Глава 6
2 июля 2026 г., 00:58
Холодный воздух обжигал щеки, забирался под плащ, холодил легкие с каждым вдохом.
Элоиза стояла, гордо выпрямившись, будто вовсе не оказалась в самой нелепой ситуации в своей жизни. Прямо напротив нее, лениво прислонившись плечом к каменной стене трактира, стоял Кристиан. На его лице не дрогнул ни один мускул, хотя в глазах по-прежнему плясали смешинки. Позади него Лоуренс, наконец, отпустил локоть Анны. Девушка тут же шагнула к принцессе, едва сдерживая слезы.
— Ваше Высочество... — голос ее дрожал.
Элоиза даже не посмотрела на подругу, она не сводила глаз с шута.
— Мы сейчас же возвращаемся в замок, — отчеканила она. — А вы... — она резко ткнула пальцем ему в грудь. — Никогда больше не заговорите об этой ночи. Никогда. Даже думать не смейте, будто ничего подобного не произошло. Иначе... — уголок ее губ едва дрогнул. — Поверьте, я умею быть очень жестокой.
Кристиан лишь медленно опустил взгляд на палец, упирающийся в его рубаху, потом снова посмотрел ей в глаза. Улыбка стала чуть шире.
Анна поспешно встала между ними.
— Прошу вас, Ваше Высочество... Пойдемте.
Элоиза раздраженно сорвала с плеч капюшон, снова набросила его на голову и уже сделала шаг прочь. Лоуренс почтительно склонился.
— Ваше Высочество... Мы верно служим короне и...
— Разве вы действительно хотите уйти?
Негромкий голос Кристиана заставил всех остановиться. Он наконец оттолкнулся от стены и вышел из тени, а Элоиза медленно обернулась.
— Что?
— Вы ведь рискнули покинуть дворец. Ради чего? Чтобы испугаться двух придворных бродяг?
Принцесса медленно прищурилась.
— Ты забываешься.
— Возможно.
— Ты разговариваешь с принцессой.
Кристиан склонил голову набок.
— А разве сейчас передо мной принцесса?
Повисла тишина. Анна нервно сжала рукав Элоизы.
— Ваше Высочество...
Но принцесса уже шагнула вперед.
— Чего ты хочешь?
Кристиан тоже сделал шаг ей навстречу, теперь их разделяло всего несколько ладоней.
— Того же, чего хотите вы.
Она вопросительно подняла бровь.
— Вы можете прямо сейчас вернуться в замок. Завтра проснуться так, будто этой ночи никогда не было. Снова смотреть на мир из дворцовых окон и думать, что знаете свой народ, — он медленно обвел рукой темную улицу. — А можете зайти обратно.
Его взгляд скользнул по двери трактира.
— Стать сегодня не принцессой... а просто девушкой. Увидеть людей такими, какие они есть, когда перед ними нет трона.
— Вам не нужно его слушать! — почти взмолилась Анна. — Это моя вина... Я должна была понять, что сюда может прийти кто-то из дворца...
— Вообще-то, — лениво протянул Кристиан, — мы сюда тоже не собирались.
— Истинная воля судьбы, — философски кивнул Лоуренс.
Элоиза подняла ладонь, призывая всех к молчанию. Она долго смотрела сначала на мужчин, потом — на темные силуэты домов. Наконец перевела взгляд на замок. Вдали, над башнями, мерцали редкие огни.
Тихо.
Никакой тревоги.
Никаких факелов.
Никто не искал беглую принцессу, сердце все еще билось слишком быстро.
"Я ведь так хотела хотя бы одну ночь..."
Она закрыла глаза, всего на мгновение. Когда Элоиза снова посмотрела на Кристиана, в ее взгляде уже не было прежней решимости. Лишь упрямство.
— Это только одна ночь.
Кристиан едва заметно улыбнулся.
— Разумеется.
— А потом... — она перевела взгляд с него на Лоуренса. — Вы оба забудете все, что произошло.
— Конечно, Ваше Высочество, — слишком быстро согласился Лоуренс.
— Непременно, — с самым серьезным видом кивнул Кристиан.
Анна обреченно прикрыла глаза.
— Это очень плохая идея...
Элоиза уже протянула руку к тяжелой железной ручке, но раньше, чем ее пальцы коснулись двери, другая ладонь легко перехватила ручку. Кристиан с преувеличенной торжественностью распахнул перед ней дверь и отвесил глубокий поклон.
— После вас.
Элоиза прошла мимо, даже не поблагодарив, лишь когда она уже переступила порог, за спиной прозвучал его спокойный голос:
— И, кстати...
Она остановилась.
— Меня зовут Кристиан.
Находиться в трактире уже не казалось таким беззаботным, как еще полчаса назад. Элоиза сидела за деревянным столом, машинально перебирая пальцами край глиняной кружки. Музыка по-прежнему гремела под низкими балками, люди смеялись, стучали кружками, кто-то уже пустился в пляс, но теперь все это словно отдалилось. Она знала, во дворце теперь есть люди, которым известно, где она. И хотя Кристиан с Лоуренсом будто исчезли, чувство тревоги никак не желало покидать ее.
— Ваше... Луиза, — тихо поправилась Анна, наклонившись к ней. — Может, все-таки пойдем домой?
Элоиза едва заметно покачала головой.
— Мы только пришли.
Она снова подняла глаза, внимательно осматривая зал. Лоуренс, словно ничего и не произошло, уже стоял на небольшой деревянной сцене. Его длинные светлые волосы рассыпались по плечам, пока пальцы легко перебирали струны лютни. Голос барда заполнял весь трактир — теплый, сильный, удивительно чистый. Люди притихли, вслушиваясь в очередную балладу о море, доме и девушке, которая так и не дождалась своего возлюбленного.
"Поет... и ведь неплохо," — невольно отметила Элоиза.
Кристиана нигде не было. Лишь однажды Анна заметила его возле длинной стойки. Он что-то оживленно рассказывал рыжеволосой подавальщице, отчего та, то и дело, заливалась звонким смехом, легонько ударяя его полотенцем по плечу.
— Он, кажется, умеет дружить со всеми женщинами сразу, — негромко пробормотала Анна.
Элоиза только фыркнула.
— Скорее, надоедать им.
Когда песня закончилась, трактир разразился громкими аплодисментами. Лоуренс театрально поклонился, перекинул ремень лютни через плечо и сразу же направился к столику девушек.
— Анна! — расплылся он в улыбке. — Неужели ты решила весь вечер просидеть с такой кислой миной?
— Не твое дело.
— Тогда позволь исправить настроение хотя бы кружкой доброго эля.
— Мне от тебя ничего не нужно.
Лоуренс приложил ладонь к сердцу.
— Как жестоко.
— И вообще... — Анна демонстративно отвернулась. — Не появляйся рядом со мной.
Она поспешила к стойке, решив, что лучше переждать его приставания подальше. Лоуренс лишь тихо рассмеялся.
— Все такая же...
— Луиза!
Элоиза подняла голову, перед столиком уже стоял Оливер. Музыкант приветливо улыбнулся и слегка поклонился.
— Вы выглядите слишком задумчивой для такого веселого вечера.
— Неужели?
— Уверен, — он оперся ладонью о стол. — Позвольте мне это исправить. Следующую мелодию выбираете вы.
Элоиза растерянно моргнула.
— Я...
Она беспомощно посмотрела на сцену, была всего одна песня, которую она хотела бы назвать, но не решалась. К счастью, Оливер не стал ждать ответа.
— Тогда сыграем мою любимую. Она редко кого оставляет равнодушным.
— Не желает ли прекрасная дама чего-нибудь выпить?
Хрипловатый голос заставил Элоизу резко обернуться, рядом уже стоял Кристиан.
Когда он только успел появиться? Он лениво облокотился локтем на спинку лавки, будто находился здесь уже несколько минут. Оливер рассмеялся.
— Вот это дело!
Он дружески стукнул Кристиана по плечу.
— Луиза, поверь, лучшее лекарство от дурных мыслей — кружка крепкого эля.
— Луиза, значит...
Кристиан медленно повторил имя, будто пробуя его на вкус, на губах появилась знакомая полуулыбка. Элоиза встретила его взгляд совершенно спокойно.
— Именно.
— Красивое имя.
— Благодарю.
— И очень... подходящее.
— Нет, спасибо, — ровно ответила она. — Сегодня я не пью.
— Не-е-ет... — Кристиан протянул это так громко, что несколько человек за соседними столами обернулись. — Красавица...
Он ловко перехватил с подноса проходившей мимо подавальщицы тяжелую кружку.
— Так не пойдет.
— Это еще почему?
Кристиан удивленно округлил глаза.
— Потому что...
Он вдруг одним движением вскочил прямо на широкую деревянную лавку.
— Люди!
Трактир постепенно затих.
— Скажите-ка мне честно... — он поднял кружку над головой. — Разве можно сидеть в трактире...
Небольшая пауза.
— ...и не выпить ни капли эля?
— Нельзя! — загремели десятки голосов.
— Разве можно грустить, когда вокруг столько хороших людей?
— Нельзя!
— Разве трактир существует не затем, чтобы пить, смеяться и подпевать тому, кто фальшивит громче остальных?
Весь зал расхохотался.
— Верно!
Кристиан победно вскинул кружку.
— Тогда... — он обернулся к музыкантам. — Оливер! Есть ли у вас баллада о таких упрямых красавицах?
Оливер хитро улыбнулся.
— Найдется.
Лоуренс тут же ударил по струнам, флейта весело подхватила мелодию. Кристиан громко затянул первым:
— Коль пришел ты в добрый трактир —
Не держись за кружку с испугом!
Несколько мужчин мгновенно подхватили:
— Пей!
— Коль сегодня смеется весь мир...
— Пей!
— Значит, завтра смеяться мы будем!
— Пей!
Уже через несколько мгновений пел весь трактир. Даже Оливер, обычно остававшийся лишь музыкантом, не выдержал. Он подмигнул Элоизе и громко присоединился к припеву.
Все взгляды постепенно устремились к ней.
— Пей!
— Пей!
— Пей!
Элоиза медленно перевела взгляд на кружку, потом — на сияющие лица людей. Никто не смеялся над ней. Никто не кланялся. Никто не ждал безупречных манер.
Они просто...
Принимали ее в свою компанию. Уголки ее губ едва заметно дрогнули.
— Да пропади оно все...
Прошептала она самой себе и поднесла кружку к губам... Под восторженный рев всего трактира, осушила ее почти залпом. Горький, терпкий эль обжег горло. Элоиза шумно выдохнула и совершенно не по-королевски вытерла губы рукавом. Трактир взорвался одобрительными криками.
И именно в этот момент к столику вернулась Анна, осторожно неся в руках две кружки яблочного сока. Она застыла на месте. Посмотрела сначала на пустую кружку в руках принцессы, затем — на довольного Кристиана и обреченно прикрыла глаза.
— Матерь Святая... Что вы опять натворили?..
Трактир постепенно пустел. Громкие песни давно сменились тихими разговорами, кто-то уже спал прямо за столом, уткнувшись лицом в сложенные руки. Хозяин лениво собирал пустые кружки, подавальщицы вытирали столы, а музыканты неспешно убирали инструменты. За окнами царила глубокая ночь.
Элоиза сидела, подперев ладонью голову. Щеки ее заметно порозовели, волосы окончательно выбились из небрежного пучка, а перед ней уже красовалась далеко не первая пустая кружка.
— Еще эля! — неожиданно громко объявила она, подняв руку так уверенно, словно находилась не в деревенском трактире, а командовала целым дворцом.
Несколько человек за соседним столом весело рассмеялись.
— Элоиза... — едва слышно простонала Анна. — Прошу тебя...
— Нет! — упрямо заявила принцесса. — Луиза.
Она гордо подняла палец вверх.
— Сегодня я... Луиза.
— Как скажешь...
Анна потерла переносицу.
— Но нам уже пора домой.
— Домой? — Элоиза нахмурилась. — Мы только начали отдыхать.
— Мы отдыхаем уже несколько часов.
— И что?
— А то, что вести тебя через весь город становится все сложнее.
За столом тихо фыркнули. Кристиан поспешно отвернулся, делая вид, что рассматривает балки под потолком, но Элоиза мгновенно уловила этот звук.
— И чего это тебе смешно?
Она подозрительно сощурилась. Анна тут же перебила:
— Не обращай внимания.
Кристиан наконец посмотрел на нее и скрестил руки на груди.
— Ты пьяна.
Повисла короткая тишина.
— Да как ты... — Элоиза резко вскочила. — ...смеешь...
Она сделала шаг вперед, собираясь снова ткнуть его пальцем в грудь, но мир неожиданно качнулся, а пол будто резко ушел из-под ног.
— Осторожно.
Кристиан успел раньше, чем она сама поняла, что происходит. Его ладонь уверенно легла ей на талию, удерживая от падения, второй рукой он осторожно перехватил ее запястье, чтобы она ненароком не врезалась в стол. Все произошло за одно мгновение. Элоиза растерянно моргнула.
— Стоять тоже разучилась? — невозмутимо спросил Кристиан.
Она сердито посмотрела на него.
— Отпусти.
Он тут же убрал руки и легко подтолкнул ее обратно к лавке.
— Лучше сиди.
Принцесса демонстративно выпрямилась.
— Я прекрасно стою.
Она снова попыталась сделать шаг, ноги тут же предательски заплелись. Кристиан молча посмотрел на Анну, та обреченно кивнула.
— Видишь? — Элоиза недовольно опустилась обратно. — Это... пол кривой.
— Разумеется, — совершенно серьезно согласился Кристиан.
Лоуренс тихо усмехнулся.
— Может, хватит издеваться? — он поднялся из-за стола. — На втором этаже есть комнаты для путников. Пусть девушки немного отдохнут. Госпожа Анна приведет... Луизу... в чувство.
— Это мысль, — поддержал Оливер. — Старый Мартин всегда оставляет пару свободных комнат.
Анна облегченно выдохнула.
— Благодарю.
Она осторожно помогла Элоизе подняться.
— Идем.
— Я сама...
— Конечно.
— Не держи меня.
— Не держу.
— Ты меня держишь.
Элоиза что-то недовольно пробормотала себе под нос, но все-таки позволила Анне увести себя наверх, где деревянная лестница жалобно заскрипела под их шагами. Когда дверь комнаты закрылась, в трактире вдруг стало непривычно тихо. Лоуренс проводил взглядом второй этаж и медленно опустился на лавку.
— Что будет с нами... если все вскроется?
Он говорил уже совсем другим голосом, Кристиан молча смотрел в свою почти пустую кружку.
— Молчи... — он тяжело выдохнул. — Не сносить нам голов.
Лоуренс нервно усмехнулся.
— Зато история получится красивая.
— Если будем без голов... — Кристиан поднял на друга взгляд. — Рассказывать ее будет уже некому.
***
Как и было условлено, стражник ждал девушек на окраине деревни еще до рассвета. Небо только начинало сереть. Ледяной туман стелился над землей, скрывая под собой дорогу и редкие покосившиеся заборы. Деревня еще спала. Лишь где-то вдалеке лениво залаяла собака, да старый петух без особого энтузиазма напомнил миру о наступлении нового дня. Элоиза и Анна появились из-за поворота почти одновременно. Фрейлина шла впереди уверенным шагом, будто всю ночь действительно ухаживала за больной служанкой и даже немного поспала. Позади, низко опустив голову, плелась сама принцесса. Потертый коричневый плащ скрывал фигуру почти полностью, а глубокий капюшон надежно прятал лицо. Голова раскалывалась так, словно внутри кто-то с самого рассвета колотил по черепу кузнечным молотом. Каждый шаг отдавался болью где-то в висках. "Больше... никогда..." Элоиза тяжело сглотнула. "Никогда больше не прикоснусь к этому проклятому элю..." И тут же тихо икнула, Анна едва заметно закатила глаза. Стражник подозрительно покосился на закутанную девушку. — Ей не стало лучше? — Ночь была тяжелой, — спокойно ответила Анна. Элоиза снова икнула, теперь уже громче, а стражник нахмурился. — Она точно не заразна? Анна устало вздохнула. — Хочешь проверить? Воин невольно сделал полшага в сторону. — Нет... — Тогда выполняй приказ Ее Высочества. Твое дело — проводить нас во дворец, а не задавать лишние вопросы. Стражник что-то недовольно буркнул себе под нос, но спорить не стал. До самого замка никто больше не произнес ни слова, только размеренный стук сапог по промерзшей дороге нарушал предрассветную тишину. Массивные ворота медленно распахнулись и, сердце Элоизы тут же болезненно сжалось. Она машинально подняла голову. Высокие башни, знакомые стены, узкие окна... Еще несколько часов назад ей казалось, будто она наконец вырвалась на свободу, теперь же дворец снова смыкал вокруг нее свои каменные объятия. И отчего-то они показались еще теснее, чем прежде. Девушки беспрепятственно пересекли внутренний двор, пара заспанных слуг лишь мельком взглянула в их сторону, не проявив ни малейшего интереса. Один за другим остались позади длинные галереи, холодные лестницы и бесконечные коридоры, где каждый шаг отдавался глухим эхом. Элоизу уже трясло, то ли от утреннего холода, то ли от бессонной ночи, то ли от страха, что сейчас кто-нибудь окликнет их по имени. А может, виноват был тот самый эль, который все еще неприятно напоминал о себе. Наконец они остановились у знакомых дверей. Тихий щелчок, и дверь медленно приоткрылась. Лежавшая на кровати Роуз едва заметно вздрогнула, услышав шаги, но тут же снова замерла, как и было велено. Она по-прежнему лежала лицом к окну, почти с головой укрывшись тяжелым пуховым одеялом. Анна бесшумно закрыла дверь на засов, и только теперь девушки одновременно выдохнули. — Кажется... получилось... — почти беззвучно прошептала фрейлина. Роуз тут же вскочила с постели, услышав знакомые голоса, и склонилась в поклоне. Элоиза ничего не ответила, она медленно стянула капюшон. Черные волосы тяжелой волной рассыпались по плечам, окончательно растрепавшись после бессонной ночи. — Ваше Высочество... Анна осторожно сняла с нее потертый плащ, затем помогла выбраться из простого темно-зеленого платья, в котором принцесса провела свою первую ночь вне дворца. Элоиза выглядела так, словно могла уснуть прямо стоя. Добравшись до кровати, она без сил рухнула на мягкие перины, даже не пытаясь укрыться. Анна заботливо натянула на нее теплое одеяло. — Спите, — тихо сказала она, убирая с ее лица прядь волос. — Хотя бы несколько часов. Элоиза уже ничего не слышала. Едва ее голова коснулась подушки, сон мгновенно забрал ее в свои объятия. За окном медленно поднималось зимнее солнце, а во дворце еще никто не подозревал, что этой ночью его будущая королева впервые в жизни танцевала в простом трактире, пела вместе с деревенскими музыкантами... и вернулась домой лишь с первыми лучами рассвета.***
Двери зала Совета закрылись с глухим тяжелым звуком, отрезая внешние коридоры дворца, как будто весь мир за пределами этого помещения перестал существовать. Внутри царила особая тишина — не пустая, а выверенная, плотная, словно воздух здесь сам подчинялся законам власти. Огромный круглый стол из темного камня занимал центр зала. Его поверхность была отполирована до мягкого, почти водяного блеска, и в ней отражалось пламя высокого камина, встроенного в стену. Над столом, прямо в каменную поверхность, была врезана карта. Два государства. Альтэрия — с мягкими линиями плодородных земель, извилистой рекой Эльмар, виноградными долинами и тонкой серебряной каймой границ. И Аверон — тяжелый, массивный, будто высеченный из самой горы, с суровыми линиями перевалов и отмеченными черными точками кузниц и крепостей. Король Ричард стоял у северной части стола, ладонью опираясь на край карты. Напротив него — Король Эдмунд. Сегодня никто не позволял себе слабости в виде кресел. — Ты привел меня сюда с первыми лучами, — наконец нарушил тишину Ричард. — Значит, вопрос не терпит отлагательств? Эдмунд медленно провел пальцем вдоль линии Мирелл. Лес был изображен темными, почти живыми штрихами, будто художник пытался передать не просто территорию, а дыхание. — Мирелл, — произнес он. Ричард слегка нахмурился. — Ты уже второй раз смотришь на него. — Потому что через него проходят все дороги. Эдмунд поднял взгляд. — И все армии, — Ричард медленно выпрямился. — Говори прямо, Эдмунд. Тот слегка усмехнулся — почти незаметно. — Хорошо, — он обвел рукой всю карту, словно собирая воедино разрозненные земли. — Аверон растет. Не в годах, а в силе, в аппетите, — он остановил палец на Серебряной долине. — И мои лорды уже перестали задавать вопрос «зачем». Они задают вопрос «когда». Ричард не ответил сразу, он лишь медленно перевел взгляд на границу Альтэрии. — И ты пришел сказать мне это лично. — Я пришел сказать тебе правду, — спокойно ответил Эдмунд. Он сделал шаг ближе к столу, теперь между ними была только карта. — Если мы не закрепим союз сейчас... — он слегка наклонился. — Через несколько лет это место перестанет быть переговорным залом. Ричард тихо выдохнул. — Ты говоришь о войне так, будто она уже началась. — Она уже началась. Только не мечами, — он постучал пальцем по карте Мирелл. — Она начинается там. В тишине это прозвучало тяжелее любых угроз. Ричард опустил взгляд на карту и долго молчал, а когда заговорил снова, голос его стал тише. — Альтэрия не выдержит войны с Авероном. — Нет, — спокойно согласился Эдмунд. — Не выдержит. — И ты предлагаешь не войну. Эдмунд кивнул. — Семью. Он медленно обошел круглый стол, скользя взглядом по карте. — Любопытно, не правда ли? Ричард вопросительно посмотрел на него. — Всего один брак... Одна подпись. И судьба двух государств меняется на десятилетия вперед, — он остановился возле земель Альтэрии. — Иногда история оказывается удивительно... дешевой. Ричард нахмурился. — Не называй мою дочь ценой. Эдмунд поднял ладони. — Разумеется. Я лишь говорю о политике. Повисла короткая пауза. — Хотя... — он словно задумался. — Политика редко спрашивает согласия. Ричард отвернулся к камину. — Мне не нравится, к чему ты клонишь. — Мне тоже, — Эдмунд говорил все тем же ровным голосом. — Но мои советники уже несколько месяцев требуют пересмотреть границы. Он коснулся Серебряной долины. — Видишь эти земли? Ричард молча кивнул. — Они убеждены, что Альтэрия удерживает их лишь потому, что Аверон слишком долго был занят южными провинциями, — он чуть наклонился. — Мне все сложнее убеждать их в обратном. Ричард резко поднял взгляд. — Или тебе просто больше не хочется их убеждать? Эдмунд улыбнулся, совсем незаметно. — Хороший вопрос. Именно эта улыбка заставила Ричарда напрячься. Она длилась всего мгновение, но была вовсе не доброй. — Я всегда ставлю интересы Аверона выше собственных чувств. — Даже если придется пролить кровь? Эдмунд посмотрел ему прямо в глаза. — А разве ты поступил бы иначе... будь наши государства разменяны местами? Ответа не последовало. Эдмунд медленно подошел к окну. — Ты знаешь, почему Аверон стал самым сильным королевством на материке? Ричард промолчал. — Потому что мои предки никогда не путали милосердие со слабостью, — обернулся он. — И я не собираюсь становиться первым. Эти слова прозвучали спокойно, даже почти буднично. От этого становилось еще холоднее. Ричард медленно сжал кулаки. — Это угроза? — Нет, — Эдмунд покачал головой. — Угроза звучит иначе. Он сделал несколько шагов навстречу. — Я предлагаю тебе возможность самому выбрать, какой будет история наших детей. Они станут супругами... — он положил ладонь на карту. — Или однажды встретятся по разные стороны поля боя. Ричард долго смотрел на него, затем тихо произнес: — Иногда я забываю... — Что именно? — Что ты приехал сюда не как мой друг. Эдмунд не отвел взгляда. — Именно поэтому я до сих пор жив.
