The Route 66 Massacre

      Бойд стоял в проходе между гостиной и коридором, разведя руки, как распятый проповедник. Улыбка не сходила с его лица — белая, сухая, как трещина на раскалённой земле.       — Ну что, китайцы, — повторил он, наслаждаясь каждым слогом. — Поиграем?       Намджун не ответил. Он смотрел на коридор за спиной Бойда — туда, где только что исчез Гаттер. Три минуты. Может, две с половиной. Это всё, что у них есть, пока этот огромный обгоревший идиот сбегает в сарай за бензопилой.       — В кухню, — скомандовал он шёпотом, чтобы Бойд не услышал. — Быстро.       Они двинулись — все семеро, сбившись в тесную стаю, как перепуганные зверьки. Намджун и Чонгук замыкали. Юнги тащил за собой Хосока, который готов был терять сознание от напряжения. Чимин вцепился в локоть Тэхёна так, что у того на коже останутся синяки.       Бойд сделал шаг вперёд, но не спешил. Он знал, что они никуда не денутся.       Гостиная осталась позади. Кухня встретила их запахом корицы и жареного мяса — теперь тошнотворным, почти оскорбительным.       — В коридор, — выдохнул Намджун, вглядываясь в полумрак левого крыла. — Там узко, он не пройдёт. Проскочим.       Они выбежали из кухни в длинный, заставленный старой мебелью коридор. Здесь было тесно — шкафы, комоды, какие-то сундуки, натащенные непонятно откуда, сужали пространство до размеров, в которых едва могли разойтись двое.       — Он один, — бросил Чонгук, оглядываясь. — Старик один. Гаттер ушёл.       — Ты забыл про Скитера, — прошипел Юнги.       — Скитер мелкий. Мы справимся.       Они почти добежали до конца коридора, где прямо перед ними, между кухней и мясной комнатой, зияла арка в гостиную — и оттуда уже доносились шаги. Но когда они повернули к выходу — к входной двери, к свободе — то увидели его. Бойд стоял в проходе распахнутой настежь белой двери. Он обогнал их. Каким-то чёртовым способом, через гостиную или через двор, но он был здесь. В руке — нож, длинный, узкий, влажно блестящий в полумраке прихожей.       — А я говорил, — процедил он. — Никуда вы не денетесь.       Чонгук оглянулся. Сзади — топот. Не Гаттер — слишком лёгкие шаги. Скитер уже скользил по коридору, перекрывая отступление. Длинный нож в руке, улыбка на губах, противная такая, тонкая и бледная, почти невидимая в темноте.       — В подвал! — крикнул Чонгук, толкая Намджуна в сторону лестницы. — Оружие там! Чимин видел!       Чонгук рванул первым, распахнул тяжёлую дверь в подвал и скатился по скрипучим ступеням вниз, не чувствуя ни ударов, ни страха. Не упал совсем с этой чёртовой узкой лестницы без перил — и на том спасибо. Намджун бежал за ним, перепрыгивая через ступени, хватаясь за стены.       — Быстро! — орал сверху Юнги. — Он идёт!       В подвале было темно, но Чонгук уже знал, что искать. Стеллажи с чемоданами, одежда на вешалках, банка с украшениями — и на стене, среди разделочных ножей и крюков, мачете. Старое, зазубренное, но острое. И рядом — короткий нож, почти тесак.       Он выхватил всё, что мог унести, кинул мачете Намджуну, оставив себе нож, подумал, что справится и с ним. Времени выбирать не было.       — Готово! — крикнул Чонгук, взбегая обратно по лестнице за Кимом.       Рядом с дверью в подвал уже стоял Бойд. Намджуну пришлось резко затормозить, чтобы не наткнуться на него и его нож.       Его лицо было перекошено от злости — и от чего-то ещё, похожего на удивление. Он не ожидал, что они полезут туда. Не ожидал, что эти «трусливые китайцы» осмелятся напасть.       — Вы, — прошипел он, занося нож.       Чонгук не думал. Рука сама нашла на поясе тяжёлую чугунную сковороду, которую он сунул туда в подвале — она валялась на нижней полке, будто дожидалась своего часа. Он размахнулся, не целясь, ему не нужно, просто вложил в бросок всю силу, всю злость, весь страх.       Сковорода просвистела в воздухе, как пушечное ядро.       Попала. Прямо в голову.       Звук был глухой, мокрый — не тот, который издаёт кость, когда остаётся целой. Кровь брызнула, Бойд вскрикнул — нет, заорал. Нож выпал из руки, зазвенев по кафельному полу. Он пошатнулся, прижимая ладонь к виску.       — ПОШЛИ! — заорал Чонгук, выскакивая из подвала.       Они рванули к выходу, перепрыгивая через ступеньки, расталкивая друг друга. Бойд, шатаясь, попятился к двери, но не пытался их остановить — слишком сильный удар, слишком много крови. Он сполз по косяку, хватаясь за стену.       — Мистер Харлоу! — голос Таллулы раздался откуда-то из гостиной. — Мистер Харлоу, вы в порядке?       — Чёртовы китайцы! — прохрипел Бойд, сплёвывая кровь на чуть подгнивший дверной порог их идеальной белой двери. — Чёртовы… ублюдки…       Таллула подхватила его под руку, причитая что-то про «непуганых деток» и «проклятую молодёжь», и вывела на крыльцо.       — Я в порядке, — отмахнулся Бойд, тяжело дыша. — Просто… зацепили. Не переживай.       — Конечно, мистер Харлоу, — прошептала она и глянула обратно в коридор, на лестницу, на приоткрытую дверь подвала, на пятна крови на полу.       Бойд не вернулся. Он сел на крыльцо, вытирая лицо рукавом, и смотрел на дорогу, ведущую к фургону. Он ждал, знал: рано или поздно они побегут к своей машине. А он будет там, перекрывая дорогу.       Внутри дома Скитер остался один. Испуганный, растерянный, прижимая к груди нож, который вдруг перестал казаться таким надёжным оружием.       Ребята вылетели на крыльцо — и нос к носу столкнулись с Гаттером. Он возвращался из сарая, в руках была бензопила. Красная, грязная, с цепью, покрытой ржавчиной и чём-то ещё, что блестело в лучах заходящего солнца. Он дёрнул шнур — раз, другой — мотор чихнул, закашлял и взревел.       Этот звук — визгливый, надрывный, режущий уши — ударил по ним резко, почти гипнотизировал. В узком пространстве между домом и сараем он отражался от стен, множился, накрывал с головой. Тэхён замер, не в силах сделать шаг. Хосок схватил его за руку, дёрнул, потащил.       — Ох, чёрт… — выдохнул Чонгук. Его голос дрогнул — на секунду, на полтона, но Тэхён услышал.       — Назад! — заорал Намджун, разворачиваясь. — В дом! В левое крыло!       Пришлось бежать туда, откуда пришли — в узкий коридор, в сторону кухни и гостиной, в самую глубину дома, где стены сжимались и потолок становился ниже.       Гаттер не спешил. Он знал, что они никуда не убегут. Он шёл следом, и звук бензопилы заполнял собой всё пространство — дребезжащий, металлический, он проникал сквозь зубы, сквозь кости, заставлял сердце биться в два раза быстрее. В один момент Чимин споткнулся, глупо упал на четвереньки. И кто-то — Джин, наверное, у Джина была самая крепкая хватка — подхватил его за шкирку и поставил на ноги, даже не сбавляя скорость.       Даже Намджун, который привык держать лицо при любом раскладе, чувствовал, как холодок ползёт по позвоночнику. А Чонгук — тот, кто всю жизнь играл в американский футбол, кто не боялся столкновений, ударов, крови на газоне — сейчас понял, что это совсем другое. Не игра и не соревнование. Здесь его могут просто убить. И этой твари из мяса и шрамов плевать на его скорость, на его силу, на его улыбку. Он просто идёт и рычит железом.       Ближе к концу коридора, в той самой узкой его части, где шкафы подступали почти вплотную, их встретил Скитер. Он стоял вполоборота, поигрывая ножом, но в его глазах уже не было прежней уверенности, только растерянность, которую он пытался скрыть за усмешкой.       — Отец будет недоволен, — сказал он тихо, почти ласково, что-то среднее от говора Таллулы и Бойда. — Вы должны были сидеть смирно.       — Пошёл вон, — рявкнул Намджун, взмахнув мачете. Он прекрасно понимал, что этот мелкий проворный пацан не так опасен, как тупая груда мяса под два метра с бензопилой, что идёт следом.       Скитер отступил на шаг — но только чтобы перехватить нож поудобнее.       — Намджун, займись им, — крикнул Чонгук, разворачиваясь к Гаттеру. — А я прикрою!       Он встал спиной к друзьям, лицом к огромной фигуре, которая надвигалась из полумрака. Бензопила рычала, от этого звука вибрировало всё тело, а сердце пыталось выскочить из груди, кажется, тоже испугалось. Коридор был таким узким, что Гаттер едва в нём помещался — плечи цепляли стены, голова почти доставала до потолка. Он был не человеком, он сносил всё под откос, как поезд, и сделать с этим ничего было нельзя.       Чонгук вдруг подумал о вечере, когда они с Тэхёном смотрели ту самую «Техасскую резню». Он тогда смеялся, говорил: «Ну, бензопила — это же глупо, от неё легко убежать». А сейчас стоял в двух шагах от такой же, и внутри него всё сжималось в тугой, холодный комок. Он не хотел умирать. Не здесь. Не сегодня. Не от рук этого обгоревшего ублюдка.       — Давай, — прошептал Чонгук, сжимая нож. — Давай, сволочь.       Он звучал смело — дерзко, даже нагло. Но Тэхён услышал, как дрожит его голос на последнем слове, и, успев бросить взгляд через плечо, заметил, как побелели костяшки пальцев, сжимающих рукоятку ножа.       Никто из них не был готов к такому.       Гаттер замахнулся. Лезвие пилы просвистело в сантиметре от лица Чонгука, вонзилось в старый шкаф, стоящий у стены, и застряло. Рой дёрнул — бесполезно. Закричал от злости, ударил по шкафу кулаком. А Чонгук, плюнув на клокочущий страх, бросился вперёд, поняв, что второго такого момента может не быть. Он не целился. Просто вонзил нож в мягкое — в живот, в бок, куда достал — и полоснул, что было сил. Надеялся достать до органов или хотя бы задеть крупный сосуд, но у этого громилы была естественная броня, чёрт возьми. И всё же лезвие вошло легко, почти без сопротивления, и вышло мокрым, красным.       Гаттер заорал. Не от боли — от ярости. Он дёрнул пилу ещё раз — шкаф затрещал, доски полетели в стороны. Лезвие вырвалось на свободу. Чонгук хотел ударить снова — в лицо, чтобы ослепить, чтобы дать друзьям ещё пару секунд, но Гаттер перехватил его руку. Сила была чудовищной, Чонгук на мгновение замер.       — Убью, — прорычал Гаттер, брызгая слюной, смотря слишком зло и уже только на Чонгука. — УБЬЮ!       Гук вывернулся, отпрыгнул назад. Краем глаза увидел, что Намджун загоняет Скитера в гостиную — мачете длиннее ножа, и парень уже получил пару порезов, но не сдавался. Чонгук сделал ещё шаг, продавливая толпу за ним, загоняя из глубже, к Намджуну, и плечом упёрся в угол какой-то мебели.       — Шкаф, точно… — прошептал Чонгук. — Намджун, заходите глубже!       Он навалился плечом на массивную деревянную тумбу, стоящую посреди коридора. Та качнулась. Ещё усилие — и она рухнула поперёк прохода, отрезая их от Гаттера. То ли он понял, что Чонгук задумал, то ли ему повезло, и бездумные размахивания тяжёлой бензопилой обернулись успехом — Гаттер просунул её под упавшим шкафом, и лезвие, всё ещё вращающееся, полоснуло Чонгука по торсу. Все семеро отчётливо слышали звук, с которым зубья бензопилы продрались сквозь плоть и зацепились за кость.       Чонгук взвизгнул. Не от боли — от неожиданности, боль пришла позже. Кровь хлынула, пропитывая рубашку, но он не упал, только откатился назад, прижимая руку к ране. Он старался не давить сильно, боялся, что если сделает это, может почувствовать своё ребро, до которого добралась бензопила.       Намджун продолжал загонять Скитера. У того уже была довольно глубокая, чтобы зажимать её и шипеть, рана на предплечье, пара красных полос на лице, рана на торсе и разрезанная майка. Он не уходил, но продолжал пятиться назад, поражённый смелостью попавшихся жертв не меньше Бойда.       — Я не хочу убивать, — Намджун не сводил с него прищуренный глаз. — Но ты на фоне брата — муха. Мне ничего не стоит тебя прирезать сейчас.       — Чёртов ублюдок…       Скитер продолжал скалиться, но замер, уткнувшись спиной в стену. Намджун подошёл вплотную. Кажется, Скитер был его возраста или даже немного моложе.       — Уходи, — негромко, но чётко прошипел Намджун, — пока я даю шанс.       Скитер любил свою семью, недолюбливал тупого старшего брата, а свою жизнь считал довольно ценной. Повторение он не ждал — развернулся и молнией рванул в мелкое кухонное окно над раковиной.       Жить хотят все, даже те, которые этого не заслуживают.       Намджун стоял в дверях кухни, прижимаясь спиной к косяку, и вслушивался в звуки коридора. Бензопила рычала где-то там, за поворотом — визгливо, надрывно, с металлическим скрежетом, который резал по нервам.       Он выглянул.       Коридор был завален обломками шкафа — тот рухнул поперёк прохода, перегородив путь. За ним, уткнувшись лицом в щель между досками, стоял Гаттер. Он просунул бензопилу под шкафом и теперь яростно пилил остатки дверцы, не видя ничего, кроме своей цели. Вжик-вжик-вжик — цепь грызла дерево, щепки разлетались в стороны, а Гаттер мычал от усилия, брызгал слюной и не оборачивался. Он был полностью поглощён.       — Гук, — прошептал Намджун, отступая обратно в кухню. — Тихо. Я видел.       Чонгук стоял у стены, прижимая руку к раненому боку. Кровь текла, но не сильно — успела хорошо пропитать рубашку, но не хлестала. Тэхён висел у него на плече, помогая держаться, а сам трясся так, что у Чонгука зуб на зуб не попадал. Джин стоял у двери в мясную комнату, готовый в любой момент толкнуть её и забежать внутрь.       — Рой застрял, — Намджун говорил быстро, шёпотом, но чётко. — Он пилит шкаф и не смотрит по сторонам. Он посередине арки в гостиную и этой двери, — Нам кивнул головой на дверь из кухни в коридор, около которой они все столпились. — Мы можем выбежать. За его спиной. К выходу.       — Все? — спросил Юнги, подходя ближе.       — Нет. — Намджун посмотрел на коридор, на то, как Гаттер перегородил проход своим телом. — Вон там, в конце коридора — дверь. Если мы выбежим все, он услышит. Кто-то должен остаться. Отвлечь.       — Или просто… — Джин кивнул на дверь мясной комнаты. — Мы зайдём туда. А вы бегите.       — Джин, там свинарник. — Чонгук поднял голову. — И окно. Если его открыть, можно выбраться.       — Значит, мы туда, — Джин зацепился рукой за Тэхёна, который до сих пор висел на своём бойфренде. — Мы трое. Ты, я и Тэ. А вы, — он перевёл взгляд на остальных, — бегите к выходу. Встретимся снаружи. У сарая.       — Джин… — начал Чонгук.       — Не спорь. Ты ранен. Тэ не бросит тебя, а я не брошу вас. Остальным нужен шанс. — Джин легко сжал его плечо. — Мы справимся. Просто вылезем через окно и всё.       Намджун кивнул. Молча, быстро. Он посмотрел на Юнги — тот нервно жевал губы, но кивнул в ответ; на Хосока и Чимина — бледные, но тоже готовые.       — По моему сигналу, — прошептал Намджун. — Три. Два. Один!       Он вылетел из кухни первым, почти бесшумно, скользя вдоль стены. За ним — Юнги, Хосок, Чимин. Четверо теней в полумраке коридора, которые рванули за спиной Гаттера, пока тот яростно пилил шкаф, не слыша ничего, кроме визга своей игрушки.       Шаги. Топот. Слишком громко. Гаттер замер.       Он нелепо развернулся в этом узком коридоре, где он сам кое-как помещался. Работающая бензопила опять зацепилась за доски, и громила только собирался оглянуться, чтобы вызволить свою игрушку, когда на периферии зрения мелькнула тень. Одна из нескольких. Он повернул голову, ощутил дискомфорт в своей короткой жирной шее, и понял, что кто-то убежал.       — А! — заорал он. — А-а-а! СТОЙТЕ!       Он было собрался рвануть за ними, но бензопила напомнила, что оставленной здесь она быть не хочет. Он повернулся, дёрнул ручку — раз, второй — разозлился, потому что вытащить её не получалось, потому что он кого-то упустил, потому что опять подвёл папу. Нет, отца. Он не любит, когда его называют папой.       — Почему… Почему вы убегаете… — взвыл Гаттер, рывками выдёргивая бензопилу.       Он звучал почти отчаянно, но говорил так нечётко, что оставшиеся трое парней не понимали ни черта. Сокджин быстро закрыл дверь в кухню, будто этот кусок дерева мог бы спасти их. В самом деле Ким купил им нехилый такой запас времени.       Гаттер наконец высвободил пилу. С ней — жужжащей, ревущей от недавнего длительного заточения — пошёл по коридору назад и двинулся в гостиную. На удивление аккуратно для своих габаритов прошёл ту до конца и ступил на кухню, обошёл холодильник и остановился перед дверью за ним. Визг бензопилы прекратился.       Дверь из кухни в коридор была закрыта.       Рой дёрнул ручку пару раз, понял, что её заперли, и зло вскрикнул. На этот раз как-то досадно, и сразу дал понять, почему. Это было его новое упущение — он потерял время.       — Мама разозлится… Нельзя пилить эту дверь. Гаттеру нужно вернуться… — он бормотал себе под нос, задумавшись и застряв около двери на добрых секунд тридцать.       Когда вновь опомнился, что время утекает, Рой побежал обратно к коридору. Тем же путём, которым недавно сюда пришёл. Он вышел из гостиной, повернулся к левому крылу дома, где в конце коридора была его комната, и застыл.       Людей в той части коридора больше не было.       Чонгук, Тэхён и Джин влетели внутрь, как только громила развернулся на пути к арке в гостиную, захлопнули дверь и задвинули засов.       Это была мясная комната. Она встретила их запахом. Не ядовитой корицы и не крови — запахом смерти, которая здесь жила годами.       Длинный металлический стол посередине был весь в тёмных, въевшихся пятнах. Над ним — крюки на цепях. По всей комнате подвешенные на плотные нити висели кости: где-то тонкие и плоские, похожие на рёбра, где-то трубчатые, большие, точно с крупного животного и с задних конечностей, а на крюке рядом с тем столом… Ох, Господь. Это был целый позвоночник с подпиленными покороче, чтобы не мешались, рёбрами. Человеческий.       — Меня сейчас вырвет… — Тэхён схватился за рот совсем не драматично, и Чонгуку приходилось той рукой, что не зажимала рану, подталкивать бойфренда к окну.       — Не смотри. Тэ.       Тэхён Чонгука не слышал. Он бездумно шёл туда, куда толкали, но взгляд оторвать от этого не мог. Он был высохший и пожелтевший, как старая кость, которую собака грызла несколько лет. Размером точно как торс самого Тэхёна, или Джина, который сейчас возился с окном. Тэхён учил анатомию в колледже исправно, хотя и часто рисовал без неё. Точно человеческий. Даже если нет, Тэ уже не сможет развидеть.       Тэ походил на заворожённого, когда плёлся, не сводя взгляда с этой груды костей. Он провалился так глубоко, что не заметил прямо перед собой связку рёбер, звенящую при каждом дуновении ветра, и вошёл в неё головой. Резким движением обернулся — уже был готов громко взвизгнуть. Чонгук же следил за ним взглядом и вовремя просто потянулся к Киму, закрыв ему рот, а потом повернул его голову. Прямо. К окну. Чтобы Тэ не забывал их главную цель — убежать и выжить. Плакать от напряжения и блевать от омерзения можно потом.       Чонгук прислушивался к звукам в коридоре и невольно скользнул взглядом по комнате.       В углу — старый холодильник с открытой дверцей. Оттуда тянуло холодом и сладковатой гнилью. На стенах — инструменты: пилы, ножи, крюки, топорики для мяса. Разделочные молотки, от вида которых отскакивала тошнотворная боль в животе.       Подоконник был в красных каплях и потёках, которые не отмывались, сколько их ни тёрли. Стекло грязное, заляпанное чем-то, что когда-то было жидким. За окном — свинарник. Огромные чёрные свиньи с маленькими бешеными глазками уже зашевелились, учуяв запах свежей крови. Они подходили к окну, терлись мордами о стены, похрюкивали. Ждали.       И венец всего этого ада — кровать у правой короткой стены. Не застеленная, со сбитой подушкой с желтым пятном на месте предположительно шеи, пахнущая так же мерзко, как всё здесь. Как они, блять, сразу не учуяли этот запах?       — Боже… — Тэхён опять закрыл рот рукой. Его почти вырвало — прямо на пол, в жирные бурые пятна.       — Не смотри, — Джин дёрнул его за плечо, разворачивая к окну. — Не смотри на это. Просто вылезай.       Наконец он открыл раму. Грязный воздух двора ворвался внутрь, смешиваясь с вонью металла и запёкшейся крови.       — Я первый. Поймаю вас, — сказал Джин и прыгнул в грязь свинарника.       Свиньи шарахнулись, но не убежали — остановились в нескольких шагах, глядя на него голодными, маленькими, как бусинки, глазами. Для них это было необычно — к ним кидали голые не двигающиеся телы. Эти пахли как надо, но выглядели странно.       — Тэхён, давай! — Чонгук подтолкнул парня вперёд, зажимая рану на животе. — Я за тобой!       Тэхён вылез, упал на колени в жижу, вскочил. Чонгук начал перелезать через подоконник, и в этот момент дверь сзади с грохотом вылетела.       — ВЫ! — Гаттер стоял на пороге, бензопила в руке. На фартуке — свежая кровь Чонгука. В глазах — безумие.       На фоне прозвучала пара рывков, и бензопила опять затарахтела.       Чонгук не думал — он просто прыгнул. Упал, перекатился, вскочил. Тэхён уже бежал к сараю, а Джин ждал, чтобы помочь.       Свиньи за ними не погнались. Они ждали другого.       В это время четверо выбежавших через входную дверь забежали за угол дома. Тот, который был ближе к двери, не со стороны сарая, как пояснил Чимин, а около гаража. К нему вела прокатанная парами колёс дорожка, что тянулась от выхода с ранчо. Намджун помнит, что обещал друзьям встретиться, но всё равно решил оглянуться, проверить, открыт ли путь. Интуиция не подвела — даже реши он предать тех троих, вряд ли бы смог.       На дорожке стоял Бойд. В руке у Бойда был его пистолет.       — Блефует? — Юнги нахмурился. — Он бы уже выстрели…       В тишине красочного заката, одного из самых красивых во всех Соединённых Штатах, раздался выстрел.       — Узкоглазые ублюдки, — голос Бойда разорвал тишину, жёсткий, как удар плетью. — Сбежали от Гаттера? Тут даже не думайте. Не в мою смену.       Он сплюнул на землю — густо, зло, с какой-то ритуальной мерзостью. Как будто сама земля была виновата в том, что по ней ходят «неправильные» люди.       — Блять, — Юнги вцепился в руку Намджуна так крепко, что стало больно. Намджун промолчал.       Они ускорились. В этот раз Бойд попал в гравий под ногами — в следующий раз ему может повезти.       — Нельзя бежать прямо! Так он сможет попасть, — Намджун резко дёрнул Юнги на себя и вперёд, буквально выпихнул его перед собой, закрыл своим телом.       Они петляли как пьяные профи-бегуны. Юнги это делать было сложнее всех, так как его буквально вёл Намджун, что вжался сзади, и всё же пока пара новых пуль пролетела мимо.       — Налево! К ребятам, — шипел Чимин, тяжело дыша.       Он ни на секунду не задержался около второго угла дома, зацепил Хосока и утянул за собой. Хосок был слишком тихий и потрясённый. Они с Тэхёном после обязательно посоревнуются в звании главного труса дня. Хосок такие тупые споры любил. Ради этого нужно выбраться отсюда живыми.       Только пробежав половину длинной части дома, они поняли, что Намджуна и Юнги с ними нет.