The Route 66 Massacre

      Бойд стоял у угла дома, обтирая револьвер от пыли о брюки. Хотел убить надоедливых ублюдков красиво. Пальцы — сухие, жилистые — двигались быстро, привычно, как будто он делал это тысячи раз.       — Где ты был всё это время?       Вопрос ушёл в никуда. Скитер жался к стене, прижимая к груди нож, и смотрел на отца с чем-то средним между страхом и надеждой.       — Слушай сюда, — Бойд резко схватил его за ворот, дёрнул на себя. — Следи за матерью. Мне насрать на китайцев. Пускай кто-то и выживет. Важней не перебить их, а выжить самим.       Он замолчал, сверля Скитера ледяным взглядом. Потом добавил — тихо, почти ласково, но от этого голоса кровь стыла в жилах: «Если с твоей матерью что-то случится, я тебя убью».       Он отпихнул Скитера от себя, развернулся и двинулся к гаражу. Скитер остался стоять, прижимаясь спиной к стене. Дыхание его было частым, поверхностным, и нож в руке дрожал. Он смотрел на дверь, за которой скрылся отец, его лицо менялось — страх уступал место чему-то другому. Расчёту. Или обречённости.       Он не пошёл за Таллулой. Не стал выполнять приказ. Он развернулся, оббежал дом, остановился ненадолго и кинул взгляд на кухонное окно — то самое, через которое он удрал от Намджуна — и рванул прочь. Трава зашелестела под его ногами, и через секунду он уже бежал к пустыне, не оглядываясь на дом, который ждал за его спиной.       Жить хотят все, даже те, которые этого не заслуживают.       Намджун и Юнги влетели в гараж, когда Бойд сделал третий выстрел, и пуля пробила стену в двух дюймах от головы Намджуна. Юнги захлопнул дверь и задвинул засов — тяжёлую металлическую щеколду, которая, казалось, была здесь с прошлого века.       — Сколько у него патронов? — выдохнул Намджун, прижимаясь спиной к стене.       — Шесть, — Юнги говорил быстро, шёпотом, и оглядывался. — В револьвере шесть. Если он сделал три, осталось три.       — Откуда ты…       — Отец учил. Стрелковый клуб. Я не хотел, но он заставил. Спасибо ему сейчас.       Намджун посмотрел на него, непривычно широко распахнув глаза. Юнги всегда казался таким спокойным и отстранённым, а сейчас рутинно просчитывал патроны в чужом револьвере, просто потому что от этого зависела их жизнь. Ему захотелось обнять Юнги. Крепко и прямо сейчас. Но времени не было.       — Спрятаться негде. Чёрт… — Мин звучал почти болезненно.       — Мы бы и не смогли в закрытом пространстве.       Снаружи загремел засов — Бойд дёргал дверь, матерился, бил по ней ногой.       — Открывайте, — прорычал он. — Не прячьтесь, как крысы.       — Не стреляй, — вдруг крикнул Юнги. — Ты промахнулся три раза. У тебя осталось ещё три. Нас двое. Даже если ты убьёшь нас, у тебя не останется патронов. А мы можем быть не одни.       Бойд замер. Повисла тишина. Потом он засмеялся — сухо, горько, как человек, привыкший, что его приказы не обсуждают.       — Ты прав, мальчик. Три патрона. На каждого по одному, и мне не нужны лишние.       Он выстрелил в замок. Пуля пробила дерево, застряла в металлической щеколде, и дверь дёрнулась, но не открылась. Бойд выругался, отошёл на шаг и ударил по ней плечом.       — Я выбью эту дверь, — прохрипел он. — И вы оба будете висеть на крюках в моём подвале.       Юнги вздрогнул, представлять тот подвал не хотелось. Почему-то Мин был уверен, что два трупа их друзей там не единственные. Да даже если там были только Тоби и Маркус — идея дерьмо. Они с Намджуном переглянулись. В гараже было тесно: пара старых машин, стеллажи с инструментами, канистры с бензином, запах масла и железа. Места для манёвра почти не было, окон тоже.       — План такой, — шепнул Намджун. — Я прячусь за стеллажом. Ты — за той машиной. Он зайдёт — мы с двух сторон…       — Он вооружён, — возразил Юнги.       — У нас есть оружие, — Нам тряхнул мачете. — Если он выстрелит и промахнётся — это наш шанс.       — Я отвлеку, а ты его пойма…       — Нет, — Джун нахмурился, дёрнув Юнги за руку, намекая, что не отпустит. — А если попадёт?       — Не попадёт, — Юнги мягко высвободил руку и кивнул на стеллаж около входа.       Бойд выбил дверь. Он влетел внутрь с револьвером наготове, щурясь от полумрака. Увидел пустой гараж — и на секунду растерялся. Только на секунду.       Юнги выскочил из-за машины, пробежал вдоль стены, привлекая внимание. Бойд выстрелил — пуля пробила стену в метре от головы Юнги, тот успел пригнуться, и нырнул обратно за укрытие.       — Остался один, — крикнул Юнги из темноты. — Ты промахиваешься, старик.       — Я никогда не промахиваюсь, — рявкнул Бойд, быстро подавшись в сторону, откуда раздался голос.       Но даже на метр приблизиться к «бледному» он не успел. Намджун вылетел из-за стеллажа, сбивая Бойда с ног. Они рухнули на бетонный пол, оба тяжело дыша, оба вцепились друг в друга. Намджун был выше и моложе, но Бойд был злее — и у него был револьвер, который он так и не выпустил из руки.       — Ты… не… уйдёшь… — прохрипел Бойд, пытаясь прицелиться.       Намджун ударил его по запястью, выбивая оружие. Револьвер улетел под машину — далеко, в темноту, где его не достать. Следом — удар. Не особо чёткий, не поставленный, как у Гука, который на досуге боксом занимается, но тяжёлой рукой и плотно сжатым кулаком. Намджун выплеснул всё напряжение и всю злость в этом ударе. Он замахнулся и вновь заехал по щуплой морде старика. И вновь, и вновь. Он сидел на нём сверху и превращал морду ублюдка в кровавое месиво, и взял передышку всего на мгновение, тяжело дыша и опуская руки. Хотел проверить, не убил ли ещё. Оказалось, не убил.       — Молодец, — выдохнул Бойд, хлюпая кровью на разбитых губах, и вдруг улыбнулся. — Но ты забыл кое-что.       Он подхватил с пола тяжёлый гаечный ключ и ударил Намджуна в висок.       Мир раскололся. Намджун почувствовал, как горячая волна разливается по голове, как кровь заливает глаз, как пол уходит из-под ног. Он упал на спину, не в силах пошевелиться.       Бойд поднялся. Он был невысок, но жилист и быстр для своего возраста. И, чёрт бы его побрал, как-то держался после той серии ударов. Он замахнулся ногой — ковбойский сапог, старый, потрескавшийся, ударил Намджуна в лицо. Раз. Другой. Третий.       — Ты, мразь, правда думал, что сбежишь? — голос Бойда звенел от ненависти, он плевался кровью. — И прихватишь этого бледного с собой? Ха-ха-ха! Тупые ублюдки.       Он опустился на корточки — Намджун уже не видел его лица, только размытое пятно. Кровь заливала глаза, мир плыл, и в этом красном мареве он вдруг подумал: «Неужели это конец?»       — Это конец, — сказал Бойд, будто прочитав его мысли. — Для тебя. И для твоего дружка.       Он хмыкнул. Это прозвучало так удовлетворённо, что Намджуна вывернуло наизнанку.       — Не молись Господу, — добавил Бойд. — Он таким не помогает.       И прозвучал выстрел.       Намджун зажмурился. Он не чувствовал боли — только звон в ушах и пульсирующую тяжесть в голове. «Шок, — подумал он. — Я ничего не чувствую, потому что шок. Сейчас придёт боль».

***

      Трое вылетели из окна мясной комнаты, плюхнулись в грязь свинарника, подскочили и побежали.       Свиньи за ними не погнались, но хрюкали так громко, что, казалось, их слышно на другом конце округа. Джин бежал первым, прокладывая путь к старому покосившемуся сараю, а Чонгук — раненый, зажимающий бок рукой — старался не отставать, и Тэхён тянулся к нему, пытался поддержать, но Джин вдруг резко затормозил, схватил Чонгука за здоровую руку и перекинул её себе через плечо.       — Я поведу, — сказал он, не оборачиваясь. — Тэ, следи за спиной. Твоя задача — смотреть, не идёт ли кто.       Тэхён хотел возразить — на его лице мелькнуло что-то обиженное, растерянное, — но Джин уже тащил Чонгука вперёд, и спорить было некогда. И не с кем. Джин был прав: у Тэхёна не хватило бы сил тащить раненого, а у Джина — хватало. И он нёс эту тяжесть без единой жалобы, только зубы сжимал крепче и смотрел вперёд.       — Быстрее, — шипел Джин, оглядываясь. — Он сейчас выйдет.       Гаттер не вышел. Из мясной комнаты доносился только его собственный рёв — разочарованный, злой, похожий на мычание раненого быка. Он понял, что они сбежали, и теперь крушил всё, что попадалось под руку.       Сарай встретил их запахом старого сена, пыли и бензина — почти домашним после той вонючей мясной комнаты. Джин влетел внутрь, огляделся и повёл всех в самый тёмный угол, заваленный мешками и ржавыми досками.       — Сюда. Гука сюда.       Они затащили Чонгука в угол, начали закидывать его мешками, старыми вёдрами, каким-то тряпьём. Тэхён не хотел уходить — стоял на коленях рядом, пытался унять дрожь в руках, та никак не прекращалась.       — Тэ, — Чонгук поймал его ладонь. — Иди. Я в порядке.       — Ты не в порядке, — голос Тэхёна сорвался, но оставался шёпотом. — Ты истекаешь кровью, Гук.       — Не сильно. Рана не глубокая. Просто много крови, — Чонгук попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Бывало и хуже на тренировках.       — На тренировках тебя не пилили бензопилой.       — И то правда.       Тэхён выдохнул. Наклонился, коснулся губами лба Чонгука — быстро, почти невесомо, как будто боялся, что если задержится дольше, то не сможет уйти.       — Вернись, — прошептал Чонгук. — Обещай.       — Обещаю.       Джин вытащил Тэхёна через дыру в задней стене сарая, и они притаились снаружи, в высокой траве. Чимин и Хосок, добежавшие до сарая минуту назад, уже ждали их за углом — бледные, запыхавшиеся, но живые.       — Где Намджун и Юнги? — насупившись, выдохнул Джин.       — Потерялись, — Чимин сглотнул. — Бойд стрелял. Мы думали, они за нами, а когда обернулись…       — Их не было, — закончил Хосок. — Мы бежали к свинарнику, как договаривались, а их нет.       — Они справятся, — сказал Джин, хотя сам в это не верил. — Нам нужно топливо. Чимин, где канистры?       — В подвале. Я видел. Штуки три, может, четыре.       — Значит, идём в подвал.       Они переглянулись. Четверо — Джин, Тэхён, Чимин, Хосок — оставшихся без Намджуна и Юнги, без Чонгука, без чёткого плана, но с одной мыслью: выжить.       Внутри сарая заскрипели доски. Гаттер вошёл. Они замерли, боясь дышать.       Сквозь щели было видно, как огромная фигура движется по сараю. Страшно было даже тут, снаружи. У Тэхёна от переживаний более чем физически закололо в груди, он не мог и представить, как справлялся Чонгук. Вскоре Рой выключил бензопилу — чтобы слышать — и теперь шарил взглядом по углам. Он знал сарай хорошо, он проводил тут кучу времени, он знал, кого искать. И всё же в темноте опустившихся на Нью-Мексико сумерек заметить что-то своими мелкими глазками Гаттер не мог.       Кажется, Бог сегодня так и не выбрал, на чьей стороне хочет быть. Гаттер, покрутившись на месте, двинулся к периферии. Прошёл мимо кучи мешков, за которой затаился Чонгук. Остановился. Принюхался.       Чонгук замер, зажав рот рукой. Кровь из раны капала на сено, Чонгуку казалось, что запах железа душит, что он такой сильный, что этот тупой ублюдок тоже может его почувствовать.       — Выходите, — бормотал он совсем близко, — выходите…       Шаг. Ещё шаг. Эти шаги были такими близкими, метра два, нет, меньше. Чонгук не дышал.

***

      Он лежал и ждал. Секунду. Другую. Третью.       Рядом с ним раздался громкий глухой звук — рухнуло тело.       Намджун открыл глаза.       В полутора метрах от него, в луже крови, лежал Бойд Харлоу. Он распластался глупо, раскинув конечности, и его голова была неестественно вывернута, смотрела вбок, на Намджуна. Ледяные глаза этого подонка до сих пор смотрели в самую душу, не теряя жизни вместе с телом. Намджун с усилием пригляделся. В виске Бойда была маленькая, аккуратная дырочка. С другого виска, с такого же маленького, почти незаметного отверстия, натекла пока маленькая лужа крови, смешиваясь с пылью на бетонном полу.       Намджун перевёл взгляд.       В трёх шагах, всё ещё держа револьвер в вытянутых руках, стоял Юнги. Ствол легонько дымился после выстрела, а сам Юнги смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых застыло что-то, незнакомое ни ему, ни Джуну. Ужас, облегчение, неверие — всё сразу.       — Ты жив, — сказал Юнги. Голос его был ровным, почти безжизненным. — Ты жив, Намджун.       Он опустил взгляд, опустил руки. Револьвер выпал на пол с глухим стуком.       — Ты… — Намджун попытался встать, но голова закружилась, и он снова упал на спину. — Ты убил его.       — Он хотел убить тебя.       Юнги подошёл ближе, опустился рядом, дрожащими руками прижал ладонь к ране на виске Намджуна. Кровь текла, но не сильно — кость, кажется, осталась цела.       — Никогда больше так не делай, — прошептал Юнги. — Когда бросаешься на бешеного ублюдка с пистолетом, не думай, что на улетевшем пистолете всё закончится. — Это звучало слишком отчаянно и серьёзно. Юнги смотрел так, будто был уверен, что Намджун уже рвётся повторить.       — А ты не подставляйся под пули, — ответил Намджун, и улыбнулся — окровавленный, с заплывшим глазом, но живой. Просто потому что такой серьёзный Юнги странно привлекал. И потому что его хотелось немного успокоить. — Мы квиты.       Юнги хотел что-то сказать, но мысли не собирались в слова, а слова в предложения. Он пару раз открыл рот, как немая рыба, и в итоге просто наклонился к Намджуну и прижал его к себе, плотно стиснув в объятиях. Намджун не знал, что Юнги так умеет. И не думал, что следом Юнги его поцелует.

***

      В противоположной части сарая раздался звук. О стену снаружи что-то ударилось — камень, может, или что-то полое и толстое. Гаттер в мгновение замер, развернулся и прислушался. Шёпот. Он слышал шёпот. Он пошёл на звук.       Как и говорил Бойд, Гаттер смыслил в убийствах слишком много. В них ему равных не было: тяжёлая рука рубила мясо с костями как нечего делать, поднять сразу пару девчонок или лёгких парней — тоже не из раздела «сложное», чувство сострадания в нём не было воспитано, как и понимание, что такая жизнь — это далеко не норма. Единственным минусом Роя был его идиотизм — недоношенный, тупой от природы, слишком часто прилетело в голову, когда был ребёнком, пока не перерос папашу, и тот просто перестал до головы дотягиваться, а может всё сразу, — ему были нужны команды. Но Бойда рядом не было. И Гаттер до последнего не мог понять, что стучало около пустой стены с инструментами напротив угла, где притаился Чонгук.       Джин тихо отползал от того места, где стукнул палкой в основание стены пару раз, чтобы отвлечь Гаттера. Удивился, что вышло. Чёрт, как им повезло, что этот громила — идиот. Однако от этого менее страшным он не становился.       Тэхён был напряжён не меньше Чонгука сейчас, наблюдая за убегающими Чимином и Хосоком. Когда они с Чонгуком смотрели фильмы ужасов, и Гук смеялся: «Зачем они делятся? Это гарантированная смерть», Тэхён молча соглашался, но сейчас понимал, что если выбора нет, приходится рисковать. Джин вернулся к нему, и они снова уткнулись в щель меж досок, откуда было лучше всего видно заваленный хламом угол, где прятался их друг.       Чимин и Хосок вернулись в дом через окно на кухне. План был простой: забрать оставшееся топливо в подвале и уйти.       Таллула ждала их. Она сидела в гостиной в своём кресле, прямая, как статуя. Нож лежал на коленях, и её пальцы поглаживали лезвие с какой-то материнской нежностью. Свеча на столе горела ровным пламенем, отбрасывая жёлтые блики на её лицо — спокойное, почти умиротворённое.       — А я знала, что вы вернётесь, — сказала она, продолжая смотреть в арочный проём в коридор. — Детки всегда возвращаются. Особенно такие… хозяйственные.       Чимин и Хосок замерли в дверях кухни.       — Нам нужно топливо, — сказал Чимин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы заберём канистры и уйдём.       — Забирайте, — Таллула кивнула в сторону коридора. — Только осторожно. Там темно.       Она не шелохнулась. Не попыталась их остановить. Чимин и Хосок переглянулись и, собрав всю смелость в ногах, рванули к лестнице. Дверь в подвал была приоткрыта — они оставили её такой после прошлого раза.       — Таллула в подвал не пойдёт? — прошептал Хосок, когда они спускались по скрипучим ступеням.       — Не знаю. Может, ей всё равно.       В подвале было темно и сыро. Пахло кровью, старой пылью и чем-то сладковатым — приторным, тошнотворным. Тела Маркуса и Тоби лежали там, в углу, накрытые старым брезентом. Чимин старался не смотреть в ту сторону, Хосок повторял за Чимином.       — Канистры здесь, — он показал на стеллаж. — Две. Почти полные.       — И ещё одна, — Хосок зацепился за ручку третьей, лёгкой. — Там осталось немного. Надо?       — Бери и побежали. Не хочу и лишнюю секунду тут быть…       Они схватили канистры и уже собрались уходить, когда наверху послышались шаги. Тяжёлые, медленные, размеренные. Таллула приближалась.       — Детки, — голос её эхом разносился по лестнице. — Вы задерживаетесь.       — Чёрт, — выдохнул Хосок. — Она идёт.       — Прячемся, — Чимин потянул его в угол, за старые ящики. — И не дышим.       — Она спустится?       — Не знаю.       — Чимин, давай её убьём?       Эта фраза слетела с уст Хосока так просто, что Чимин на мгновение застыл. Он смотрел на друга пару долгих секунд, а когда до него наконец дошло, что в их ситуации эта фраза ни черта не странная, кивнул.       — Вы где? — Таллула продолжала тянуть нараспев. — Вы пугаете меня. Я уже старая, мне нельзя нервничать.       Третья канистра всё же пригодилась — сейчас она лежала перевёрнутая недалеко от первого стеллажа. Из её мокрого горлышка медленно разливался бензин и характерный запах, что смешивался с вонью смерти. Остальные канистры, которые они с собой унесут, Чимин и Хосок задвинули под лестницу. Чимин остался там же с тяжёлой монтировкой, найденной на стене рядом. Хосок сделал последний штрих их мини-плана: нашёл какую-то мелкую статуэтку, прицелился и попал ей в лампочку. Стекло треснуло и осыпалось на пол, в лужу бензина, и подвал погрузился в полную темноту.       Таллула открыла дверь, остановилась у неё. Хосок и Чимин забились в темноту, прижимаясь спинами к холодным камням. Её рука потянулась к выключателю, щёлк-щёлк — свет не загорелся. Она напряглась и сжала рукоять ножа посильнее.       — Детки, ау, — первый шаг вниз. — Вы ещё там?       Таллула спускалась долго. Каждая ступенька скрипела под её грузным телом, и этот скрип был как метроном, отсчитывающий секунды до встречи.       — Что же со светом…       Она шагнула на бетонный пол. Ещё шаг. Ещё. Её силуэт маячил в полумраке, и она двигалась настолько медленно, что Чимин успел сосчитать до десяти, прежде чем она оказалась достаточно близко.       — Сейчас, — прошептал Хосок.       Чимин сделал один длинный шаг вбок, замахнулся и что есть сил ударил. Угол гвоздодёрной лапы резко и быстро коснулся затылка Таллулы с глухим, влажным звуком. Она не вскрикнула, только охнула, будто от неожиданности, и начала заваливаться вперёд.       Таллула упала на бетонный пол своего подвала с гулким звуком, который на секунду заполнил всё маленькое пространство и так же быстро стих.       — Бежим, — выдохнул Чимин, хватая канистру.       Они вылетели из подвала, тяжело дыша.       — Думаешь, жива? — спросил Хосок.       — Без сознания. Но надолго ли…       — Ладно, хватит. Пошли.       — Сейчас, — сказал Чимин, передав Хосоку канистру.       Он развернулся к двери, закрыл её, задвинул засов и тем же концом монтировки стукнул по нему пару раз, чтобы ригель сидел в старом ржавом гнезде туже. Теперь можно было уходить.       И они побежали. К выходу, к свету.       Дверь в подвал окончательно закрылась за ними. И внутри, в непроглядной темноте, Таллула осталась одна.