Королевский шут

Ночь окончательно опустилась на королевский замок. Двор, еще несколько часов назад наполненный голосами придворных и слуг, теперь казался непривычно тихим. Лишь пламя факелов лениво покачивалось на каменных стенах, а морозный ветер гонял по мостовой сухие листья. Элоиза впервые покидала дворец не как принцесса, не в сопровождении почетного караула, и не в роскошной карете. Она шла, опустив голову и пряча лицо под глубоким капюшоном старого шерстяного плаща. Рядом уверенным шагом двигалась Анна. Позади — дворцовый стражник, которому сама принцесса несколько минут назад поручила проводить девушек до города. От этой мысли Элоизе едва не хотелось рассмеяться. Она всю жизнь прожила за этими стенами, каждый камень внутреннего двора был ей знаком, но ночью всё выглядело совершенно иначе. Замок словно изменился: темные окна башен смотрели на нее пустыми глазницами, длинные галереи терялись в полумраке, а высокие стены вдруг показались не защитой... Клеткой. Впереди уже виднелись массивные ворота. За ними начинался каменный мост через узкую реку, а дальше... Дальше был город. Настоящий, живой и свободный. «Еще немного...» Сердце заколотилось быстрее. «Еще несколько шагов...» Именно в этот момент дорогу им преградил еще один стражник. — Стоять. Все трое остановились. Мужчина подозрительно осмотрел компанию. — Куда так поздно? Анна спокойно выдержала его взгляд. — Провожаю служанку Её Высочества домой. — Домой? Стражник нахмурился. — А почему фрейлина не ночует во дворце? — Потому что Её Высочество велела мне остаться с девушкой до утра. Бедняжке совсем нездоровится. Мужчина перевел взгляд на Элоизу, та почувствовала, как неприятно холодеют ладони. — А лицо она почему прячет? Элоиза едва заметно задержала дыхание, стражник сделал шаг вперед. — Покажи-ка... Он уже потянулся к капюшону, но Анна молниеносно шагнула между ними. — Как ты смеешь? Ее голос прозвучал настолько резко, что мужчина невольно остановился. — Ты собираешься прикасаться к молодой девушке без её позволения? Стражник растерянно моргнул. — Я лишь хотел... — Она больна, — Анна не дала ему договорить. — Ей нужно как можно скорее попасть домой, а не терпеть подобные унижения. Элоиза опустила голову еще ниже, стараясь выглядеть как можно более несчастной. — Или тебе так хочется посмеяться над бедной девушкой? — продолжала Анна уже спокойнее. — Лихорадка, жар, лицо все в сыпи... Поверь, зрелище не из приятных. Стражник снова покосился на плащ. Сомнения читались на его лице совершенно отчетливо. В этот момент вперед выступил сопровождавший их солдат. — Не советую, Густав. Мужчина сразу обернулся. — Почему? — Ее Высочество лично приказала мне проводить эту девушку до города. Он произнес это так уверенно, что даже Анна на мгновение удивилась. — Если хочешь лишиться головы за то, что мешаешь исполнению приказа принцессы... Стражник пожал плечами. — Тогда, конечно, сорви с бедняжки капюшон, посмотри на ее лицо. Заодно объясни потом принцессе, почему решил ослушаться ее распоряжения. Несколько долгих секунд никто не двигался, Элоиза слышала только собственное сердце. Казалось, оно сейчас заглушит весь двор. Наконец стражник шумно выдохнул. — Ладно. Он сделал шаг в сторону. — Проходите. Анна едва заметно коснулась локтя Элоизы и они продолжили путь. Никто из троих не произнес ни слова, пока за их спинами не закрылись тяжелые дворцовые ворота. Стражник честно выполнил приказ. Он проводил девушек через освещенные улицы, мимо богатых особняков придворной знати, мимо уже закрытых лавок, над которыми покачивались деревянные вывески, пока наконец каменная мостовая не сменилась утоптанной дорогой. Здесь начиналась окраина. Небольшие домики жались друг к другу, из труб лениво поднимался дым, а где-то вдалеке слышался лай собак. — Дальше вы справитесь сами, — произнес стражник. Анна благодарно кивнула. — Если завтра на рассвете встретишь нас на этом же месте, получишь хорошее вознаграждение. Он кивнул, развернулся и вскоре растворился в темноте, Элоиза молча смотрела ему вслед. Ждала. Едва силуэт стражника растворился в темноте, принцесса замерла. Несколько долгих секунд она просто стояла посреди узкой деревенской улицы, словно боялась сделать еще хоть шаг. Тишина... такая непривычная. Во дворце ночь никогда не была по-настоящему тихой. Где-то хлопали двери, сменялись караулы, переговаривались слуги, потрескивали камины, скрипели тяжелые ворота. Здесь же... Здесь ночь жила своей собственной жизнью, где-то совсем неподалеку лениво залаяла собака, из трубы ближайшего дома медленно поднимался сизый дым, пахнущий березовыми дровами. За покосившимся забором кто-то колол поленья, несмотря на поздний час, а ветер... ветер пах совсем иначе. Не дорогими благовониями и воском, которыми всегда был наполнен дворец. Он пах мокрой землёй, дымом, лошадьми. Жизнью. Элоиза медленно сняла с головы капюшон, прохладный воздух тут же запутался в темных волосах, выбив несколько прядей из небрежного пучка. Она глубоко вдохнула так глубоко, как никогда не позволяла себе во дворце. Будто впервые за долгие годы действительно смогла наполнить легкие воздухом. — Анна... — Голос прозвучал почти шепотом. — Здесь... совсем другой воздух. Фрейлина наконец тоже позволила себе расслабиться. Плечи, все это время напряженные до боли, медленно опустились и она улыбнулась. — Потому что здесь никто не жжет по вечерам благовония стоимостью в половину моего годового жалования. Элоиза тихо рассмеялась. Смех получился звонким, легким, совсем девичьим. Она медленно закружилась на месте, подол простого шерстяного платья мягко качнулся вокруг ног. Никаких тяжелых нижних юбок, никакого корсета. Никаких драгоценностей, оттягивающих шею. Только она. Ветер. И ночь. — Неужели люди каждый день вот так... живут? — с искренним удивлением спросила она. — В каком смысле? — Просто выходят из дома, идут куда захотят... никто не спрашивает, куда они направляются. Никто не кланяется. Никто не следит за каждым их шагом. Она подняла голову к темному небу, между облаками ярко мерцали звезды, во дворцовом саду они казались совсем другими. Или, может быть, это она сама смотрела на них иначе. — Забавно... Элоиза протянула ладонь вперед, словно могла коснуться морозного воздуха. — Всю жизнь я считала, что живу в самом прекрасном месте королевства. Она огляделась: небольшие домики с потемневшими от времени стенами, кривые заборы, старые телеги, прислоненные к сараям. Грязная после дневной слякоти дорога, и несколько тусклых фонарей, качавшихся над дверями домов. Ничего особенного. Совсем ничего. И именно поэтому... — Здесь так красиво... Анна посмотрела на принцессу с неожиданной нежностью. Наверное, только человек, никогда не знавший свободы, мог увидеть красоту в том, мимо чего остальные проходили каждый день. Элоиза вдруг схватила подругу за руки, как маленькая девочка. Глаза сияли так ярко, что, казалось, никакие фонари уже не были нужны. — Ну же! Она потянула Анну вперед. — Показывай свой мир. Фрейлина рассмеялась. — Это не мой мир, Ваше... Она осеклась. — Элоиза. — Так лучше. — Но сначала, пожалуй, стоит решить, куда именно мы идем. Принцесса тут же принялась с любопытством разглядывать улицу. Её внимание привлекло невысокое покосившееся здание, из-за дверей которого доносился громкий смех. Над входом покачивался старый деревянный фонарь. — А что там? — Нет. — Почему? — Потому что через десять минут вам придется научиться очень быстро бегать. Элоиза удивленно подняла брови. — Настолько плохое место? — Настолько пьяное. Принцесса звонко рассмеялась. — Тогда... может, вон туда? Она указала на другую улицу, где из окон двухэтажного дома лился теплый свет, а вместе с ним доносились звуки скрипки и веселый топот десятков ног. Анна проследила за ее взглядом. Улыбнулась. — Уже лучше. Она ненадолго задумалась, перед глазами всплыл небольшой паб неподалеку от родительского дома. Там не собирались карточные шулеры, не дрались портовые головорезы. По вечерам туда приходили кузнецы, плотники, мельники, молодые семьи, возвращавшиеся после работы. Там играли на скрипке, танцевали прямо между столами и пили не ради того, чтобы забыться, а потому что после тяжелого дня это было маленьким праздником. — Кажется... я знаю именно то место, которое вы искали. Элоиза улыбнулась так широко, что на щеках появились едва заметные ямочки. — Тогда веди меня. Анна уверенно свернула на узкую улочку, где дома стояли уже значительно плотнее друг к другу. Из большинства окон лился теплый свет, пахло дымом, свежей выпечкой и чем-то жареным. Несмотря на поздний час, жизнь здесь вовсе не собиралась стихать. То и дело мимо проходили люди, кто-то возвращался домой с тяжелыми корзинами, кто-то громко смеялся в компании друзей, а где-то неподалеку плакал ребенок, которого безуспешно пыталась успокоить мать. Элоиза ловила каждую мелочь, каждый звук, запах, лицо. Она никогда прежде не видела, как живет собственное королевство после захода солнца. Во дворце вечер всегда выглядел одинаково: зажженные свечи, длинные столы, тихие разговоры знати, шелест дорогих платьев, звон бокалов. Здесь же жизнь кипела совсем иначе — шумно, искренне и совершенно не обращая внимания на условности. Анна наконец остановилась возле двухэтажного дома из темного дерева. Над входом, покачиваясь на ржавой цепи, висела широкая вывеска с выцветшим изображением кабана, державшего в копытах кружку эля. От времени краска почти облупилась, но рисунок все еще угадывался. Из-за тяжелой дубовой двери доносилась музыка, скрипка переплеталась со звучанием флейты, где-то в такт отбивали ритм ладонями, а поверх всего этого слышался дружный смех десятков людей. Элоиза остановилась. Музыка словно проходила сквозь деревянные стены, заставляя сердце биться быстрее. Она невольно улыбнулась. — Это здесь? Анна кивнула. — Здесь собираются ремесленники, пекари, кузнецы… Иногда заходят торговцы, когда возвращаются с ярмарок. Место хорошее. Хозяин не терпит драк, поэтому даже самые шумные быстро успокаиваются. Элоиза сделала шаг вперед, и вдруг замерла. До этого момента она думала лишь о том, как выбраться из дворца, но теперь... Теперь ей предстояло войти, туда, где никто не станет кланяться, где никто не знает, что она принцесса. Где ей придется стать совершенно другим человеком. В груди странно защемило. — Страшно? — тихо спросила Анна. Элоиза несколько секунд молчала, потом медленно покачала головой. — Нет… Она улыбнулась уголком губ и, не позволяя себе передумать, толкнула тяжелую дверь. Теплая волна света, музыки и человеческих голосов накрыла ее мгновенно. Воздух оказался густым от запаха жареного мяса, пряностей и древесного дыма. В просторном зале не осталось почти ни одного свободного места. Вдоль стен стояли массивные деревянные столы, отполированные сотнями локтей и кружек. За ними сидели шумные компании: кто-то спорил, размахивая руками, кто-то смеялся так громко, что заглушал музыку, а за соседним столом молодой отец качал на коленях сонного малыша, пока его жена беседовала с подругами. Никто не выглядел идеально, не следил за осанкой. Никто не выбирал слова. И именно поэтому все казались удивительно настоящими. В дальнем углу возвышалась небольшая деревянная сцена, на ней расположились трое музыкантов. Пожилой скрипач уверенно вел мелодию, молодой парень подыгрывал ему на флейте, а рядом мужчина с густой бородой отбивал ритм небольшим барабаном, заставляя половину трактира притопывать ногами в такт. У длинной барной стойки ловко сновали две молодые девушки в простых льняных платьях. Они разносили кружки с элем, принимали заказы, смеялись над шутками посетителей и двигались так быстро, словно знали каждый уголок этого места наизусть. Элоиза не заметила, как остановилась посреди зала, она просто смотрела. Жадно, с восхищением, словно боялась упустить хотя бы одну деталь. Анна осторожно тронула ее за локоть. — Не стойте… то есть... не стой. Иначе нас действительно начнут разглядывать. Элоиза смущенно кивнула, и девушки направились к самому дальнему столику у стены, откуда хорошо просматривался весь трактир. Они едва успели присесть, как рядом появилась улыбающаяся девушка с медными волосами, собранными под белый чепец. — Добрый вечер, красавицы. Что принести? Элоиза уже открыла рот, но Анна незаметно наступила ей на ногу. — Нам ничего крепкого, — спокойно ответила фрейлина. — Только два куска мясного пирога... и воды. — Сейчас будет. Девушка исчезла так же быстро, как появилась. Элоиза проводила ее взглядом и тихо рассмеялась. — Она даже не спросила, кто мы. — Конечно не спросила. — Не поклонилась. — Нет. — Не назвала меня Вашим Высочеством. Анна тепло улыбнулась. — Здесь всем совершенно безразлично, кто ты. Элоиза медленно перевела взгляд на музыкантов. Скрипач вновь провел смычком по струнам, и по залу разлилась удивительно живая мелодия. В ней не было выверенной красоты, которой так восхищались во дворце. Она была другой... шальной и свободной. Хотелось смеяться, хлопать в ладоши, вскочить на ноги и танцевать вместе со всеми. За разговорами и горячими пирогами время пролетело совершенно незаметно. Элоиза и сама не заметила, как перестала сидеть, выпрямив спину по всем правилам дворцового этикета. Она уже давно облокотилась локтем на стол, разглядывая людей вокруг с таким неподдельным интересом, будто оказалась не в трактире, а в каком-нибудь далеком, неизведанном государстве. За соседним столом шумно спорили два кузнеца, доказывая друг другу, чей жеребец быстрее. Чуть дальше молодая мать пыталась уговорить сына доесть похлебку, пока тот с восхищением смотрел на музыкантов. Несколько девушек смеялись так заразительно, что вскоре к ним присоединилась половина зала. Никто не старался казаться лучше и не подбирал каждое слово. И от этого на душе у принцессы становилось удивительно легко. Анна, заметив, с каким интересом подруга наблюдает за музыкантами, невольно улыбнулась. — Видишь парня с флейтой? Элоиза проследила за её взглядом. Молодой мужчина лет тридцати легко перебирал пальцами отверстия инструмента. Улыбаясь посетителям, он время от времени переглядывался со скрипачом, будто они понимали друг друга без слов. — Вижу. — Это Оливер. — Ты его знаешь? Анна кивнула. — Еще с детства. Он жил через две улицы от моего дома. Когда мы были маленькими, постоянно таскал яблоки из соседского сада и сваливал всё на меня. Элоиза тихо рассмеялась. — Похоже, у тебя было весьма веселое детство. — По крайней мере не скучное. Музыка постепенно стихла. Посетители дружно зааплодировали, а музыканты отправились передохнуть. Оливер первым спрыгнул со сцены и уже собирался направиться к барной стойке, как вдруг заметил Анну. Несколько секунд он недоверчиво всматривался в её лицо. А потом широко улыбнулся. — Не может быть! Анна поднялась ему навстречу. — Оливер! Парень заключил её в крепкие дружеские объятия. Оливер был одним из тех людей, которых невозможно не заметить. Не потому, что он был самым красивым мужчиной в комнате, а потому, что казалось, будто он родился с улыбкой на лице. Светло-русые волосы, слегка вьющиеся от природы, вечно торчали в разные стороны, сколько бы он ни пытался пригладить их ладонью. Несколько непослушных прядей неизменно падали на высокий лоб, заставляя его то и дело смешно сдувать их во время игры. Глаза у него были удивительного медового цвета — теплые, живые, с бесконечными смешинками в уголках. Казалось, Оливер смеялся даже тогда, когда молчал. Нос был немного искривлен, будто однажды его неудачно сломали в драке. Сам Оливер уверял, что виноват не он, а дверь трактира, хотя никто в эту историю не верил. На подбородке уже пробивалась светлая щетина, а на правой скуле виднелся едва заметный белесый шрам — память о каком-то детском приключении, которое он каждый раз рассказывал по-разному. Одежда музыканта ничем не выделялась: льняная рубаха с закатанными рукавами, темно-коричневый жилет, потертый кожаный ремень и высокие сапоги, давно потерявшие первоначальный цвет. Но стоило ему поднести флейту к губам... Все вокруг будто менялось. Легкие, длинные пальцы уверенно ложились на отверстия инструмента, плечи расслаблялись, а веселая улыбка становилась мягче. Казалось, музыку он не играл, он ею дышал. — Да ты совсем пропала! Я уж решил, что тебя во дворце откармливают до такой степени, что ходить перестала. — Очень смешно. — Зато правда. Анна легонько толкнула его локтем. — Всё такой же болтун. — А ты всё такая же ворчунья. Он наконец заметил сидящую за столом девушку, Элоиза поспешно опустила взгляд в тарелку. — А это кто? Оливер вопросительно посмотрел на Анну. — Не познакомишь? Анна на долю секунды растерялась, принцесса поняла это мгновенно. — Луиза, — спокойно представилась она, поднимаясь из-за стола. — Подруга Анны. Оливер добродушно улыбнулся. — Очень приятно познакомиться, Луиза. Элоиза ответила такой же простой улыбкой, и впервые за вечер не задумалась о том, как она выглядит со стороны. — Мы как раз собираемся играть следующую мелодию, — сказал Оливер. — Есть пожелания? Элоиза открыла рот и тут же поняла, что совершенно не представляет, какие песни играют в подобных местах. Во дворце звучали менуэты, торжественные марши, старинные баллады... Но здесь? Она растерянно посмотрела на Анну, та мгновенно пришла на помощь. — Сыграй "Три мельницы". Лицо Оливера просияло. — О! Эту давно никто не просил. — Потому что никто уже не умеет под неё танцевать. — Сейчас проверим. Он подмигнул девушкам. — Только сидеть за столом запрещено. Элоиза удивленно подняла голову. — Запрещено? — Конечно. — Кем? — Мной. Оливер рассмеялся. — Если музыка играет, люди должны танцевать. Он протянул руку сначала Анне, потом Элоизе. — Идете? Принцесса замерла. Во дворце она танцевала сотни раз, но каждый танец был расписан заранее. Каждый шаг, поклон, каждое движение руки. Здесь же... Она не знала, что делать, будто снова стала маленькой девочкой. — Я... не умею. Оливер удивленно моргнул. — Не умеешь? Анна тихо улыбнулась. — Просто двигайся так, как подсказывает музыка. — И всё? — И всё. Элоиза нерешительно вышла в центр зала, а музыканты уже начали играть. Сначала она чувствовала себя ужасно неловко: ноги будто налились свинцом, руки не знали, куда себя деть. Она ловила на себе взгляды людей и машинально выпрямляла спину, как делала это всю жизнь. Но потом...Кто-то рядом хлопнул в ладоши. Девушка в красном платье весело закружилась со своим мужем, пожилой мужчина начал отбивать ритм каблуками. Оливер подмигнул ей прямо со сцены. Анна засмеялась и первой сделала несколько простых танцевальных движений, Элоиза повторила. Потом еще раз... еще. И вдруг поймала ритм. Тело само стало двигаться вслед за музыкой. Ветерок от открытой двери подхватил распущенные волосы, кто-то из девушек взял её за руку. Через секунду рядом уже смеялись еще несколько человек. Они танцевали большим кругом, без правили церемоний. Музыка закончилась под громкие аплодисменты. Раскрасневшаяся Элоиза тяжело дышала, не переставая улыбаться. Она никогда не думала, что танцы могут приносить столько радости. Оливер спрыгнул со сцены и подошел к Анне. — Я отлучусь буквально на несколько минут. — Что-то случилось? — Нет. Он улыбнулся. — Жду друга. Сегодня он обещал играть вместе с нами, но, как обычно, где-то задерживается. Анна кивнула. — Тогда не будем занимать твое время. — Никуда не уходите, — Оливер хитро улыбнулся. — Самое интересное сегодня еще впереди.

***

Примерно полчаса назад… Деревня еще не собиралась спать. Из трактиров доносились смех, звон кружек и музыка, смешиваясь в одну непрерывную какофонию. Где-то спорили о скачках, где-то уже пели во все горло, а возле одной из таверн подвыпивший старик безуспешно пытался доказать прохожим, что когда-то лично победил медведя голыми руками. По улице неторопливо брели двое мужчин. Лоуренс привычно закинул лютню за спину и насвистывал какую-то новую мелодию, которую сочинил буквально по дороге. Рядом шел Кристиан, лениво крутя между пальцами деревянную зубочистку и с явной неохотой позволяя другу уводить себя прочь от очередного трактира. — Еще одно место, — уверенно заявил Лоуренс. — И всё. Клянусь своей лютней. Кристиан усмехнулся. — Ты ею уже клялся три трактира назад. — Тогда клянусь твоей головой. — Моей головой ты тоже клялся. — Видишь? Пока работает. Кристиан только закатил глаза. В этот момент дверь трактира за их спинами распахнулась. — Кристиа-а-ан! Молодая девушка с темными косами буквально выбежала следом и, смеясь, повисла у него на шее. — Уже уходишь? Кристиан театрально прижал ладонь к сердцу. — Сударыня, не разбивайте мне душу. — Так останься. Он трагично посмотрел куда-то вдаль. — Искусство зовет. Девушка шутливо стукнула его кулачком по груди. — Ты обещал сыграть со мной в кости. — И сыграю. — Когда? Кристиан хитро улыбнулся. — Как только выиграю у судьбы немного свободного времени. — Болтун. Она рассмеялась, покачала головой и наконец отпустила его. — Только попробуй снова пропасть на неделю. — Не пропаду. — Обещаешь? — Конечно. Лоуренс громко кашлянул. — Кристиан! — Уже иду! Он подмигнул девушке. — Дамы, никуда не уходите. Одна нога здесь, другая уже возвращается. — Скорее уж обе где-нибудь в соседнем трактире! Смех проводил их почти до самой улицы, едва они отошли на несколько домов, Лоуренс тяжело вздохнул. — Ты невозможен. — Зато людям весело. — Я уже начинаю забывать, как выглядит твоя спина без женских рук. Несколько минут они шли молча. Вечерняя прохлада приятно освежала после душных трактиров. По обеим сторонам дороги теснились небольшие дома с теплыми огоньками в окнах. Где-то хозяйка вытряхивала половик прямо с крыльца, где-то двое мальчишек гонялись друг за другом с деревянными мечами, а у колодца женщины громко обсуждали соседей, даже не пытаясь говорить тише. Кристиан любил эти улицы. Здесь никто не смотрел на него сверху вниз. Здесь он был просто Кристианом, не развлечением для знати. — Кстати, — вдруг заговорил он. — Куда мы вообще идем? — В паб «Старый дуб». Кристиан остановился как вкопанный. — Что? — «Старый дуб». — Самый скучный трактир во всей деревне? — Очень даже хороший. — Для семейных ужинов — возможно. Для нормального человека — тоска смертная. Лоуренс хлопнул друга по плечу. — Оливер попросил меня сегодня сыграть вместе с ним. А еще... — Лоуренс выдержал многозначительную паузу. — Все напитки сегодня за счет хозяина. Кристиан вопросительно поднял бровь и лицо его мгновенно просветлело. — Так что же ты молчал?! — Он резко ускорил шаг. — Люди, наверное, уже заждались! Лоуренс недоверчиво посмотрел ему вслед. — Полминуты назад этот трактир был самым скучным. — Ошибался. Кристиан широко улыбнулся, обнажив клыки. — Бесплатный эль способен изменить мнение даже самого принципиального человека. Он обернулся на ходу. — Ну что ты плетешься? Пошли! Музыканты не должны заставлять публику ждать! Лоуренс покачал головой и рассмеялся. Иногда ему казалось, что Кристиана можно подкупить всего двумя вещами: женщинами и словом «бесплатно». Через несколько минут друзья уже свернули на улицу, где из окон «Старого дуба» лился теплый свет, а веселая музыка была слышна задолго до самого входа. — Ну, наконец-то! Оливер широко улыбнулся, крепко пожав руки сначала Лоуренсу, затем Кристиану. — Я уж решил, что вы передумали. — Передумать? — усмехнулся Лоуренс. — Да он меня полдеревни тащил по трактирам. — Неправда, — возмутился Кристиан. — Всего четверть. — Да-да. — Остальную половину тащили девушки. Оливер рассмеялся. — Проходите уже. Первым в трактир вошел Лоуренс. Высокий, худощавый, с неизменно довольной улыбкой, будто весь мир существовал лишь для того, чтобы однажды превратиться в его новую балладу. Светло-каштановые волосы свободно спадали почти до плеч, а короткая борода лишь подчеркивала выразительные скулы. Поверх светлой льняной рубахи он накинул темно-синий дублет без единой складки — бард всегда следил за своим внешним видом куда тщательнее большинства придворных. За спиной привычно покоилась старая лютня, покрытая десятками мелких царапин, каждая из которых наверняка хранила собственную историю. Следом появился Кристиан. В отличие от друга, он никогда не стремился выглядеть безупречно. Темные волосы после вечернего ветра окончательно растрепались, несколько прядей упрямо спадали на лоб, отчего мужчина время от времени лениво сдувал их, даже не пытаясь пригладить. Простая черная рубаха была расстегнута у воротника, открывая крепкую шею, поверх нее небрежно висел темно-коричневый кожаный жилет, потертый временем, но все еще добротный. Высокие сапоги покрывал тонкий слой дорожной пыли, а широкий ремень удерживал небольшой охотничий нож — скорее привычка, чем необходимость. Он шел, лениво засунув большие пальцы за ремень, будто вообще никуда не спешил. Широкие плечи сразу выделяли его среди толпы, а легкая, почти насмешливая ухмылка не сходила с лица ни на секунду. Когда Кристиан улыбался шире, из-под верхней губы едва заметно показывались слегка заостренные клыки — особенность, доставшаяся ему от матери. Одни считали их пугающими, другие — до неприличия привлекательными. Самого же Кристиана подобные разговоры только забавляли. Шум голосов мгновенно накрыл с головой. Кристиан привычным взглядом пробежался по залу: люди, столы, музыканты, пара стариков у камина. Молодые девчонки возле барной стойки, все как обычно. Пока Лоуренс устраивался на сцене и принялся подтягивать струны лютни, Кристиан лениво прислонился плечом к деревянной колонне, наблюдая за происходящим. — Чего задумался? — Высматриваю неприятности. — Нашел? — Пока нет. Будто услышав его слова, возле сцены возникла молоденькая подавальщица с тяжелым подносом. Темные кудри были собраны лентой, щеки раскраснелись от постоянной беготни между столами, а пышная грудь соблазнительно выглядывала из перетянутого корсета. — Чего желают господа музыканты? Кристиан лениво скользнул взглядом по девушке. — Вас. И прежде чем она успела что-либо ответить, ловко ущипнул ее за бедро. — Кристиан! Девушка звонко рассмеялась и слегка ударила его подносом по плечу. — Сегодня такого блюда в меню нет. — Жаль. — Но могу предложить эль. — Для начала подойдет. — А потом? — Потом посмотрим по обстоятельствам. Она покачала головой. — Через минуту принесу. Лоуренс проводил девушку мечтательным взглядом. — Кажется, ты скоро получишь этим подносом по голове. — Значит, небезразличен. Оливер только закатил глаза. — Посидите пока спокойно. Выпейте по кружке, а потом начнем. Кристиан уже собирался ответить, как взгляд вдруг зацепился за знакомый силуэт, неподалеку от сцены стояла девушка. Светлые волосы, спокойная походка, но он не успел ничего сказать, потому что Лоуренс уже заметил ее первым. — Анна?! Фрейлина вздрогнула так резко, будто ее окликнул призрак. Она медленно обернулась, на лице мелькнуло неподдельное удивление. — Лоуренс... — Вот так встреча! Он уже спускался со сцены, Анна инстинктивно бросила взгляд куда-то в глубину зала, туда, где за крайним столиком сидела Элоиза. Сердце болезненно сжалось, только не сейчас... — Прости, мне пора. Она быстро отвернулась. — Эй! Лоуренс легко догнал девушку. — Да постой же! Он осторожно коснулся ее запястья, Анна тут же выдернула руку. — Ты так сильно меня ненавидишь? — А есть за что любить? — Больно. Лоуренс театрально приложил ладонь к груди, но девушка снова попыталась уйти. — Ты здесь одна? — Нет. — С подругой? — Он хитро улыбнулся. — Если хорошенькая, познакомь. Не для себя, для друга. Анна едва заметно нахмурилась. — Не с подругой. Лоуренс перестал улыбаться. — Тогда... — Он прищурился. — С мужчиной? Анна ничего не ответила, она резко развернулась и направилась к выходу из трактира. Лишь бы подальше. — Даже если с мужчиной, — бросила она через плечо. — Тебе какое дело? — За что ты так со мной... Лоуренс трагично схватился за сердце. — Я ведь до сих пор страдаю. — Очень заметно. Кристиан, наблюдавший за всей сценой со стороны, усмехнулся и оттолкнулся от колонны. — Пойду посмотрю, куда она его уводит, — бросил он Оливеру. Тем временем Элоиза заметила, что Анна куда-то исчезла, улыбка медленно сошла с ее лица. Что случилось? Она поднялась из-за стола и осторожно двинулась вслед за подругой, стараясь не привлекать внимания. Толпа оказалась плотнее, чем ей показалось сначала. Кто-то громко смеялся, нес кружки с элем, пары кружились в танце. Приходилось постоянно лавировать между людьми. В тот самый момент, когда Элоиза почти добралась до выхода... Кристиан свернул из соседнего прохода. Оба смотрели совсем в другую сторону, столкновение оказалось неизбежным. Элоиза буквально налетела на широкую мужскую грудь. — Простите... Она машинально подняла голову. Кристиан хотел уже привычно отпустить какую-нибудь шутку, но слова застряли где-то в горле. Эти глаза, которые он видел совсем недавно. Темные, глубокие, с каким-то невозможным сочетанием дерзости и тоски. Не может быть... Элоиза тоже узнала его. Клыкастая улыбка, растрепанные темные волосы. Шут. Глаза Кристиана медленно расширились. Он вдохнул, собираясь что-то сказать. — Вы... Но договорить не успел, Элоиза молниеносно вскинула ладонь и крепко зажала ему рот. От неожиданности Кристиан сделал шаг назад, а затем еще один. Спина с глухим стуком впечаталась в деревянную стену трактира. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Шут ошарашенно переводил взгляд с ее ладони на испуганное лицо девушки. А Элоиза только сейчас поняла... что прижимает к стене единственного человека в этом городе, который действительно способен ее узнать.