...

Грем замер перед тяжёлой деревянной дверью. Он поднял руку и дважды постучал — звук вышел глухим и каким-то неуверенным. Секунда, вторая, третья... Никакой реакции. В доме было тихо, только где-то вдалеке едва слышно играла приглушенная музыка. Грем уже начал жалеть, что вообще пришел, и собирался развернуться, как изнутри наконец послышались торопливые шаги. Дверь со скрипом приоткрылась. На пороге стояла приятная на вид женщина в домашнем розовом клетчатом платье чуть ниже колен. Она приветливо улыбнулась, едва взглянув на промокшего гостя. — Здравствуйте, — мягко произнесла она, чуть склонив голову набок. — Чем я могу вам помочь? Вы к кому-то из нас? Грем на мгновение потерялся. Он не привык, чтобы с ним так вежливо разговаривали незнакомые взрослые. Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент с лестницы, ведущей со второго этажа, послышался шум. Деймон спускался вниз явно в спешке. Выглядел он так, будто только что проснулся: в помятой футболке, с сонной припухлостью на веках. Однако, приглядевшись, Грем заметил, что его волосы были влажными — Деймон явно только что выскочил из душа. Стало очевидно: заметив Грема в окне своей комнаты на втором этажа, он начал поспешно одеваться, не успев даже до конца просушить голову. — Мам, всё в порядке! — бодро воскликнул Деймон, появляясь в прихожей и по пути пытаясь пригладить ладонью непослушные мокрые пряди. — Это Грем. Грем Коксон, мой одноклассник. Он пришел... ну, мы договаривались вместе позаниматься музыкой. Мать Деймона удивленно вскинула брови, не ожидая гостей, но тут же озарилась теплой улыбкой. Она перевела взгляд на Грема, с интересом разглядывая его: — Здравствуй. Очень приятно, — она приветливо кивнула ему. — Я рада, что у Деймона появились друзья, которые заходят в гости. Проходи скорее, не стой на пороге, ты же совсем промок! Всё то время, пока женщина говорила, Грем стоял молча, чувствуя себя немного не в своей тарелке под её пристальным, но добрым взглядом. И только когда она полностью закончила свое приветствие, он легко улыбнулся, немного наклонил голову в знак уважения и тихо ответил: — Здравствуйте... Я тоже очень рад познакомиться. Она сделала шаг в сторону, освобождая проход в дом. В прихожей пахло чем-то вкусным, кажется, домашней выпечкой, уютно и по-семейному. Грем переступил порог, поправляя лямку портфеля, и чувствовал на себе внимательный взгляд Деймона, который теперь сиял, словно довольный кот. — Деймон, может, предложишь ему чаю? Он, наверное, продрог под дождем, — женщина улыбнулась и отошла вглубь дома. — Грем, чувствуй себя как дома. Деймон, не теряя времени, кивнул ему, приглашая следовать за собой. Они начали подниматься по лестнице на второй этаж. Пока они шли, Грем невольно разглядывал стены, сплошь увешанные фотографиями. Там были целые летописи чужой, такой обычной и счастливой жизни: вот совсем маленький Деймон в смешном колпаке на дне рождения, вот он пытается строить рожицы в объектив, вот серия снимков, где он с родителями на море — везде свет, улыбки и явное ощущение тепла. Это было непривычно до боли, и Грем старался смотреть на ступеньки под ногами, чтобы лишний раз не цепляться взглядом за это чужое счастье. Когда они наконец зашли в комнату Деймона, Грем на мгновение замер на пороге. Внутри царил настоящий творческий хаос: на стенах, вперемешку с плакатами любимых групп, висели заметки и какие-то схемы, на полках теснились ряды стопок дисков и книг, а в углу, где стоял синтезатор, было навалено столько всего, что глаза разбегались. Воздух в комнате был сухим, теплым и казался наполненным музыкой, которая висела прямо в пространстве. Грем глубоко вдохнул, пытаясь сбросить с плеч остатки уличной нервозности. Он стоял у самого входа в комнату, уже внутри, и нервно сжимал лямку портфеля, который висел у него за спиной. В другой руке он сжимал гитару в чехле, растерянно обводя взглядом обстановку. Деймон сделал шаг навстречу, наклонил голову набок и с искренним недоумением заглянул ему в лицо: — Эй, ты чего? Ты что, никогда не был у кого-то в гостях? Грем вздрогнул, словно его ударили током. Он торопливо отвел взгляд, беспомощно впился зубами в нижнюю губу и понуро опустил голову, пытаясь спрятать вспыхнувшее на щеках смущение. Деймон, видя его состояние, чуть смягчил взгляд и голос: — Да ладно, не дуйся. Ну, хотя бы раз? Грем в ответ лишь сильнее втянул голову в плечи, пряча лицо, и окончательно замкнулся. Деймон помедлил, внимательно наблюдая за этой реакцией, и, понизив голос до почти доверительного шепота, произнес: — Не верю. И что, даже в детстве ни разу? Грем медленно, почти незаметно качнул головой из стороны в сторону, словно признаваясь в чем-то постыдном. Деймон весело хмыкнул и просто бросил: — Ладно. Он развернулся, подошел к кровати и, опустившись на край, жестом похлопал по месту рядом с собой. Грем, все еще сжимая в руках чехол от гитары, неловко сделал несколько шагов, подошел к кровати и опустился на самый край, стараясь занимать как можно меньше места. Деймон, глядя на него с насмешливой полуулыбкой, чуть прищурился и протянул: — В школе ты был куда разговорчивее и по-дерзче, а тут как будто воды в рот набрал. Грем коротко фыркнул, метнув в него колючий взгляд, и, смотря прямо на Деймона, невольно надул щеки. Тот в ответ не сдержал короткого смешка. В этот момент снизу донесся голос матери: — Деймон, иди сюда, помоги мне с чаем, я тут печенье достала! — Я сейчас, мам! — отозвался он, вскакивая с места. — Я мигом, жди. Деймон выскочил в коридор. Грем остался в комнате один. Он поставил гитару к стене, но пальцы всё еще судорожно вцепились в лямку портфеля за спиной. Он сидел, не зная, куда деть руки, нервно постукивая носком ботинка по паркету. Тишина давила, каждая секунда казалась бесконечной. Наконец, в коридоре послышались шаги. Дверь отворилась, и в проеме показался Деймон, балансирующий с двумя чашками. Увидев Грема, он улыбнулся и протянул одну, от которой исходил густой аромат крепкого черного чая. Грем аккуратно принял чашку, на мгновение задержав её в руках. Его пальцы случайно, но ощутимо задели тёплую ладонь Деймона, отчего по коже пробежал лёгкий холодок — он тут же одернул руку, прижав горячую керамику к себе, будто она могла служить щитом. Деймон, не заметив (или сделав вид, что не заметил) этой неловкости, удобно устроился рядом, скрестив ноги. Он был полон энергии, его глаза светились искренним любопытством. Он сделал большой глоток чая и отставил чашку на край кровати, подаваясь ближе. — Ну, рассказывай, — начал он, разглядывая руки Грема. — Сколько ты вообще гитару мучаешь? Год, два? У тебя пальцы уже как стальные, небось. Грем тихо хмыкнул, переплетая свои пальцы в замок, чтобы скрыть, как они дрожат. — Около трех лет. Почти каждый день. — Ого, серьезно, — Деймон понимающе кивнул, внимательно слушая. — А голос? Пробовал петь под неё или пока только инструменты? Свое что-то пытался набросать или пока на каверах сидишь? Грем чувствовал, как напряжение начинает отступать под этим напором вопросов. Он сделал осторожный глоток чая, стараясь не смотреть прямо в глаза собеседнику. — Пробовал, — ответил он уже увереннее. — Свои мелодии... есть пара набросков. Но петь — это сложнее. Мне кажется, у меня голос звучит... ну, глупо. Не для песен. Деймон рассмеялся, запрокинув голову, и этот смех прозвучал как-то по-доброму, без капли издевки. Он хлопнул себя по коленям, словно воодушевившись ответом. — «Глупо»? Да ты, парень, просто себя не слышал со стороны. Музыка — это не про правильность звуков, а про то, что ты в них вкладываешь. А ты когда-нибудь выступал на школьных концертах? Или хотя бы кто-нибудь вообще знает, что ты играешь на гитаре? Грем на секунду замялся, глядя в чашку, и принялся крутить в руках керамическое ушко. — Нет, — тихо произнес он. — Никто не знает. Мне это... не нужно. Да и с кем бы я выступал? У меня, если честно, и друзей-то особо нет, чтобы с ними что-то делать. Деймон притих. Он взял свою чашку, но не стал пить, а просто вертел её в руках, задумчиво глядя на пар. Его взгляд стал чуть серьезнее, мягче. — Никаких друзей? Даже в школе? Ты такой закрытый, Грем, что иногда мне кажется, будто ты специально строишь вокруг себя стены. Грем дернулся, словно от укола, и посмотрел в окно, где по стеклу барабанил дождь. — Им плевать, — ответил он сухо. — Плевать? — Деймон прищурился, и в его голосе прозвучало странное, почти холодное беспокойство. Он поставил чашку на пол и подался вперёд. — Я видел, как они на тебя смотрят. Как тихо смеются за спиной, когда ты проходишь мимо. Они думают, что ты не замечаешь, или им просто нравится чувствовать себя выше? Почему ты позволяешь над собой издеваться? Грем замер. Чашка в его руках дрогнула, он едва не расплескал чай. — С чего ты взял? — наконец выдавил Грем, пытаясь придать голосу безразличие, хотя внутри всё сжалось. Деймону, похоже, такой ответ пришелся не по душе. Он молча протянул руку и, не дожидаясь согласия, решительно закатал рукав широкой кофты Грема. На запястье отчетливо виднелся свежий, болезненный след — ожог от сигареты, поставленный еще этим утром. Деймон коснулся этого места пальцем — не грубо, но настойчиво. — Ты думаешь, я не знаю? — голос Деймона стал жестким, он смотрел Грему прямо в глаза, требуя честности. — Я увидел это еще тогда, в школе, когда сел рядом. У тебя язык колючий, ты можешь огрызнуться, но когда доходит до дела — ты словно замираешь. Почему? Ты же не такой слабый, каким хочешь казаться. Эти слова били точнее, чем любой кулак. Грем почувствовал, как внутри закипает странная смесь обиды и растерянности. Он резко сбросил руку Деймона и поднял голову. — А кто ты вообще такой? Для меня ты — просто новый одноклассник. С чего ты решил, что можешь вот так со мной разговаривать? Деймон отпрянул, на секунду замолчав. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом дождя. — Грем... — тихо позвал он, чуть опустив плечи. — Да, ты прав. Ты меня почти не знаешь. Но... я имею право переживать за тебя, верно? Никто мне этого не запрещал. Грем покачал головой, не глядя на Деймона: — Ты можешь беспокоиться, пожалуйста. Но лезть в мою жизнь — нет. Не надо этого делать. Деймон притих, глядя в пол. Он понял, что перешел черту, превратив вечер в какой-то допрос. Он тяжело вздохнул и виновато потер затылок. — Да... — он замолчал на пару секунд, собираясь с мыслями. — Прости. Я... я переборщил. Деймон поднялся с кровати, чувствуя, как неловкость давит на плечи. Он сделал несколько шагов к столу, стараясь сменить обстановку и перевести дыхание. — Слушай, — он замялся, перебирая тетради на столе. — Я, кстати... я тексты пишу. Иногда, когда могу, записываю мелодии на диктофон. Не хочешь... послушать? Деймон виновато улыбнулся, надеясь, что эта маленькая музыкальная тайна поможет сгладить возникшее напряжение.