Ложный плод

— Сколько? — Повелитель не шевельнулся. Только пальцы, лежавшие на столе, едва заметно дрогнули. — Месяц. Владыка… он не доживёт больше. — Голос Азазеля прозвучал тихо, приглушённый тяжёлыми шторами на окнах. В библиотеке Владыки воздух был плотным, как старая патока. Каменные стены, уходящие вверх на три человеческих роста, давили не размерами — каждый корешок здесь помнил века. Свитки из кожи неведомых тварей громоздились на столах, некоторые свисали до пола, касаясь пергаментом тёплого камня. Синие огни в камине на мгновение замерли. Азазель шагнул ближе к Люциферу. В походке учёного прорезалась та самая военная твёрдость, которую старые генералы помнили по полям сражений. Сейчас перед Владыкой стоял не подчинённый — растерянный друг. — Нужно сказать ему про печать. Люцифер медленно поднял голову. Золотые глаза Повелителя встретились с пронзительным взглядом старого друга. Пламя в камине дёрнулось, будто испугавшись того, что увидело. — Нет. — Голос Правителя был тихим, но в нём звенела сталь. — Азазель, ты же знаешь… сын меня возненавидит. — А так ты потеряешь обоих! — Азазель ударил ладонью по столу. Свитки подпрыгнули, один покатился на пол, разматываясь жёлтым языком пергамента. — Если принц погибнет — печать сломается, энергия вырвется, и тогда всему Аду конец! Хватит молчать! — Голос учёного сорвался на рык. — Люцифер, ты король Ада! — Знаю! — Люцифер вскочил. Кресло с грохотом отлетело к стене, ударившись подлокотником в дубовую панель. — Я знаю! Повелитель стоял, тяжело дыша, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Плащ из теней метался за спиной Владыки, хотя в комнате не было ветра — лишь тяжёлая, спёртая тишина веков. А когда Люцифер заговорил снова, голос Правителя стал тихим и надтреснутым: — Ты же знаешь, чем закончилась прошлая попытка. Кома. Десять лет я не знал, очнутся ли они. — Повелитель провёл рукой по лицу, стирая вековую усталость. — Печать… я не могу её снять. Она впиталась в душу. Её сломать можно только изнутри. Но стоит сказать хоть слово — он падает в обморок. Ты же сам пробовал. Тишина повисла в библиотеке, тяжёлая и густая. Свитки замерли на полу, не смея шелохнуться. Синие огни в камине засуетились, будто слушали. Пламя заметалось от стенки к стенке, отбрасывая неровные блики на лица собеседников. Азазель молчал долго. Его пальцы медленно погладили подбородок — старый, знакомый Люциферу жест, означавший, что в голове учёного завертелись шестерёнки. Тени за спиной Герцога сгустились, будто ожидая приказа. — А что, если Кайрону не говорить прямо? — произнёс Азазель задумчиво. — А сделать так… чтобы принц сам попытался связать факты? Люцифер замер. Весь — от напряжённых плеч до побелевших костяшек. Взгляд Повелителя, ещё секунду назад полный отчаяния, приобрёл остроту. — Что ты имеешь в виду?