Их было двое

— По идее, если оборотни всё-таки родственники обычных волков, то у них должна быть жесткая зоологическая логика, — Дэнни повернулся на стуле, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Крис, ты биологически молодая самка. В волчьей стае Альфа не просто кусает ради забавы. Он несёт ответственность за пополнение. Тот, кто тебя обратил, должен обучать тебя, контролировать и защищать от внешних угроз. Ну, по крайней мере, так у диких животных. — Защищать? — Джексон скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди. — Этот твой «защитник» чуть не оторвал Скотту голову, а тебе прокусил плечо. Хреновая какая-то педагогика. — Потому что он ранен, — тихо перебила его Кристин. Она сбросила плед и села на край кровати. Успокоительное приятно тупило эмоции, поэтому страха не было. Только странное понимание. — В моих снах… там очень много ярости, боли и огня. Но больше всего там… одиночества. Этот Альфа остался совершенно один. Его семью сожгли, и он заперт в этой пустоте. Ему одиноко. Волкам нужна стая. И я чувствую, что он ищет не просто солдат. Он ищет своих. Джексон подошел к ней и жестко, но уверенно положил руку ей на плечо, прерывая её рассуждения. — Одинокий он или нет, мне плевать на его душевные травмы. В пятницу после школы мы заберем тебя и уедем в загородный домик моего отца. Там укрепленный подвал. Я куплю строительные цепи, запрём тебя и переждем эту луну. В субботу утром вернешься нормальной. Плевать на волчьи законы, Крис. Твоя стая — это мы. В этот момент в её кармане истошно зажужжал телефон. На экране высветилось: «Идиот Скотт». Крис вздохнула, включила громкую связь и поднесла трубку ближе. Из динамика тут же раздался панический, задыхающийся шепот брата: — Крис… Крис, скажи, что ты дома! Со мной что-то не так… Я сейчас на вечерней тренировке со Стайлзом. Я… я случайно пробил вратарскую маску Джексона кулаком насквозь! А сейчас сижу в раздевалке и у меня из пальцев вылезли когти! Настоящие когти, Крис! Мне страшно, мама в больнице, приедь за мной! Кристин на секунду лишилась дара речи от такой концентрации эгоцентризма. Парни наконец-то всё поняли. Правда, на неделю позже, чем нужно. Джексон, услышав про маску, резко переменился в лице. Его глаза яростно сузились. — Погоди, что?! — Джексон вырвал телефон из руки Кристин. — Макколл, ты пробил мою именную кастомную маску из титанового сплава?! Ты хоть представляешь, сколько она стоит, нищеброд?! Какое к черту «приедь», сиди там и не двигайся, я сейчас приеду и лично начищу твою волосатую морду! Джексон сбросил вызов и швырнул телефон на кровать, уже на ходу хватая ключи от машины. — Крис, сиди здесь с Дэнни. Я еду в школу. Этот придурок мало того что обвинил нас черт знает в чем, так еще и испортил мое снаряжение. — Джексон, сто... — Кристин попыталась встать, но из-за таблеток ноги её плохо слушались. Дверь захлопнулась. Джексон ушел один, полный решимости вытрясти из Скотта компенсацию за маску, даже не думая о том, что идет навстречу паникующему оборотню. В комнате повисла тишина. Дэнни медленно повернулся к своим мониторам и открыл новую вкладку поисковика. — Одиночество Альфы и сгоревший дом, говоришь? — тихо спросил он, и его пальцы быстро забегали по клавиатуре. — Давай-ка посмотрим, у какой семьи в Бейкон Хиллс пару лет назад сгорел особняк вместе со всеми жителями. —Дени...погугли все сильные пожары в городе за последние....десять лет. Дэнни кивнул, его лицо стало предельно серьезным. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, открывая архивы местных газет и оцифрованные отчеты пожарного департамента Бейкон Хиллс. — Ищу, Крис. Задаю фильтр: крупные поджоги, жилые дома, за последние десять лет... — Дэнни нахмурился, вглядываясь в бегущие по экрану строчки. — Так, мелкие инциденты пропускаю... Вот. Шесть лет назад. Поджог особняка в северной части леса. Кристин резко пододвинулась ближе к монитору, игнорируя слабость в ногах. Сердце внутри глухо стукнуло. В нос словно снова ударил призрачный запах гари и бензина. — Что там написано? — хрипло спросила она. Дэнни начал быстро читать вырезку из старой хроники: — «Ужасная трагедия в Бейкон Хиллс. Ночью дотла сгорел особняк почтенного семейства Хейл. Пожарные обнаружили тела одиннадцати человек, включая детей. Причиной возгорания признан умышленный поджог, однако обвинения так и не были предъявлены из-за отсутствия улик...» Дэнни замолчал, листая страницу ниже, и наткнулся на медицинский отчет тех лет. Его глаза округлились. — Крис... тут написано, что выжили не все, но двое спаслись. Девушка по имени Лора Хейл и её дядя — Питер Хейл. Он получил ожоги третьей степени более семидесяти процентов тела. Шесть лет он находится в вегетативной коме в городской больнице Бейкон Хиллс. — Питер Хейл... — Кристин повторила это имя вслух, и оно отозвалось внутри неё странным, вибрирующим эхом. В ту же секунду перед её глазами на мгновение вспыхнула яркая, осязаемая картинка из чужой памяти: красивый мужчина с аккуратной стрижкой и ироничной улыбкой закрывает собой маленькую девочку от падающей горящей балки. Огонь. Невыносимый, сжирающий всё вокруг огонь. Крис судорожно вдохнула воздух, хватаясь за край стола. Её внутренний волк заворочался, глухо рыча. Она поняла. Человек, который умирает от боли в её голове каждую ночь — это не призрак. Он жив. Он лежит прямо сейчас в больнице, где её мать Мелисса сегодня заступила на ночную смену. — Питер Хейл... — Кристин повторила это имя вслух, и оно отозвалось внутри нее странным, вибрирующим эхом. Она тупо уставилась на старую фотографию из газеты. Мужчина на снимке до пожара выглядел ухоженным, уверенным в себе и пугающе спокойным. Крис сглотнула, чувствуя, как таблетки окончательно притупляют её эмоции. Никакой паники, только холодные факты. Человек, чьи кошмары, боль и удушающее одиночество она проживает каждую ночь, лежит прямо сейчас в окружной больнице Бейкон Хиллс. В паре миль отсюда. В коме. — Жесть, — тихо сказал Дэнни, закрывая вкладку с медицинским отчетом. — Шесть лет в коме после такого ада. Крис, если это он укусил вас в лесу... Как парализованный овощ под капельницами мог сбежать из палаты, превратиться в гигантскую хрень и искусать двоих подростков? — Я не знаю, Дэнни, — Кристин устало потерла виски, откидываясь на спинку стула. — Но это точно он. Мои сны... этот огонь. Я чувствую его обгоревшую кожу, когда засыпаю. Это его воспоминания. Она перевела взгляд на окно, за которым уже окончательно стемнело. Дождь барабанил по стеклу. Крис было плевать на Скотта с его внезапными когтями — пусть этот придурок сам разбирается со своей лакроссной карьерой и Стайлзом. Но за Джексона она немного переживала. Уитмор уехал в школу в бешенстве из-за маски, а Скотт сейчас явно не в себе. В этот момент Дэнни вывел на экран карту города. — Ладно. До полнолуния у нас есть время. Джексон скоро вернется, и мы решим, что делать с загородным домом. А пока... Крис, тебе нужно поспать. Без паники. Мы знаем, с чем имеем дело. Это просто биология. Чертовски странная, но биология. Кристин послушно кивнула, забираясь обратно на кровать и натягивая плед до самого подбородка. Благодаря успокоительному её веки начали тяжелеть. Она засыпала с твердой мыслью, что завтра ей придется как-то пробраться в закрытое крыло больницы и посмотреть в лицо человеку из своих снов. Кристин проснулась до рассвета. Успокоительное отпустило, вернув телу привычную, звенящую легкость и обостренные чувства. В комнате было тихо. Дэнни тихо сопел на диване, завернувшись в одеяло. Джексон, судя по всему, вернулся поздно ночью и теперь спал на полу, подложив под голову кастомную подушку Дэнни. На его лице виднелась свежая ссадина, но Крис не стала вглядываться. Она тихо выскользнула из-под пледа. Если Дэнни прав и оборотни — это дикая биологическая иерархия с опасным Альфой во главе, Кристин не собиралась рисковать своими парнями. Они были её единственной настоящей семьей, её бро. Джексон полез бы за нее под пули, Дэнни взломал бы Пентагон, но против трехметрового волка из рекламы они были просто людьми. Она должна была разобраться с этим сама. Крис тихо прикрыла за собой дверь дома Дэнни. На часах было начало двенадцатого дня. Время действовать. Уже через сорок минут Кристин входила через стеклянные двери окружной больницы Бейкон Хиллс. В руках она бережно держала большой крафтовый пакет из хорошего ресторанчика. Официально — любящая дочь привезла маме обед в дневную смену. Неофициально — Крис шла искать Питера Хейла. — О, Крис, милая! — Мелисса Макколл, устало улыбаясь, перехватила дочь прямо у стойки регистрации. — Ты чудо. У нас тут с утра сумасшедший дом, я даже кофе выпить не успела. Спасибо за обед. Как ты? Скотт сказал, вы поссорились в школе? — Всё нормально, мам. Скотт преувеличивает, ты же его знаешь, — Кристин мягко улыбнулась, стараясь дышать через раз. Больница пахла хлоркой, спиртом, застарелым страхом и лекарствами. Но сквозь эту химическую лавину Крис внезапно уловила кое-что еще. Запах пепла. Едва заметный, горький, призрачный аромат сгоревшего дерева и старой крови. Он шел со стороны лифтов, ведущих в крыло для хронических больных. — Мам, я отойду в туалет, ладно? — Крис кивнула в сторону коридора. — Да, конечно, беги. Я буду в ординаторской. Стоило Мелиссе скрыться за дверью, как Кристин резко развернулась и пошла на запах. Шаг. Еще один. Сердце в груди начало ускорять ход. Внутренний волк, до этого тихо спавший под действием таблеток, заворочался, скребя когтями изнутри. Стены больницы начали казаться слишком узкими. Она поднялась на третий этаж и пошла по длинному, стерильно-белому коридору. Запахи гари становились всё сильнее, забивая легкие. Крис остановилась у палаты в самом конце коридора. На табличке значилось: «Питер Хейл. Посторонним вход воспрещен». Она потянула за ручку и вошла внутрь. В комнате было полутемно. На кровати, окруженный пищащими медицинскими приборами и опутанный десятками трубок, лежал мужчина. Его лицо и шея были покрыты жуткими, стянутыми шрамами от страшных ожогов. Он выглядел абсолютно беспомощным, мертвым для этого мира. Овощ. Паралитик. Кристин сделала три шага и подошла к кровати вплотную. Она всматривалась в его изуродованное лицо, и вдруг в её ушах сокрушительным набатом зазвучал треск горящих балок, а в глаза ударил свет бушующего пламени. Это был он. Её Альфа. Крис медленно протянула руку и, повинуясь какому-то дикому, животному инстинкту, аккуратно положила ладонь на его здоровое запястье. В ту же секунду приборы у кровати бешено запищали. Питер Хейл не пошевелился, но Кристин отчетливо услышала, как его сердце, до этого стучавшее вяло и медленно, вдруг сделало три мощных, оглушительных удара.

***

Тьма, окружавшая Питера Хейла последние шесть лет, давно перестала быть просто пустотой. Она была его тюрьмой, сотканной из запахов больничной дезинфекции, монотонного писка приборов и парализованного, обгоревшего тела. Мозг Питера работал на пределе, в то время как плоть оставалась неподвижной. Он был заперт внутри собственного черепа, но его обоняние — его главное оружие — оставалось безупречным. И сегодня больничный воздух принес кое-что новое. Сначала он учуял её на лестничной клетке. Этот запах пробился сквозь удушающий шлейф формальдегида и хлорки. Он пах хвоей, чистым адреналином, молодой яростью и... им самим. Питер мысленно оскалился. Значит, та безумная ночь в лесу принесла плоды. Он обратил её. Когда дверь палаты тихо скрипнула, Питер заставил себя сфокусироваться. Он не мог повернуть голову, но его внутренний взор жадно впился в вошедшую. Девушка. Молодая, сильная, абсолютно здоровая. По её походке и ровному, уверенному дыханию он понял главное: укус прижился идеально. Питер почувствовал мимолетную вспышку искреннего уважения. Женщины Хейлов были сильными, но обычные человеческие девушки крайне редко выживали после укуса Альфы. Чаще всего их организмы просто сгорали от лихорадки. А эта не просто выжила — она нашлась его. Сама пришла по следу, выпутавшись из ментального тумана его собственных кошмаров. Значит, умная. Намного умнее своего идиота-брата, который сейчас наверняка в панике рассматривает собственные когти в зеркале. «Что ж...» — мысленно протянул Питер, когда приборы вокруг него бешено защелкали от скачка давления. Её теплая ладонь опустилась на его обгоревшее, недвижимое запястье. Через этот контакт в него мощной волной ударила её чистая, первобытная энергия. Сердце Питера сделало три сильных, оглушительных удара, разгоняя застоявшуюся кровь по венам. Она принесла ему силу. Ему определенно нужна умная бета. Хотя нет... Волчицы — слишком большая редкость в этом мире, чтобы разбрасываться ими ради обычной стаи. Ей не суждено быть просто подчиненной. Она не станет Бетой. Питер почувствовал, как внутри его скованного тела впервые за шесть лет зарождается едва заметный электрический импульс. Эта девочка станет его парой. Его равной половиной. Но сначала ему нужно заставить это проклятое, обугленное тело снова работать. И теперь у него появился самый лучший стимул.

***

Кристин резко выдохнула, чувствуя, как по телу прокатилась мощная, горячая волна. Это было глупо, абсурдно и абсолютно не к месту, но её биология плевала на человеческие рамки. Несмотря на жуткие ожоги, покрывавшие его кожу, несмотря на удушающий, въедливый запах больничной хлорки, спирта и чужих болезней, этот парализованный мужчина пах ошеломляюще. Крис никогда в жизни не сталкивалась ни с чем подобным. Этот аромат был густым, тёмным, как ночной лес после грозы, с тяжелыми нотками мускуса, горького пепла и чистой, концентрированной маскулинности Альфы. От этого запаха у неё мгновенно, до сладости и дрожи, свело низ живота. Её дыхание сбилось. Она судорожно отдернула ладонь от его запястья, сделав шаг назад, словно обжегшись. Сердце колотилось в самые ребра. «Что это такое? — в панике думала Кристин, прижимая дрожащие пальцы к собственным губам. — Почему я так на него реагирую?! Он же обгоревший паралитик в коме! Мне должно быть жалко его, или я должна ненавидеть его за укус... Но почему мне хочется подойти ближе?» Она не знала, что её новорожденный внутренний волк сейчас буквально выл от восторга, признавая в этом мужчине не просто того, кто подарил им силу. Для молодой, только что обращенной волчицы этот запах был абсолютным маркером идеального, сильнейшего Альфы. Генетическим кодом, против которого у человеческого разума не было никаких механизмов защиты. Питер, запертый в своем теле, уловил эту резкую смену её состояния мгновенно. Он почувствовал, как сладко и пряно изменился её запах, как подскочил её пульс и как её адреналин смешался с чистым, первобытным возбуждением. Если бы Питер мог улыбаться, его лицо сейчас украсила бы самая торжествующая, хищная ухмылка в его жизни. Она реагировала именно так, как нужно. Её тело уже всё решило за неё. В этот момент за дверью палаты послышались быстрые, уверенные шаги. Кристин резко обернулась к двери. Шаги были слишком тяжелыми для медсестер, а воздух в коридоре мгновенно донес до неё знакомый коктейль из дорогого одеколона, мяты и ярости. Дверь палаты с глухим стуком распахнулась. На пороге стоял Джексон, его каштановые волосы были взъерошены, а на куртке красовались свежие пятна грязи после ночных разборок в школе. Сразу за его плечом маячил бледный, тяжело дышащий Дэнни. Парни сообразили, куда она рванет, едва обнаружили пустую кровать. — Крис, блять, ты с ума сошла?! — Джексон в два шага пересек палату, хватая её за локоть и пытаясь оттащить от кровати паралитика. Его голос дрожал от злости и пережитого страха за неё. — Эта зверюга тебя чуть не загрызла! Ты зачем к нему пришла?! Валим отсюда, пока... — Тише, Джекс, не шуми, — Кристин мягко, но непреклонно перехватила его руку. Сила в её пальцах заставила Уитмора удивленно заткнуться. Она перевела взгляд на недвижимое тело на койке, и её ноздри снова трепетно втянули этот умопомрачительный, сводящий с ума запах мускуса и пепла. — Он не спит... Я чую. Дэнни на заднем плане испуганно сглотнул, округлив глаза: — В смысле не спит? Крис, он в вегетативной коме шесть лет, у него на медицинском приборе пульс еле... В этот момент кардиомонитор Питера словно в подтверждение её слов выдал серию резких, громких писков. Линия на экране взметнулась вверх. Джексон замер, его взгляд упал на обгоревшее лицо Хейла. Питер Хейл по-прежнему не мог пошевелиться, но внутри его черепа бушевал триумф. Приход этих двоих человеческих щенков его раздражал, но то, как его волчица защищала его покой, как она прислушивалась к его запаху и как уверенно осадила своего друга, заставило его внутреннее животное довольно заурчать. Она уже защищала своего Альфу. Она принадлежала ему, и эти двое смертных не смогут это изменить, сколько бы цепей они ни приготовили. — Крис, уходим, мне это не нравится, — Джексон настойчиво потянул её к выходу, косясь на пищащие приборы. — Твоя мама может зайти в любую секунду. Мы уезжаем. Сейчас же. Кристин позволила увести себя, но у самого порога на секунду обернулась. Волчья кровь внутри неё глухо вибрировала, послушно отзываясь на каждый удар сердца парализованного мужчины.

***

Джексон грубо впихнул её на заднее сиденье «Порше» и с грохотом захлопнул дверь, садясь на водительское кресло. Дэнни молча и быстро пристегнулся рядом, испуганно поглядывая на друга. Уитмор резко крутанул руль, вылетая с больничной парковки так, что шины взвизгнули. В салоне мгновенно воцарилась удушливая, тяжелая тишина, которую Джексон разорвал через два квартала, со всей силы ударив ладонью по рулю. — О чем ты думала, Крис?! Ты вообще соображаешь?! — заорал он, его глаза в зеркале заднего вида горели бешеной яростью и испугом. — Ты сбежала от нас чтобы прийти к монстру, который испортил тебе жизнь? К какому-то паралитику-психу? Кристин сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу. В её ноздрях всё ещё стоял тот плотный, горячий аромат тёмного леса, мускуса и горького пепла. Живот до сих пор сводило от странного, тягучего чувства, которое она никак не могла заглушить. Ей было плевать на крики Джексона. Вся её человеческая сущность кричала о неправильности происходящего, но волчица внутри глухо и сыто урчала. — Это он, Джекс, — тихо, почти безжизненно произнесла Кристин, перебивая его ор. — Точно он. — Да мне плевать, он это или не он! Мы едем за цепями, мы запрём тебя к чертовой матери, потому что ты ведешь себя как самоубийца! — Он пахнет как... как... — Кристин запнулась, судорожно выдыхая и закрывая глаза. Картинка обгоревшего мужчины снова встала перед мысленным взором, вызывая новую волну жара под кожей. — Охрененно. Джексон от неожиданности резко ударил по тормозам прямо посреди пустой дороги. Машину качнуло. Уитмор медленно повернулся всем корпусом назад, уставившись на неё как на сумасшедшую. Дэнни рядом замер, даже забыв выключить планшет. — Чего? — тупо переспросил Джексон, и его брови поползли вверх. — Ты сейчас серьезно? Крис, этот чувак выглядит как шашлык, обмотанный трубками, и от него несет тухлой больничной палатой! Что значит «охрененно»?! Дэнни на переднем сиденье вдруг шумно выдохнул, и его лицо вытянулось от осознания. Он быстро перелистнул несколько вкладок на своем экране. — Оу... Черт. Джексон, кажется, мы упустили еще одну главу из волчьей биологии, — подал голос Дэнни, переводя ошарашенный взгляд с планшета на Кристин. — Крис — молодая самка. Питер Хейл — Альфа, который дал ей кровь и силу. В дикой природе химия и феромоны Альфы заставляют волчиц подчиняться... и не только подчиняться. Её организм реагирует на него как на идеального вожака. Идеального самца. Джексона от этих слов передернуло, его лицо исказилось от дикого отвращения: — Фу, блять, Дэнни, завали и не продолжай! Крис, скажи, что это таблетки на тебя так влияют. Потому что если ты влюбилась в овощ из третьей палаты, я лично пойду и отключу его от аппарата ИВЛ! Кристин ничего не ответила, лишь крепче сжала зубы, глядя в окно. Она понимала, что Джексон прав, это безумие. Но её тело уже жило по другим, древним законам, и до полнолуния оставалось всё меньше времени. Парни довезли Кристин до дома Хейлов-Макколлов в полном молчании. Джексон припарковал машину чуть дальше от въезда, чтобы не привлекать внимания Скотта, если тот дома. — Всё, приехали, — Джексон обернулся, его взгляд уже не был яростным, только уставшим и до хрена обеспокоенным. — Крис, иди домой и отсыпайся. Пожалуйста. Из комнаты ни ногой. И держись подальше от Скотта. Он сейчас агрессивный, невменяемый, и у него, судя по всему, крыша едет от этих его когтей. Не лезь к нему. Я привезу тебе стейк на обед. Кристин уже открыла дверцу машины, но на секунду замерла, уловив, как внутри неё снова заурчал голодный зверь при одном упоминании мяса. — Два, — тихо попросила она, повернув к нему бледное лицо. — С кровью. Пожалуйста. — Ладно, — Джексон вздохнул и дождался, пока она зайдет в дом и закроет за собой дверь. Стоило Крис скрыться, как Уитмор резко рванул машину с места. Напряжение в салоне можно было резать ножом. Дэнни молча смотрел на дорогу, пока они не выехали на главное шоссе. Наконец он повернулся к другу, и его лицо было предельно серьезным. — Ты ведь знаешь Крис, — тихо начал Дэнни. — Она снова пойдет к нему. Что бы мы ни говорили, этот запах и связь... она вернется в больницу. — Блять. Я знаю, — Джексон со всей силы сжал кожаный руль, так что костяшки пальцев побелели. Он ненавидел ситуации, которые не мог контролировать за счет денег своего отца. Но Кристин была для него слишком важна. — Что делать будем? — Дэнни выжидающе смотрел на него. — Запрем в подвале? Силой держать не вариант, она уже сейчас сильнее нас обоих. Джексон долго молчал, глядя на пролетающие мимо деревья Бейкон Хиллс. В его голове боролись привычный эгоизм и та абсолютная, слепая преданность, которую он испытывал только к Крис. — Покрывать, — твердо отрезал Джексон, мельком взглянув на друга. — Будем её покрывать перед Мелиссой, перед школой и перед её придурком-братом. Дэнни, она — самка. Биология, волки, вся эта хрень, которую ты нарыл... Если этот Питер Хейл действительно её Альфа, он ей не навредит. Природа так не работает. Мы просто должны быть рядом и следить, чтобы её никто не обидел. Даже обгоревший оборотень в коме.

***

Четыре часа утра. В тишине спальни Джексона Уитмора раздался резкий, дребезжащий звук. Он был настолько непривычным, что Джексон не сразу понял, откуда он исходит. Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: шумит старый пейджер, валявшийся на дне коробки со школьным хламом в шкафу. Прибор, которым они с Крис шутки ради пользовались ещё в начальной школе. Джексон вскочил с кровати, на ходу наступая на джинсы, и выудил пыльный пластиковый прямоугольник. На тусклом экране горело одно сообщение: «Забери меня из леса и привези мне одежду, одежды блять нет. P.S. Кажется, я съела кролика». Уитмор опешил. Одежды нет? Какой кролик? Он не стал терять ни секунды. Схватив из шкафа первый попавшийся спортивный костюм Крис, который она как-то оставила у него, и свою огромную теплую толстовку, Джексон вылетел из дома. Через пятнадцать минут «Порше» на бешеной скорости летел по темному шоссе в сторону заповедника. Сердце Джексона колотилось как сумасшедшее. Он затормозил у кромки леса, врубил дальний свет фар и выскочил из машины с вещами в руках. Вокруг стояла зловещая, сырая тишина. — Крис! — негромко позвал он в темноту, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Крис, это я! Из-за густых кустов послышался легкий шорох. На свет фар медленно вышла Кристин, и Джексон на секунду лишился дара речи. Вид у неё был абсолютно дикий. Одежды, блять, действительно не было. На голое тело была наброшена только старая, застиранная фланелевая рубашка — та самая, в которой они обычно мыли его машину по выходным и которая вечно валялась у него в гараже. Похоже, уходя в лес в полубессознательном состоянии, она на автомате схватила первое, что попалось под руку. Крис сильно дрожала от ночной прохлады. Её босые ноги были исцарапаны в кровь, на губах виднелся смазанный след от безумной ночной охоты, а в кулаке она крепко сжимала старый пейджер. Её глаза в ярком свете фар на мгновение испуганно мазнули янтарным блеском, но тут же погасли, став человеческими. Она посмотрела на друга взглядом, полным шока и жуткого отвращения к самой себе. Джексон не произнес ни слова. Он не стал орать, не стал читать нотации или брезгливо кривиться. Он просто сделал три быстрых шага вперед, на ходу разворачивая принесенные вещи. — Быстро натягивай штаны, — скомандовал он, помогая ей просунуть дрожащие руки в рукава своей огромной толстовки, и крепко обнял её сверху, пряча от лесного холода. — Залезай в машину, пока нас не нашли. Кристин послушно шмыгнула в салон «Порше», судорожно вытирая рот. Человеческий разум возвращался к ней с ужасающим осознанием того, что дикий зверь внутри неё окончательно сорвался с цепи еще до официального полнолуния. Джексон рванул машину с места, увозя её подальше от тёмной стены леса. В салоне «Порше» было тепло, но Кристин всё ещё била мелкая дрожь — теперь уже не от холода, а от подступающего осознания того, что произошло. Она сидела на пассажирском сиденье, утопая в его огромной толстовке, и тупо смотрела на свои исцарапанные босые ноги. Джексон крутил руль, то и дело бросая на неё взволнованные, напряжённые взгляды. Весь его привычный цинизм испарился. Наконец, не выдержав этой удушающей тишины, он тихо спросил: — Ты как? Кристин медленно повернула к нему голову. В полумраке машины её лицо выглядело бледным, заострившимся, а губы всё ещё хранили солоноватый вкус. Она сделала глубокий вдох, прислушиваясь к странному, непривычному ощущению абсолютного, глухого спокойствия где-то глубоко под рёбрами. Дикий, изматывающий голод, который терзал её всю последнюю неделю, исчез. — Сытая, — тихо, почти безэмоционально ответила она. Джексон на секунду замер, сильнее сжав пальцами руль. Его передёрнуло от этого простого слова, сказанного слишком спокойно для человека, который только что бегал голышом по чаще за дикими животными. Но он сдержался. Не отвернулся и не испугался. — Ладно, — Джексон сглотнул и кивнул, заставляя свой голос звучать уверенно. — Ладно. Главное, что ты в порядке. Сейчас приедем к Дэнни, отмоешь эту чертову кровь, и мы решим, что делать дальше. До полнолуния осталась немного. И если ты уже сейчас выходишь на охоту, то тогда нам понадобятся цепи потолще. Кристин ничего не ответила, снова отвернувшись к окну. Она знала, что цепи не помогут. Внутри неё сыто урчал сытый хищник, а в голове, прямо на границе сознания, парализованный Питер Хейл в своей тёмной больничной палате медленно и одобрительно улыбался её первому добытому трофею.

***

Питер Хейл кусал двоих в ту роковую ночь, но чувствовал он только её. Связующий узел завязался в тот самый миг, когда его зубы пробили кожу на нежном запястье Кристин. На Скотта Макколла Питеру было откровенно плевать — тот паниковал, как обычный испуганный щенок. Но девчонка... девчонка не побежала от этой связи. Женщины в принципе умнее мужчин, их инстинкты тоньше, глубже и куда сильнее привязаны к первобытным законам природы. Вместо того чтобы отрицать очевидное, Крис интуитивно приняла изменения. После того как она сама нашла его в больничной палате и коснулась обгоревшей кожи, между ними родилась ментальная связь. Сначала тонкая, как паутинка, но с каждой минутой наливающаяся силой. Кристин видела его прошлую жизнь, огонь и гибель семьи только потому, что его слюна и яд Альфы попали в её рваную рану. Но этот канал работал в обе стороны. Питер тоже попробовал её кровь, когда вонзил клыки в плоть. Медленно, шаг за шагом, этот кровавый коктейль раскрывал перед парализованным оборотнем всё её существо. Лежа в своей тёмной палате, Питер Хейл слой за слоем считывал её личность. Ему больше нечего было делать — запертый в неподвижном теле, он развлекался как мог, и это было чертовски приятным разнообразием. Спустя сутки он знал Кристин как самого себя: Нащупал её сложные отношения с братом, почувствовал абсолютную, слепую привязанность к Джексону и Дэнни, вычислил все её близкие связи и болевые точки Он изучил её до последнего нервного окончания. И именно поэтому в четыре часа утра Питер резко открыл свои мысленные глаза, когда глубоко в лесу его молодая самка впервые вышла на охоту. Он почувствовал, как в её венах закипел адреналин, как её зубы сомкнулись на добыче, и как сыто, довольно заурчал её внутренний хищник. Крис думала, что действует сама, но её Альфа незримо бежал рядом с ней среди ночных деревьев, одобряя каждый шаг своей будущей волчицы. Вот она — истинная, первобытная магия стаи. Связь, которая работала в обе стороны, ломая все законы человеческой медицины. Чем сильнее становилась она, тем сильнее становился он. Каждая капля адреналина, которую Кристин проживала на тренировках, каждый кусок сочного мяса, напитанный её новой энергией, и, наконец, её первая дикая охота в лесу — всё это мощными ментальными толчками возвращалось обратно к Питеру. Она была его якорем, его живым аккумулятором. Лежа под капельницами, Хейл чувствовал, как регенерация, спавшая долгие шесть лет, наконец-то проснулась и рванула вперед с бешеной скоростью. Клетки его обугленного тела начали делиться, восстанавливая сожженные ткани. Нервные окончания под шрамами оживали, взрываясь миллионами покалывающих электрических разрядов. По венам побежала по-настоящему горячая волчья кровь. Восстановление пошло в разы быстрее. Питер уже мог едва заметно пошевелить кончиками пальцев на здоровой руке — той самой, которой Крис коснулась накануне. А Кристин в это время сидела на пассажирском сиденье «Порше» и внезапно почувствовала, как её собственное тело обдало новой волной нечеловеческой силы. Силы Альфы, который прямо сейчас заново собирал себя по кусочкам в больничной палате. Джексон припарковал машину у дома Дэнни и повернулся к Крис: — Так, приехали. Крис, ты как? Твоё сердце колотится так, будто ты сейчас взлетишь. — Я в порядке, Джекс, — тихо ответила Кристин, глядя на свои ладони. Под кожей отчетливо пульсировала чужая, древняя мощь. — Точнее... я становлюсь сильнее. И, кажется, он тоже.

***

Дерек Хейл силой притащил Скотта в больничное крыло для хронических больных, чтобы выбить из парня остатки дурости. — Смотри на него, Скотт! — Дерек жестко развернул Макколла лицом к стеклу палаты, где лежал парализованный, изуродованный мужчина. — Это мой дядя, Питер Хейл. Это то, что охотники делают с такими, как мы. Они не пощадят тебя, они сожгли мою семью заживо! Питер шесть лет лежит овощем, потому что люди Арджентов не знают жалости. Если ты не научишься контролировать себя, ты закончишь так же! Нас выслеживает Альфа, а ты думаешь только об Эллисон! Скотт, терзаемый подступающей лунной паникой, тупо уставился на обгоревшего Питера в окружении пищащих приборов. Но глупость и подростковое упрямство победили страх. — Ты больной, Дерек! — крикнул Скотт, делая шаг назад. — Это просто старик под капельницами! Отвали от меня со своими страшилками про охотников, у меня свидание! Макколл развернулся и бросился прочь по коридору. Дерек яростно зарычал, готовый разнести стену от бессилия. Этот бета был абсолютно безнадежен. Хейл развернулся и быстрым шагом пошел к выходу, стремясь убраться подальше от стерильного больничного запаха. Он вылетел на парковку больницы, резко вдохнул прохладный воздух, и его обострившееся обоняние мгновенно замерло. Из глубины парковки донесся невероятный, невозможный запах. Хвоя. Чистый адреналин. И... едва уловимый, но отчетливый аромат его собственной семьи. Хейловский след. Но этот запах двигался. Дерек резко обернулся и замер. У дверей больницы, держа в руках пакет из ресторана, стояла Кристин. Она приехала привезти маме обед, но стоило ей пересечься взглядом с Дереком, как мир вокруг них словно остановился. Волчья кровь внутри Крис мгновенно среагировала на чистокровного, рожденного волка. В отличие от Скотта, который бегал от своей природы и пах испуганным щенком, Кристин стояла прямо. Её плечи были гордо развернуты, точеный рельеф мышц угадывался под курткой, а во взгляде читалась пугающая, дикая свобода. Она была свободной волчицей. Сильной. Здоровой. Дерек потрясенно сделал шаг вперед, его ноздри затрепетали. Он смотрел на Кристин и не верил своим чувствам. Она была в разы сильнее своего придурковатого брата. Она понимала, кто перед ней. Она считывала Дерека как равного хищника, и её внутренний зверь одобрительно, сыто заурчал. Кристин слегка приподняла подбородок, глядя на Дерека изучающим взглядом. На долю секунды её глаза хищно блеснули янтарным золотом. Она знала его по своим ночным кошмарам о пожаре, но сейчас она видела его наяву — и она не собиралась бежать.

***

Кристин уверенно шла к стеклянным дверям окружной больницы Бейкон Хиллс, крепче сжимая в руке большой крафтовый пакет с ресторанным обедом для мамы. На часах было начало двенадцатого дня. Успокоительное окончательно отпустило, вернув телу звенящую лёгкость и чуткость хищника. Она приехала сюда с чётким планом: отдать Мелиссе еду, а затем подняться на третий этаж, к палате Питера Хейла. После сегодняшней ночной вылазки в лес связь между ними окрепла — Крис почти физически ощущала, как внутри её собственного тела бурлит новая, тёмная сила, и как эта же сила заставляет обгоревшего мужчину в коме восстанавливаться в разы быстрее. Но на самой территории больницы Крис резко замерла. Её обострившееся обоняние мгновенно уловило чужой, мощный и незнакомый запах. Хвоя. Чистый адреналин. И... едва уловимый, но отчётливый аромат лесной земли и Хейловской крови, очень похожий на тот, что шёл от Скотта после той ночи. Это заставило Кристин насторожиться. Волчица внутри неё мгновенно подобралась. Посторонние запахи на её новой территории заставили Крис переждать и затаиться в тени массивной колонны у входа. И не зря. Через минуту из дверей больницы на полной скорости вылетел высокий хмурый парень в кожаной куртке. Он выглядел так, будто готов был разбить кулаком ближайшую стену. Следом за ним, тяжело дыша от подступающей лунной паники, семенил Скотт. — Ты псих, Дерек! — выкрикнул Скотт, пятясь назад к дверям. — Это просто старик под капельницами! Отвали от меня со своими страшилками про охотников, у меня свидание! Макколл развернулся и трусливо сбежал обратно вглубь здания. Хмурый парень, которого Скотт назвал Дереком, яростно зарычал, его глаза на секунду вспыхнули леденящим синим светом. Этот бета был абсолютно безнадежен. Дерек резко развернулся, чтобы пойти к своей машине, но его ноздри затрепетали. Он замер, почувствовав присутствие Кристин. Она вышла из тени колонны, не собираясь больше прятаться. Волчья кровь внутри Крис мгновенно среагировала на чистокровного, рожденного волка. Её плечи были гордо развернуты, точеный рельеф мышц угадывался под толстовкой Джексона, а во взгляде читалась пугающая, дикая свобода. Она была свободной волчицей. Сильной. Здоровой. Она понимала, кто перед ней, считывала его как равного хищника, и её внутренний зверь одобрительно, сыто заурчал. — От тебя пахнет моим братом, — ледяным тоном нарушила молчание Кристин, слегка сузив глаза. Дерек замер, нахмурившись. Он ожидал паники, криков или глупых вопросов, которые ему обычно задавал Скотт. Но эта волчица вела себя как полноправная хозяйка территории. — Ты сестра Скотта, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Хейл. — Ты... другая. Ты не бежишь от того, кем стала. — От тебя пахнет волком, — проигнорировала его выпад Крис, приподняв идеальную бровь. На её губах промелькнула едва заметная, опасная ухмылка. Дерек засунул руки в карманы своей куртки и сделал глубокий вдох. Напряжение между ними росло. — Это не запрещено, — сухо отрезал Хейл.