Драбблофест по Берсерку

Персонажи: Гатс, Пак, котенок Метки: дарк, херт/комфорт, альтернативное развитие канона, смерть второстепенного персонажа Содержание: Гатс завел котенка. Гатс заметил его, когда покидал долину эльфов. Кружилась голова, кровь сочилась из ран, и чудилось, что за спиной тащится говорящий бешеный пес, подбивает на всякие мерзости. Вдруг между деревьев мелькнул черный хвост. Пес с радостным воем сорвался вперед. “Кота погнал”, — подумал Гатс, прежде чем потерять сознание. А когда пришел в себя, понял, что лежит в грязи, а на груди уместилось нечто живое. Гатс ощупал пушистое тельце уцелевшей рукой. Котенок. Сманил пса и вернулся. Его это не удивило. К нему в поисках защиты постоянно липли уязвимые существа. Недавно он прогнал от себя Джилл, мелкую девчонку. Поэтому он спихнул кота на листья — “уходи”. Время шло, Гатс лежал, и не удивился, когда две лапы снова оперлись ему на плечо. Котенок запрыгнул на прежнее место и начал возиться. Он постучал лапами, попрыгал и наконец, издав вибрирующий звук, пристроил неожиданно тяжелый зад на лицо, а носом уткнулся в шею. Гатс напрягся — привык, что клеймо притягивает зло; но когда кот провел по метке шершавым узким языком, клеймо не отозвалось болью — напротив, слегка занемело. Это было приятно, и в очередное беспамятство Гатс уплыл, чувствуя, как котенок на нем урчит и переминается. — Что это? — заверещал голожопый эльф, отыскав его день спустя. Весь этот день прошел без нападений нечисти — редкость в такое паскудное время. И весь день Гатс играл с котом. Время от времени тот лизал незаживающее клеймо, и наступало давно забытое облегчение. — Стоило тебя ненадолго оставить, как ты опять наприманивал демонов! Заруби его! — эльф вытянул пальчик в сторону Гатсовой сумки. — Кота? — По-твоему, это кот?! — Котенок, — уточнил Гатс. Эльф задохнулся от возмущения, затрясся так, что воздух наполнился сиянием пыльцы. Из оружейной сумки Гатса высунулась длинная лапа, растопырила крючки когтей. Крышка сумки приподнялась, явив непроглядный мрак, в котором зажглись два глаза. А потом тьма чихнула, и на свет выкатился котенок. При виде его эльф подлетел вверх: — Ай! Нечисть! בהֵמוֹת ! Я наблюдаю уродливое зло! — Слышь, ты, — обиделся Гатс. — У тебя, между прочим, письки нет, я же не обзываюсь. У него пока тоже нет, но это потому что он еще маленький. Что же до красоты, то красивые нам тут не нужны. Он пригорюнился и вздохнул: — Красивые, они обычно суки такие. Котенок и правда был страшненький. Комок густой черноты с огромными выпуклыми глазами, большими ушами и шрамами. Как и положено котенку, у него были тонкие усы и зубастая пасть. И хвост, который мотался из стороны в сторону, пока котенок задумчиво следил за возбужденным эльфом. А тот гундел: — Просто невероятно! Прогнал чудесную девочку, которая могла бы полюбить тебя как отца! “Вот уж не надо, хуила ее отец”, - хотел сказать Гатс, но не успел. Котенок удлиннил все четыре лапы и со свистом подскочил. Раззявил зубастую пасть. Хрусть. Хрум. Чвяк. Котенок вытаращил глаза. Несколько раз мучительно дернулся всем телом — и отрыгнул пару жеваных крыльев, заискрившихся на солнце. Осоловело облизнулся раздвоенным языком. — Так-то лучше. — Гатс почесал его за ухом. — А то заебал уже этот кузнечик. Стрекочет и нудит, а в жизни не разбирается. Не надо нам спутников, будем вдвоем выживать. Никакой ты не Бегемот. Не видел он бегемотов.