Three lovers

Мягкий свет торшера делал обстановку в комнате обманчиво ленивой и домашней. Эта деталь разбивалась вдребезги из-за разносившихся мокрых хлюпающих звуков и тихих постанываний, звучавших под аккомпанемент шумного, рваного дыхания, наполненного удовольствием и жгучей похотью. Минхо с Хёнджином сегодня успешно разрушали Феликса, погружая младшего всё глубже в порочные действия. Хёнджин ритмично и глубоко трахал Феликса сзади, пока Минхо забирал всё внимание больших оленьих глаз на себя, играя с аккуратным, болезненно возбуждённым членом. Феликс едва держится в пространстве, он готов волком выть от распирающих эмоций. Хёнджин придерживает его, обхватив своими длинными руками где-то в районе живота, пока сам Феликс старается крепко облокачиваться о стену, весь свой вес перенося на руки, которыми он честно пытается удержаться, чтобы не завалиться вперёд на Минхо во время очередного глубокого толчка Хёнджина. Минхо сидит на чужой односпальной кровати, максимально компактно усевшись ягодицами на собственные пятки. Одной рукой он аккуратно упирается в выступающую кость бедра Феликса, а второй трогает его налитые возбуждением яйца. Играет, словно кот, — хитрый прищур его глаз и довольно растянутые в ухмылке губы выдают весь его запал и желание. Минхо так любит этих двоих, что сияет с такой силой, что погасни торшер в комнате — она останется светла, как днём. Затем Минхо усердно старается принять всю длину Феликсова члена, давяще упирающегося в глотку. Маленький проказник хочет греть свою и так до боли возбуждённую плоть в горле хёна. Хёнджин срывается на яростные вколачивающие движения — трахает лёгкое загорелое тело под собой. Та химия, которую он наблюдает между Феликсом и Минхо, дурманит. Словно два кошака попались ему в цепкие лапы и балуются, ещё не осознавая, что они оказались во власти хищного зверя — Хёнджина. Феликс готов поклясться, что ещё немного — и он кончит в глотку Минхо так ярко, что следом просто умрёт от удовольствия. Головка Хёнджинова члена до боли вбивается глубоко внутри, стимулируя чувствительное нутро с такой силой, что трудно сказать, когда Феликс осядет расслабленным телом в чужих руках после такой длительной, яркой стимуляции — сейчас или через пару минут. Хёнджин так долго трахает Феликса, что мышцы младшего уже не в состоянии сопротивляться даже с прилагаемыми усилиями — Хёнджин с удовольствием уничтожает Феликсову задницу, иногда полностью вытаскивая член наружу, чтобы наблюдать, как он снова плавно погружается в растраханную дырку, неспособную закрыться сразу следом за последним сантиметром Хёнджинова члена. Феликс почти плачет от разрывающего ощущения удовольствия. Он чувствует себя самой грязной шлюхой этого города, но ему так хорошо, как никогда. По подбородку Минхо стекает тёплая, немного вспененная слюна, пока он послушно, со всей любовью к их милому солнечному лучику, старательно отсасывает, подстраиваясь под ритм Хёнджина, трахающего упругую округлую задницу Феликса. Минхо старается не упустить ни грамма меняющихся эмоций на усыпанном веснушками лице. Он сжимает свой болезненный стояк и сканирует возвышающееся над ним лицо — вот Феликс откидывает голову назад и со стоном прикрывает глаза, но тут же распахивает их на новом грубом толчке и скашивает взгляд вниз, встречаясь с голодным, возбуждённым взором Ли-старшего. Феликс порнушно закусывает губу и смотрит из-под полуприкрытых век. Под этим потрясающим видом Минхо стонет, и вибрация его горла стимулирует заботливо согретый в его глотке Феликсов член. От этого Феликс на секунду обмякает в Хёнджиновых руках, вот-вот готовый кончить, так что Минхо быстро соскальзывает со ствола и грубо сжимает пульсирующую плоть в руке, не позволяя выплеснуть накопившееся удовольствие. Хёнджин глубоко стонет слова одобрения в Феликсов затылок и удобно подхватывает его под левое колено, закинув стройную ногу на себя. Угол проникновения меняется, и Феликс удивленно ахает. Он едва держится на ногах, но всё ещё внимательно смотрит на Минхо, чтобы не травмировать его и себя. А для Минхо открывается совершенно потрясающий вид — он может опуститься ниже и видеть, как красный от желания Хёнджинов член заполняет Феликсово анальное отверстие. Минхо, недолго думая, опускается ниже и припадает губами туда, где заканчивается Феликсова плоть и начинается Хёнджинова. Он высовывает язык и прижимает его к припухшим краям розовой Феликсовой дырочки. Хёнджин довольно ухмыляется, когда чувствует горячий язык Минхо и слышит сдавленный стон под собой — Феликс сегодня беспомощно плавится между ними двумя. Пока Хёнджин замедляется, аккуратно и неглубоко трахая, тем самым давая Феликсу немного выдохнуть, Минхо берёт в рот его потяжелевшие, наполненные семенем и готовые вот-вот взорваться яйца. Он перекатывает на языке то одно, то второе, втягивая щёки и стимулируя с помощью образовавшегося вакуума. А затем в глазах Минхо воспламеняется похотливый огонёк, и он, собрав с Феликсового бедра растёкшуюся смазку, ведёт пальцами вверх, прямо к горячему пульсирующему входу. Феликс понимает, что собирается сделать Минхо, и лишь одобрительно оглаживает его лицо своей правой, просовывая в его рот указательный палец на пару со средним, и аккуратно оттягивает вбок, наблюдая, как изо рта тихонечко вытекает очередная порция слюны его хёна. Минхо, получив поощрение, аккуратно подводит указательный палец прямо к расслабленному кольцу мышц и медленно просовывает внутрь. Позади от Хёнджина слышится возбуждённое тихое «бля-а-а». Нежная кожа поддаётся давлению, и с небольшим усилием палец Минхо начинает в такт Хёнджину медленно двигаться в Феликсе. Тот, в свою очередь, захлёбывается стоном и мелко дрожит, пока Минхо старательно просовывает в него второй палец. Средний теснит указательный и Хёнджинов член, но с небольшим трудом всё-таки входит на пару фаланг. Феликс вяло пытается соскочить, но Хёнджин только покрепче перехватывает его голень, второй рукой обхватывая вдоль низа живота, прижимая к себе ягодицы Феликса, и нежно выцеловывает веснушчатые лопатки, пышущие жаром. — Минхо-хён... — шепчет Феликс и хватается за его волосы, крепко сжимая. — Мне остановиться? — замирает Минхо, пока Хёнджин даже и не думает прекращать. — Х... хён, — вибрируя, дрожит Феликс и следом приглушённо стонет: — Ещё, продолжай... И Минхо продолжает. Берёт в рот Феликсов член и усердно сосёт, пытаясь облегчить неприятные ощущения от сумасшедшей растяжки. Пара пальцев аккуратно, нежно толкается глубже, замедляясь и немного раздвигаясь внутри в разные стороны, чтобы не травмировать нежные стеночки, но растянуть на нужную ширину. Когда Феликс перестаёт своим видом походить на натянутую струну, готовую вот-вот порваться, Минхо плавным движением вставляет в него вместе три пальца, параллельно ими же вжимаясь в член Хёнджина, понимающе остановившегося в Феликсе. — Ты так хорошо нас принимаешь, Ёнбок-а, — слышится довольное мурчание от Хёнджина. Тот снова зубами цепляет Феликсов загривок и тут же лижет тонкую шею, покрытую испариной, то тут, то там слегка покусывая, не оставляя заметных следов. — Хмх, я... да-а, — невпопад отвечает Феликс и на пробу сам толкается навстречу хёнам. Хёнджин пальцами впивается в Феликсов живот и набирает темп, начиная всё резче и грубее вбиваться в и без того уже до предела затраханное тело. Минхо, не отставая, снова старательно принимает Феликсов член в тесноту своего влажного, уже откровенно пошло хлюпающего рта. По его кисти стекает смазка, и там, совсем рядом с его рукой, на три пальца погружённой в невероятно растянутое отверстие, звонко шлёпают Хёнджиновы яйца, пока член непрерывно долбит нежные натёртые стеночки младшего. — Ёнбок, можно я... — начинает Минхо, аккуратно убирая член Феликса изо рта и встречаясь с затянутыми похотливой дымкой глазами. — Ты примешь и меня тоже? На что Феликс растягивает свои пухлые губы в нежную улыбку и кивает: — Да, хён. Что угодно для... — Феликс заикается, когда Хёнджин с большим усилием вколачивается в него, но на выдохе продолжает: — ...тебя. Сзади слышится Хёнджиново тихое хихиканье вслед за фразой: «Ёнбок-а, ты такой хороший младшенький». — Самый лучший, — подхватывает Минхо и вытаскивает согретые нутром Феликса пальцы. Он бросает заинтересованный взгляд сначала на перепачканные смазкой пальцы, а затем на Феликсовы пухлые губы, раскрасневшиеся от того, как он часто кусал их в порыве удовольствия и попытке сдержать громкие крики. Феликс понимающе облизывается и призывно распахивает рот, по возможности наклоняясь ближе к руке любимого хёна. Тогда Минхо аккуратно проталкивает пальцы в предложенный рот, погружая на пару фаланг, которые Феликс без проблем вбирает и аккуратно посасывает, словно ему предложили его самые любимые леденцы. Минхо почти насильно отнимает свои пальцы, чтобы испачкать их в собственной слюне, теперь нитью стекающей с кончиков. Взгляд Минхо темнеет, когда Феликс послушно слизывает белёсую вспененную слюну с его же пальцев, которые минуту ранее так нежно растягивали его заполненную Хёнджином дырку. Хёнджин выскальзывает следом, опуская ногу Феликса и крепко придерживая его подле себя. Только после этого Феликс ощущает, как сильно затекли его мышцы, но это явно стоит происходящего. Хёнджин спускается коленями на кровать, а Феликс копирует его позу, как легкоуправляемая кукла. Минхо наконец-то выпрямляет ноги и встаёт с кровати, давая возможность Хёнджину лечь на спину, уложив поверх себя Феликса. Феликс, спустя столько времени отсутствия зрительного контакта с Хёнджином, сразу же впивается в него чернотой своих до безумия красивых глаз. Этот Хёнджинов лисий взгляд сводит с ума, заставляет превращаться в безвольную куколку, согласную принимать всё, что ей дают. Хёнджин нетерпеливо дёргает Феликса ближе и утягивает в крайне слюнявый поцелуй, вылизывая, да что там, чуть ли не полируя Феликсов рот изнутри. Когда они отрываются друг от друга, Хёнджин помогает Феликсу удобно расположиться сверху на нём и подхватывает за идеальные стройные бёдра. Минхо пристраивается сзади и наблюдает до отвратительного сексуальное зрелище — раскрасневшуюся, припухшую и хорошо раскрытую, затраханную дырку Ёнбока. Её перепачканные в смазке края пульсирующе подрагивают, и Минхо считает, что это отличное приглашение войти. Хёнджин просовывает руку снизу и прицельно, одним выверенным движением вставляет тяжёлый, до безумия твёрдый ствол возбуждённого члена в раскрытое Феликсово отверстие, готовое принимать уже больше, чем он был способен десяток минут ранее. Так что Хёнджинова плоть проскальзывает внутрь без малейшего сопротивления, отчего он протяжно стонет, удовлетворенный тем, насколько растрахана дырка их младшего. И всё это благодаря им двоим — Хёнджину и Минхо. Минхо закусывает губу, чтобы не заскулить, как позорная сука, от вида, который ему обеспечен в силу такого зрелищного ракурса в выбранной позе. Он хватает Феликса за ягодицу и оттягивает в сторону, заставляя припухшую от стимуляции дырку пригласительно раскрыться ещё немного, на каких-то жалких пару миллиметров. — Не больно? — искренне интересуется Минхо, поглаживая пальцем около красноты у кромки входа. — Нет, хён, — выстанывает Феликс, потому что Хёнджин со всей силы толкается вглубь, вгоняя член по самое основание. — Хёнджин-ни, ты такое животное! — шикает Минхо в ответ на Хёнджинову вольность и хватает его за яйца, крепко сжимая в руке и не позволяя двинуться. Хёнджин стонет и замирает, не смея противоречить старшему. Феликс тихо хихикает, уткнувшись Хёнджину в плечо, и с довольной улыбкой теряет «прекратите» в жаре чужого тела. В подтверждение того, что всё в порядке, сам двигается по чужому стволу несколько раз, приглашающе виляя бёдрами. Минхо отпускает Хёнджина и утешающе гладит, а затем хватает Феликса за талию. Уловив его игривое настроение, он подхватывает младшего и несколько раз резко двигает весь его вес то вверх, то вниз, управляя происходящим. Феликсова влажная дырка без заминок скользит по Хёнджинову члену, а сам Феликс хватает Хёнджинову руку и заполняет свой рот парой чужих пальцев, чтобы скрыть пошлые стоны, так и рвущиеся из него от восторга. — Ёнбок, кажется, сам я уже не могу удовлетворить твой аппетит, — довольно мурчит Хёнджин, бросая хитрую ухмылку куда-то за Феликсово плечо. На Минхо, конечно. Минхо отпускает Феликса и просовывает по паре щедро смазанных пальцев с двух сторон от Хёнджинова члена, почти полностью погружённого в Феликса. Последний замирает, прислушиваясь к ощущениям, и даже Хёнджин не ведёт себя, как нетерпеливый пёс, — тоже лежит смирно, ни на сантиметр не двигаясь, в желании получить очередную стимуляцию. Или, может, ему действительно и самому не хватает тесноты теперь уже до безумия растянутой дырки. Минхо не знает. Но со знанием дела он аккуратно растягивает Феликса в разные стороны. И когда он чувствует удовлетворение от достаточно подготовленной плоти, он вынимает пальцы, заставляя Феликса требовательно ёрзать. — Сейчас-сейчас, котёнок, — утешает Минхо, нежно оглаживая ягодицу одной левой, пока правой он хватает тюбик со смазкой и, не жалея, поливает свой член, а после выдавливает ещё немного прямо между Феликсовых ягодиц. Хёнджин в это время выцеловывает Феликсову шею, ключицы и миниатюрные пальчики рук, поочерёдно облизывая их и боготворя. — Хёнджин-а, думаю, тебе пора подвинуться, — тихо произносит Минхо и аккуратно давит крупной головкой на дырку, которая под сильным натиском послушно растягивается, принимая ещё одного гостя. Стоны Феликса вперемешку с Хёнджиновыми заполняют каждый миллиметр пространства в комнате. К ним присоединяется мелодичный звук хёнова голоса. Минхо с трудом вставляет ствол наполовину, жалея Феликса, поглаживая по бёдрам и целуя меж лопаток. Затем Феликс чувствует сомкнувшиеся на шее зубы — попытка отвлечь — и то, как Минхо с усилием проталкивается всё глубже. Младший дёргается, словно встрепенувшаяся птичка в когтистых кошачьих лапах. Он хочет поддаться вперёд, отодвигаясь от заполняющего давления, но сначала Хёнджин крепко-накрепко фиксирует его за талию, не позволяя увиливать, а затем Минхо медленно тянет его назад, удобно вцепившись в округлые бёдра. — Мхм, хён... — давится звуками Феликс, обращаясь неведомо к кому. — М, котик? — мягко шепчет Минхо, останавливаясь и давая Феликсу передышку. — Я... ах, — Феликс так и не успевает сказать, что хотел, потому что Хёнджин выскальзывает наполовину, а затем медленно толкается обратно, проезжаясь одновременно по стволу Минхо и направляя чужую головку так, что та бьёт точно по Феликсовой простате. От этого Феликс взвизгивает и обмякает в чужих руках, теряя голову на Хёнджиновом плече. Его аккуратный розовый член крупно пульсирует, заметно дёргаясь между их с Хёнджином телами. — Ещё движение — и Феликс кончит, — констатирует факт Хёнджин, до одури довольно улыбаясь и ставя Минхо в известность. На что последний понимающе усмехается и просовывает руку, чтобы сжать миниатюрный член у основания, снова не позволяя излить семя и испачкать Хёнджина. Феликс скулит и пытается толкнуться в чужую ладонь, на что Минхо больно давит в самый центр головки, удерживая чужое напряжение. Младший так и остаётся неподвижно лежать и скулить, но Минхо решает взять всё в свои руки буквально. Он вкладывает Феликсово возбуждение в Хёнджинову ладонь и приказывает: — Держи крепко, не давай ему кончить. — Как скажешь, хён, — тянет довольную улыбку Хёнджин и ждёт дальнейших указаний. Но больше не последовало ни слова. Взамен комнату наполнили громкие, мучительно протяжные стоны. Феликс. То, что он долго не продержится, было понятно и дураку. Но Минхо уже просто не может тянуть, ждать, пока накал немного спадёт. У самого член до боли возбуждённый, подрагивающий в желании засадить в эту послушную дырку поглубже и трахать. Трахать так долго, сколько тот выдержит. Так что Минхо больше не медлит, он аккуратно двигается в уже привыкшем к такой растяжке отверстии. Пару раз он толкается осторожно, проверяя состояние Феликса. Тот тихонечко скулит, но не противится, а наоборот, вскоре призывно оттопыривает зад, словно прося большего. Хёнджин стонет в унисон. Они с Минхо ловят один ритм и начинают двигаться, набирая всё более размашистую амплитуду. Феликс тесно прижимается к Хёнджину, словно ища опору. Он уже даже не стонет, взамен вгрызается в услужливо подставленное ребро широкой Хёнджиновой ладони. Хотя даже так комнату разрезают приглушённые крики, с каждым толчком всё более довольные и громкие, почти надрывные. Минхо довольно похлопывает Феликса по ягодицам, оставляя наливающиеся краской отпечатки. Едва держит себя в руках, чтобы не озвереть. Знает: если спустит всё с тормозов, то сделает больно. Станет плевать на всё, и в погоне за собственным удовольствием он навредит другим. Хотя так и хочется до синюшных пятен на бёдрах вбиваться в нежное тело, услужливо подставленное снизу. Хочется таранить чужой член, тесня внутри и, сбиваясь с ритма, трахать быстро, рьяно и невпопад. На мгновение теряя концентрацию, Минхо ускоряется, хватаясь за Хёнджиновы бёдра, в нежелании давить всем весом на Феликса. Хёнджин стонет, ошалело ускоряется, желая сегодня разрушить задницу Феликса до состояния неспособной сомкнуться дырки. Хёнджин знает: такие мысли не есть хорошо, но остановиться он уже не может. Хватает Феликса за бёдра, грубо вбиваясь в него снизу, почти подбрасывая на себе. И так бы и было, если бы сверху на него не давил Минхо, со своей стороны вбиваясь в послушное горячее тело. Феликс стонет, словно набравшись сил, распрямляется и, с силой зажмурившись, сам со всего размаха насаживается на до предела возбуждённые, почти каменные члены, готовые вот-вот взорваться семенем и заполнить его под завязку. Хёнджин хватает его за чувствительные соски и крепко сжимает, хищно наблюдая за вдруг окрепшим телом, которое теперь так жадно скачет верхом. Минхо обхватывает Феликса за талию, заставляя выгнуться назад, пальцами второй руки обвиваясь вокруг тонкой шеи. Феликс сбивчиво стонет, замирая, когда они замедляются, и вот Минхо с Хёнджином снова неистово трахают его, двигаясь как единое целое. Толчок. Ещё один. Затем следует череда безумных, сбивчивых движений бёдрами со стороны Хёнджина. Тот словно сошёл с ума, сбил ритм и с невероятной скоростью вбивается в Феликсову дырку. Минхо понимающе замирает, разворачивает голову Феликса и заполняет его рот своей слюной, заставляя проглотить, а остатки размазывая по чужим губам. Пристально следя за этой открывшейся картиной, Хёнджин делает ещё несколько сбивчивых быстрых движений и замирает, заполняя Феликса спермой. Минхо тоже чувствует её. А ещё чувствует безумную пульсацию и ловит момент, с оттяжкой втрахиваясь в Феликса, проезжая стволом по всё ещё стоящему члену Хёнджина. Он слегка придушивает Феликса, второй рукой быстро надрачивая аккуратный раскрасневшийся член младшего, и, наконец, позволяет Феликсу с тихим стоном, почти писком, кончить. Сперма пачкает торс Хёнджина, доходя почти до груди, а сам Феликс размякшим телом оседает на грудь Минхо. Член пульсирует пару секунд, изливая остатки, и опадает мягкой плотью. Но Минхо ещё не закончил. Старший любит этих двоих, так что он аккуратно выскальзывает из порнушно растянутого отверстия, бережно вынимает член Хёнджина и нежно проводит пальцами по опухшим красным краям растраханной дырочки, словно жалея и пытаясь утешить, сгладить степень растянутости, которую пришлось пережить этой нежной заднице, из которой медленно начинает вытекать сперма Хёнджина. Феликс тихонечко мычит «Хё-ё-ён» в ответ на такую ласку. — М? — спрашивает Минхо. — Как ты хочешь закончить? — с трудом складывая буквы в слова, интересуется младший. В отличие от Хёнджина, который, словно опьянев, просто отстранённо наблюдает за происходящим. Минхо тихонечко вздыхает: — В тебя. — Хорошо, хён. Я могу... ты можешь. Сделай что хочешь. Я готов, — мягко отвечает Феликс, отчего у Минхо щемит где-то между рёбрами. Всё же он хочет закончить тоже, так что помогает Феликсу занять нужную позу. Спустя пару минут Минхо любуется своими младшими — он любезно попросил Феликса по-собачьи встать на колени и локти, а поверх него ту же позу копирует Хёнджин. С его ленивой задницей пришлось повозиться, но Минхо уж очень захотелось иметь перед глазами обе любимые дырки. Он льёт смазку прямо Феликсу в растраханное, раскрытое отверстие, отчего тот, ощущая прохладу жидкости, тихонечко поскуливает. Хёнджина он не обделяет тоже: втирает смазку в плотно сжатое колечко мышц, словно дразня, так что снизу слышится недовольное мурчание, похожее на хёнджиново «ну хё-ё-ён», а следом Хёнджин игриво вертит задницей: «Давай уже, ну». И кто Минхо такой, чтобы противиться этим двум потрясающим дыркам. Он со всего размаха вставляет Феликсу, и тот принимает его, словно так и должно быть. Словно самой природой было предрешено, что эта способная задница создана для этого умелого члена. Минхо прячет ухмылку от самого себя, прикусывая губу, и с оттяжкой трахает абсолютно неспособное сжаться отверстие, пока второе, тесно сжатое, нетронутое кольцо мышц провоцирует своей теснотой. «Не сегодня», — думает Минхо, но решает не отказывать себе в желании толкнуться кончиком пальца просто для проформы, на что Хёнджин ёрзает и недовольно мычит что-то похожее на «мы так не договаривались, хён». Минхо довольно смеётся и тянет Хёнджина на себя, заставляя облокотиться спиной на свой крепкий торс. От приятной стимуляции и таких красивых тел перед собой многого Минхо не требуется. Он уже более чем удовлетворён сегодняшним вечером, наполненным такими зрелищными картинами его любимых младших и не менее острыми ощущениями. Так что он делает несколько движений, аккуратно двигаясь в Феликсе, и останавливается, оставляя в младшем только головку, которая теперь толчками наполняет Феликса спермой. Когда Минхо уже готов выйти, оставив бедного сверхстимулированного Феликса, тот в последний раз сам толкается назад, проталкивая сперму глубоко внутрь, и соскальзывает с члена, тут же переворачиваясь на спину и довольно, лениво улыбаясь. — Хён, ты такой милый и заботливый. Люблю тебя, — тянет Феликс и утягивает Хёнджина на себя, вместе с Минхо, чтобы зажать их в объятиях и не отпускать весь оставшийся вечер. Минхо думает о том, как же сильно он любит этих двоих, а Хёнджин тупо хихикает в Феликсов висок, глупо повторяя: «Люблю, люблю, люблю».