Слова полились сплошным, безумным потоком, который она сдерживала целую неделю. — Я не беременна, Джексон! Меня не насиловали! Я не сплю уже семь дней. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу чужую жизнь. Чужую семью. Я горю, Джексон! Я каждую ночь сгораю заживо в каком-то доме, я слышу, как кричат люди, и просыпаюсь от собственного визга! А теперь запахи... Эта чертова школа пахнет как скотобойня вперемешку с борделем! Меня тошнит от всего, я чувствую запах пота, адреналина, грязных носков за тридцать метров! Я жрать хочу так, что готова сырое мясо зубами рвать, но от обычной еды меня выворачивает! Посмотри на меня, я меняюсь! Она тяжело дышала, глядя на него широко распахнутыми, безумными глазами, в которых плескался первобытный ужас. Она ждала чего угодно. Что он назовет её сумасшедшей. Что он испугается и сделает шаг назад. Что он решит, что у неё галлюцинации от стресса. Джексон молча выслушал этот поток откровений. Его лицо сначала вдытянулось от шока, потом он перевел взгляд на её точёные, внезапно проступившие мышцы, на её чистую руку, вспомнил её тошноту... Пазл в его голове сложился. Абсолютно логичный, подкрепленный фактами медицинский пазл. — Так, — Джексон резко и серьезно кивнул, его голос стал собранным и деловым. — Всё сходится. Неизвестное дикое животное. Галлюцинации. Светобоязнь и обострение чувств. Спазмы пищевода и тошнота от еды. Агрессия и бред. Крис... у тебя гидрофобия ещё не началась? Воду пить можешь? Кристин моргнула, её воинственный пыл мгновенно испарился, сменившись полным ступором: — Чего?.. Какой бред? Какая вода? Джексон схватил её за плечи и потащил к своей новенькой «Порше»: — Садись в машину. Быстро. — Джексон, ты меня вообще слушал?! Меня укусил монстр, я вижу чужие воспоминания! — Ты укушена бешеным волком или койотом, Кристин! — рявкнул Джексон, открывая перед ней пассажирскую дверь и буквально заталкивая её внутрь. — И у тебя, блять, судя по симптомам, уже началась латентная стадия бешенства! Кошмары и паранойя — это поражение центральной нервной системы! Если рана затянулась, это значит только то, что у тебя сильный иммунитет, но вирус уже в мозге! Если мы сейчас же не вколотим в тебя вакцину и не сдадим анализы, ты через неделю начнешь пускать слюну и умрешь в страшных судорогах! Он с грохотом захлопнул дверь, обошел машину, прыгнул за руль и с визгом шин вылетел с парковки, направляясь прямиком в городскую больницу Бейкон Хиллс. Джексон был в абсолютной, стопроцентной панике, но действовал как лучший друг — он вез её спасать. Кристин сидела на кожаном сиденье, тупо глядя на мелькающие за окном деревья. С одной стороны, ей хотелось рассмеяться от того, насколько приземленно Джексон воспринял её «оборотническую» исповедь.( С другой стороны... они ехали в больницу, где сегодня дежурила её мама. И где в одной из палат, опутанный трубками, лежал обгоревший Питер Хейл — истинный хозяин тех самых кошмаров, которые снились Кристин каждую ночь.) Кристин стойко вытерпела весь этот ад. Она даже бровью не повела, пока врачи гоняли её по кабинетам, брали кровь и вкалывали те самые уколы от бешенства (Джексон свято верил, что их до сих пор делают сорок и обязательно в живот, и довел бедного дежурного врача чуть ли не до истерики своими требованиями спасти его подругу). Сама Крис послушно терпела каждую иглу. Ей было плевать. Её организм переваривал вакцину за секунды, а в голове стучала только одна мысль: «Еда. Свежая. Сочная. Еда». Едва они вышли на крыльцо больницы, Крис схватила Джексона за куртку и хрипло выдавила: — Если ты прямо сейчас не покормишь меня, я сожру твой кожаный салон. Я хочу стейк. Самой слабой прожарки. С кровью. Джексон, который после больничной суеты наконец немного выдохнул и пришел в себя, лишь понимающе кивнул. Раз аппетит вернулся — значит, вакцина работает. Они завалились в неплохой местный гриль-бар на окраине. Кристин сидела в дальнем углу, со скоростью звука уничтожая огромный кусок мяса, из которого при нажатии вытекал розовый сок. Раньше её бы вывернуло от одного вида такой прожарки, но сейчас это было лучшее, что она пробовала в жизни. Джексон сидел напротив, лениво потягивая содовую, и с легким шоком наблюдал, как миниатюрная Крис уминает уже второй стейк. Проблемы начались, когда они вышли на парковку через задний двор кафе. Вечерний воздух Бейкон Хиллс был сырым, и Кристин мгновенно уловила чужой, агрессивный запах. Тестостерон, дешевое пиво и явное желание оторваться. Из тени деревьев вывернули трое отморозков. По форменным курткам Джексон сразу узнал их — парни из Девена, школы-конкурента, с которой у Бейкон Хиллс всегда были кровавые терки на спортивных выездах. — О, гляди-ка, кто тут у нас, — ухмыльнулся самый здоровый, сплевывая на асфальт. — Звезда лакросса Уитмор. А че ты забыл на нашей стороне города, придурок? Драка три на один казалась им отличной идеей. Кристин они в расчет вообще не брали — для них она была просто хрупкой девчонкой, стоящей за спиной парня. — Крис, отойди к машине, — процедил Джексон, принимая боевую стойку. Нарциссизм нарциссизмом, а драться Уитмор умел и трусом никогда не был. Здоровяк бросился на Джексона первым, завязалась жесткая потасовка. Джексон ловко уклонился от удара и впечатал кулак в челюсть одного, но двое других тут же навалились сверху, зажимая его между машинами. Кристин смотрела на это, и внутри нее словно лопнула плотина. Кровь, подогретая свежим мясом и бешеной дозой адреналина, закипела. В ушах раздался тот самый треск пожара из ее снов. Мир вокруг замедлился. Один из нападавших, решив подстраховать дружков, побежал на Джексона со спины. Крис не думала. Она сделала два молниеносных шага, подлетела к стоящему рядом тяжелому железному баку и одним рывком сорвала с него массивную крышку. Сила в ее руках была такой, будто эта крышка весила как картонка. С диким, глухим замахом Кристин со всего размаху врубила железным диском отморозку прямо в лицо. Раздался страшный хруст. Парень отлетел назад, на мгновение завис в воздухе и мешком рухнул на асфальт, мгновенно потеряв сознание. Крис тяжело дышала, сжимая в руке погнутый металл. В этот момент Джексон, который как раз профессионально уложил на лопатки двоих оставшихся, обоернулся на шум. Он тяжело дышал, вытирая разбитую губу, и собирался сказать что-то вроде «я же просил отойти», но слова застряли у него в горле. Кристин медленно подняла на него голову. В темноте подворотни ее глаза, расширенные от ярости и первобытного триумфа, впервые загорелись ярким, пугающим, неестественно жёлтым волчьим светом. Джексон застыл на месте, разинув рот. Уж это он точно не мог списать ни на токсикоз, ни на латентную стадию бешенства. Кристин замерла, тяжело дыша. Погнутая крышка мусорного бака с грохотом выпала из её рук и покатилась по асфальту, нарушая тишину подворотни. Она подняла ладони к лицу. Вместо аккуратного маникюра её пальцы венчали острые, жесткие, иссиня-черные когти. Они выглядели абсолютно чужеродно и в то же время пугающе естественно, словно всегда были частью её тела. Крис в ужасе уставилась на свои руки, чувствуя, как под кожей лица всё ещё вибрирует странное, дикое напряжение. — Это... это ведь не то, что я думаю? — её голос сорвался на сиплый, панический шепот. Она подняла на Джексона глаза, которые всё ещё горели потусторонним янтарным светом. — Боже, Джекс... скажи, что у меня просто поехала крыша. Скажи, что это галлюцинация от уколов! Пожалуйста! Джексон стоял неподвижно, переводя взгляд с обмякшего тела отморозка на Кристин. Его безупречная прическа растрепалась, на губе проступала кровь, но сейчас Уитмор, кажется, вообще забыл, как дышать. Весь его идеальный, логичный мир, где на любую проблему можно было найти адвоката, деньги или медицинский диагноз, только что с треском развалился. Он сделал медленный, осторожный шаг вперед. Любой другой на его месте уже бежал бы к машине, крича от страха, но это был Джексон. И перед ним стояла Крис. — Кристин... — он сглотнул, его голос слегка дрогнул, но он заставил себя подойти вплотную. — Твои глаза. Они... они светятся. Как у кошки в темноте. Только желтым. Он аккуратно, едва касаясь, взял её за запястья и повернул её ладони тыльной стороной вверх. Когти были настоящими. Джексон осторожно коснулся кончиком пальца одного из них — острый, как бритва. — Я, конечно, не эксперт по бешенству, — Джексон попытался вернуть на лицо свою привычную циничную ухмылку, но вышло паршиво, а его сердце в груди колотилось так, что Крис слышала этот стук за три метра. — Но уколы в живот точно не заставляют людей отращивать холодное оружие на пальцах. И ломать железные крышки баков — тоже. Кристин зажмурилась, изо всех сил пытаясь подавить бушующий внутри коктейль из страха и адреналина. «Успокойся. Просто успокойся», — заклинала она себя. Сны о бушующем пламени и чужой семье снова на секунду вспыхнули в сознании, но вместе с ними пришло странное ощущение контроля. Крис сделала глубокий вдох через нос, втягивая сырой воздух подворотни. Когда она снова открыла глаза, они уже были обычного, человеческого цвета. Когти с тихим, едва слышным звуком втянулись обратно, оставив пальцы совершенно нормальными. Джексон потрясённо выдохнул и отпустил её руки. Он обернулся на троих стонущих парней из Девена, которые постепенно начинали приходить в себя, и резко схватил Крис за плечо, разворачивая к машине. — Так, валим отсюда. Быстро, — скомандовал он, открывая для неё дверцу «Порше». — Нам нужно убраться подальше, пока эти придурки не очухались. И... нам нужен Дэнни. Клянусь богом, Крис, если кто и сможет раскопать в интернете, что за хренотень с тобой происходит, то только он. Садись. Джексон гнал машину так, словно за ними гнались все черти преисподней, хотя на самом деле он просто пытался убежать от собственного шока. Из динамиков тихо шуршал кондиционер, а в салоне пахло адреналином, мятой и страхом. Кристин не шевелилась. Она сидела на пассажирском сиденье, уставившись в одну точку на лобовом стекле. Её пальцы, на которых ещё минуту назад были смертоносные когти, теперь судорожно сжимали края куртки. Она ни на что не реагировала. Джексон несколько раз звал её по имени, хмурился, бросал на неё испуганные взгляды, но Крис его не слышала. Всё, что она могла сейчас делать — это дышать. На счёт. Вдох — раз, два, три, четыре. Задержка — раз, два, три, четыре. Выдох — раз, два, три, четыре. Этот метод помогал ей выживать, когда в детстве отец ломал мебель в соседней комнате. Этот же метод помогал ей сейчас не сойти с ума, пока в её голове набатом стучали чужие воспоминания, а обострившийся слух улавливал даже шорох шин «Порше» по мокрому асфальту за несколько кварталов отсюда. Она изо всех сил удерживала волка внутри себя, боясь, что если собьется со счёта — чудовище снова вырвется наружу. Джексон резко затормозил у дома Дэнни. Он выскочил из машины, обежал её, открыл пассажирскую дверь и осторожно, словно Крис была сделана из хрупкого стекла, взял её за локоть. — Крис, приехали. Идем. Дэнни дома, его родители уехали, — тихо сказал Джексон. Его голос непривычно дрожал. Она послушно вышла, продолжая монотонно двигать губами: «...три, четыре. Выдох — раз, два...». Через минуту они уже стояли в комнате Дэнни. Тот сидел за своим огромным столом с тремя мониторами, лениво ковыряясь в каком-то коде, но стоило ему увидеть лица друзей, как он тут же отбросил наушники в сторону. Джексон был бледным, с разбитой губой, а Кристин выглядела как человек, который только что заглянул в бездну. — Чуваки, вы чего? — Дэнни вскочил со стула. — Джексон, на тебе лица нет. Вы попали в аварию? На вас напали? Крис, что с тобой? Джексон закрыл дверь в комнату на замок, повернулся к Дэнни и, набрав в легкие воздуха, выпалил на одном дыхании: — Дэнни, забудь про бешенство. Забудь про токсикоз. Всё гораздо хуже. Крис только что в одиночку вырубила парня из Девена железной крышкой от мусорки, у неё светились глаза чертовым желтым светом, а на пальцах выросли когти. Настоящие, блять, когти, Дэнни! Сделай что-нибудь, взломай какую-нибудь базу данных, найди, что это за хрень, потому что я официально схожу с ума! Дэнни медленно перевел взгляд с паникующего Уитмора на Кристин. Она всё так же стояла посреди комнаты, бледная, отрешенная, и тихо шептала: — Раз... два... три... четыре... Дэнни скормил Кристин две таблетки сильного успокоительного из аптечки родителей, и теперь она сидела на кровати, завернувшись в плед. Лекарство наконец подействовало: удушающие запахи притупились, а дикий гул в ушах превратился в отдаленный белый шум. Она сидела неподвижно, бездумно глядя в экран телевизора, который работал на фоне без звука. В это время Джексон и Дэнни оккупировали компьютерный стол. Парни яростно шуршали по клавиатуре, открывая десятки вкладок. — Я тебе говорю, это какая-то секретная военная хрень, — яростно шептал Джексон, меряя шагами комнату от монитора к монитору. — Химикаты на заброшенных складах в лесу, незаконные биологические тесты! Какая-то мутация, которая переносится через слюну! Дэнни, ищи закрытые медицинские форумы или утечки из лабораторий Пентагона. Нам нужны антидоты, блокаторы рецепторов, хоть что-то! — Джексон, успокойся, я проверяю архивы местной СЭС за последние двадцать лет, — Дэнни быстро стучал по клавишам, хмурясь. — Никаких вспышек неизвестных вирусов или мутаций в Бейкон Хиллс не зарегистрировано. Если это мутация, то Крис — первый зафиксированный случай... В этот момент по телевизору началась реклама. На экране замелькали мрачные, готические кадры: вечный дождь, летящие пули, кожаные плащи и невероятно реалистичные, жуткие волки, которые на бегу превращались в огромных монстров на двух ногах с горящими глазами. Яркими неоновыми буквами загорелось название фильма: «Другой мир». Кристин замерла. Внутри неё словно щелкнул какой-то тумблер. Снотворный туман в голове мгновенно рассеялся. Огромный черный волк из рекламы, его яростный оскал, неестественная сила — всё это до боли, до крика в груди совпало с тем, что напало на них со Скоттом в лесу. И с тем, как она сама секунду назад ломала крышку бака. — Мальчики? — тихо позвала Кристин. Её голос прозвучал странно и хрипло в полумраке комнаты. Джексон тут же подлетел к ней, присаживаясь на корточки перед кроватью: — Крис? Тебе плохо? Опять тошнит? Кошмары? Дэнни тоже обернулся от мониторов, взволнованно глядя на неё. — Да... нет... я не знаю, — Кристин медленно подняла дрожащую руку, вытянула указательный палец и ткнула прямо в экран телевизора, где огромный оборотень как раз крушил стену. — Вот такая хрень меня укусила. Или очень похожая на неё. Парни синхронно повернули головы к экрану, на котором реклама фильма как раз сменилась ярким логотипом, а затем замолчали. В комнате повисла оглушительная, тяжелая тишина. Идея о «секретных правительственных мутациях» Джексона внезапно показалась обоим мальчишкам очень глупой и детской перед лицом той безумной, но очевидной правды, которая только что начала до них доходить. — Ликантропия, — медленно, по слогам произнёс Дэнни, и это слово прозвучало в тишине комнаты как приговор. Джексон сначала открыл рот, чтобы привычно съязвить и назвать всё это бредом из комиксов, но осёкся. Он посмотрел на Крис, вспомнил светящиеся жёлтые глаза, погнутый металл и рану, которая затянулась без шрама. Отрицать очевидное дальше было просто глупо. — Окей, — Джексон решительно хлопнул ладонями по коленям и поднялся. Его паника сменилась привычной холодной собранностью. — Окей. Если мы принимаем эту безумную теорию за рабочую, нам нужны факты, а не сказки. Дэнни, забивай в поиск всё о ликантропии, оборотнях и мифах. Нам нужна конкретика. Следующие три часа комната Дэнни напоминала штаб-квартиру детективов. На одном мониторе был открыт астрономический календарь, на другом — переводы древнегреческих трактатов о ликаонах, на третьем — статьи по судебной медицине и аномалиям. — Так, смотри, — Дэнни быстро застучал по клавишам, выводя на экран графики. — Сопоставляем фазы луны. Крис, та хрень цапнула вас в прошлый четверг. Луна была в первой четверти. А пик... боже. Поллуние в следующую пятницу. — И что это значит? — Джексон навис над его плечом. — Это значит, что все симптомы Крис — это латентный период. А в пятницу её накроет по полной. Читаю выдержки из фольклора, очищенные от средневекового бреда: «В полнолуние зверь берет верх. Разум мутится, жажда крови становится неутолимой, новообращенный не контролирует себя и нападает на всё, что движется». — Тошнота, отказ от человеческой еды, дикий голод и тяга к сырому мясу — это перестройка ЖКТ под рацион хищника, — начал загибать пальцы Джексон, рассуждая как заправский биолог. — Обострение чувств, слуха и запахов — это их поисковые системы. Крис, ты похудела и обрела рельеф, потому что твой метаболизм сейчас работает на каких-то бешеных оборотах, сжигая всё лишнее. А когти и глаза — это... ну, это её защитный механизм. Кристин сидела на кровати, подтянув колени к подбородку. Успокоительное приятно тупило эмоции, поэтому вместо паники она чувствовала странное, холодное отстранение. Наблюдать за тем, как её лучшие друзья деловито раскладывают по полочкам её превращение в монстра, было даже забавно. — Там написано, как это остановить? — тихо спросила Крис. — Серебряные пули? Аконит? Как мне не сожрать маму в пятницу ночью? Дэнни углубился в чтение европейских мифов и внезапно замер. Его глаза округлились, когда он наткнулся на ветку старого закрытого форума антропологов. — Тут написано... про стаи, — Дэнни сглотнул. — Оборотни не появляются сами по себе. Есть Альфа — тот, кто кусает. Он главный, он управляет стаей и может подчинять себе новообращенных, Бета-волков. Крис, если та хрень всё ещё в городе, в полнолуние она может... позвать тебя. Или заставить делать то, что ей нужно. Кристин резко выпрямилась под пледом. В её голове мгновенно вспыхнула картинка из кошмаров: огромный деревянный дом, пожираемый яростным пламенем, и крики сгорающих заживо людей. — Альфа... — прошептала она, чувствуя, как на затылке зашевелились волоски. — Тот, кто меня укусил. Он ранен. Он очень сильно обгорел, мальчики. Я чувствую это. Он умирает и горит каждую ночь внутри моей головы. Джексон и Дэнни переглянулись. Сюжет становился всё более мрачным и опасным, а до полнолуния оставалось совсем не много времени.