Ложный плод

Кайрон ворвался в тронный. Двери распахнулись с таким треском, будто их вырвало из петель самой Тьмой. Воздух задрожал, а от ярости, плотной, как лава под корой. — ГДЕ ОНА?! — вырвалось у него — рык, низкий, древний, такой, что каменные стены застонали в ответ. На голове, сквозь растрёпанные чёрные пряди, проступили рога — изогнутые, как лезвия, чёрные. За спиной, с хрустом, будто ломались кости, расправились крылья тяжёлые, обожжённые по краям, будто вырванные из пламени. А в глазах, где раньше мерцала тёплая ореховая глубина, теперь пылал огонь — алый, безумный, полный боли. Люцифер сидел на троне, как будто ждал этого. Бокал вина в руке, плащ с пепельной окантовкой небрежно накинут на плечи, взгляд — спокойный, почти ленивый. Он даже не встал. Просто приподнял бровь, будто перед ним не обезумевший сын, а капризный щенок, разбросавший игрушки. — А вот и мой сыночек, — произнёс он, и в голосе звенела лёгкая, ядовитая ирония. — Вернулся? Рад тебя видеть. Пауза. Ветер из ниоткуда прошёл по залу, шелестя шторами из пепла и теней. — Она? — продолжил Люцифер, будто только что вспомнил. — Значит, я угадал. Тебе она важна? Вопрос был риторическим. Но в нём — удар. Точный, как клинок между рёбер. Кулаки сжаты так, что ногти впились в ладони. — Ты… — прохрипел он, голос сорван, будто его выцарапали из горла. — Ты не имел права… — Право? — Люцифер усмехнулся, делая глоток вина. — О, милый мой… В Аду нет «права». Есть сила. Или её отсутствие. — Он наклонился вперёд, и в его глазах — не злоба, а холодный расчёт. — Хорошо. Молодец. Поздравляю — ты стал мужчиной. Нашёл то, ради чего готов сгореть. Но есть одна проблемка. Он поставил бокал на подлокотник трона. Звук был тихий. И страшнее любого крика. — Ты слаб. А слабых в Аду не жалеют. Их стирают. Ты даже свечу без заклинания поджечь не можешь, Кайрон. Не говоря уже о том, чтобы защитить ту, кого любишь. Слово «любишь» он произнёс мягко — почти с сочувствием. И от этого было больнее всего. — Так как ты собираешься её защищать? — продолжил он, голос стал тише, почти отечески. — Она умрёт от твоей слабости. А ты умрёшь следом. Не от меча. Не от огня. А от стыда. От того, что не смог. Кайрон опустил голову. — Давай сыграем в игру, — вдруг сказал Люцифер, и в его голосе зазвучала нотка вызова. — Ты за месяц доказываешь мне что ты не слаб… Что у тебя хватит сил и мужества защитить ее. А я верну тебе её. Он встал. Медленно. Величественно. Подошёл к сыну, как к равному, хотя его сила давила на весь зал пригвождая к полу, заставляя упасть на колено помимо воли, не имея силы встать не смотря на решимость . — А пока… — добавил он, кладя руку на плечо Кайрона и тот почувствовал, как по коже пробежал холод. — Она в безопасности. Под моей защитой. Ни один волос с её головы не упадёт. Я даю тебе Слово Правителя. Так что вставай, Кайрон. Игра началась. А проигравших… — он усмехнулся, — в Аду не хоронят. Их забывают. — Он развернулся и ушёл, оставив сына одного — с рогами, крыльями, пылающими глазами… и первым шансом за триста лет. Кайрон поднял голову.