Протего Максима

Прошло три дня после матча. Дождь наконец прекратился, но небо над Хогвартсом оставалось пасмурным, а коридоры подземелий — сырыми и холодными, как всегда. Элизабет Фосетт спускалась в кабинет Зельеварения с привычным чувством собранности: этот предмет она уважала, Снейпа — побаивалась, но понимала, а оценки имела стабильно высокие. Единственное, что отравляло предвкушение урока, — слухи, гулявшие по школе со вчерашнего вечера. Снейп объявил проект. Парный. На месяц. И пары назначает он сам. — Только бы не с Крэббом, — пробормотала Лиззи, заходя в класс и занимая своё обычное место в третьем ряду. — Только бы не с Гойлом. Господи, пусть это будет хоть Нотт... Блейз Забини, уже сидевший за соседним столом, покосился на неё с ленивым сочувствием. — Молись своей метле, Лиззи. Снейп в этом году особенно... вдохновлён. — Ты-то с кем? — спросила она, раскладывая пергамент и чернила. — С Грейнджер, — ответил Блейз с непроницаемым лицом. — По крайней мере, работу сделает она. Я буду подавать ингредиенты и выглядеть загадочно. Лиззи фыркнула, но не успела ответить: дверь распахнулась, и в класс ввалился четвёртый курс Гриффиндора. Точнее, ввалилась его шумная, рыжая, вечно смеющаяся половина. Близнецы Уизли появились в дверном проёме одновременно, едва не застряв плечами, что вызвало смешки у половины класса и ледяное молчание у другой. Снейп, уже стоявший у доски, одарил их взглядом, способным свернуть молоко. — Уизли, — произнёс он с расстановкой, — если вы закончили изображать цирковое представление, соблаговолите занять места. И попытайтесь не взорвать класс раньше, чем я закончу инструктаж. — Мы постараемся, профессор, — хором ответили близнецы с одинаковыми невинными улыбками. Фред плюхнулся на стул, оглядывая класс, и его взгляд скользнул по Лиззи. На секунду задержался. Она ответила холодным кивком — ровно настолько вежливым, насколько требовали приличия. Фред ухмыльнулся и отвернулся. Джордж, сидевший рядом, что-то зашептал ему на ухо, и оба прыснули. — Итак, — голос Снейпа разнёсся по классу, и гул мгновенно стих, — как вы, несомненно, уже слышали от своих... более прилежных однокурсников, в этом месяце вы будете работать над сложным зельем в парах. Пары назначены мной. Изменению не подлежат. Возражения не принимаются. Он развернул длинный свиток пергамента и начал зачитывать список. Лиззи слушала вполуха, пока не прозвучало: — Фосетт и Фредерик Уизли. Перо в её пальцах хрустнуло. Она медленно подняла голову. Снейп даже не смотрел на неё — он продолжал читать список, как будто не обрёк её только что на месяц страданий. Блейз рядом тихо присвистнул и пробормотал одними губами: «Мои соболезнования». На другом конце класса Фред Уизли, услышав своё имя, сперва замер, а потом медленно повернул голову и встретился с ней взглядом. Выражение его лица было почти комичным: смесь ужаса, удивления и — она могла бы поклясться — какого-то странного, неловкого любопытства. Джордж рядом с ним давился смехом, уткнувшись в рукав. — Фосетт и Уизли, — процедил Снейп, отрываясь от списка, — у вас есть пятнадцать секунд, чтобы пересесть. Шевелитесь. Лиззи поднялась. Взяла свои вещи. С прямой спиной и каменным лицом она пересекла класс и опустилась на стул рядом с Фредом. Тот подвинулся, освобождая место, и тихо, чтобы слышала только она, произнёс: — Ну что, партнёр? Мир? Или будешь мне мстить за тот бладжер весь месяц? Лиззи повернулась к нему. Её зелёные глаза были холодны, но в уголках губ пряталась — едва-едва — тень усмешки. — Мир, Уизли. При одном условии. — Каком? — Если ты хоть раз взорвёшь котёл, я лично скормлю тебе остатки зелья. Целиком. Фред посмотрел на неё секунду, другую — и вдруг расплылся в улыбке, на этот раз не самодовольной, а почти... тёплой. — Договорились, Фосетт. Котлы сегодня отдыхают. Снейп тем временем начал объяснять задание. Им предстояло сварить Оборотное зелье — одно из самых сложных в программе, требующее месяца выдержки и ювелирной точности на каждом этапе. Класс загудел: слизеринцы с предвкушением, гриффиндорцы с ужасом. Лиззи немедленно потянулась за пергаментом и пером. — Значит так, — сказала она, не глядя на Фреда, но обращаясь к нему. — Я записываю ингредиенты, ты идёшь за ними. И, ради Мерлина, пересчитай всё дважды. Если принесёшь вместо лунного камня сушёные сопли тролля... — Во-первых, я знаю, как выглядит лунный камень, — перебил Фред, но без злости, скорее с весельем. — Во-вторых, я не настолько безнадёжен в зельях, как тебе кажется. Я просто... не люблю скуку. — Варка зелий — не скука, это дисциплина, — отрезала Лиззи, записывая список. — Скука, — не согласился Фред. — Но с тобой, Фосетт, кажется, будет весело. Он подмигнул ей и отправился к шкафу с ингредиентами. Лиззи проводила его взглядом, чувствуя странную смесь раздражения и... чего-то ещё. Чего-то, чему она пока не могла подобрать название. Первый этап прошёл на удивление гладко. Фред, вопреки её ожиданиям, действительно не пытался взорвать котёл — он аккуратно отмерял порошок из раковин улиток, пока Лиззи контролировала температуру и помешивала зелье строго по часовой стрелке. Его движения были не такими неуклюжими, как она думала. Просто на обычных уроках ему было скучно, а здесь, под её пристальным взглядом и с реальной ответственностью, он собрался. Но собрался не настолько, чтобы молчать. — Слушай, — сказал он, когда зелье начало менять цвет с мутно-зелёного на перламутровый, — а почему ты вообще на Слизерине? Не обижайся, но ты на них не похожа. Лиззи подняла бровь, не отрывая взгляда от котла. — На «них»? Поясни. — Ну, — Фред замялся, что для него было редкостью. — Ты не психуешь из-за грязной крови, ты не ходишь как павлин и не смотришь на нас как на грязь под ногтями. Ну, кроме того случая у раздевалки, но там я заслужил. — Рада, что ты это признаёшь, — сухо сказала Лиззи. И, помолчав, добавила: — Меня распределили на Слизерин, потому что я амбициозна. Потому что я хочу побеждать. И потому что умею ждать подходящего момента. Это не имеет отношения к крови, Уизли. Умные люди вообще не меряются чистотой крови. Это делают только те, у кого больше ничего за душой. Фред присвистнул. — Ого. Слизеринская мудрость. Можно записать? — Записывай. Авось пригодится. Зелье забулькало, и Лиззи быстро убавила огонь, добавляя толчёный лунный камень. На несколько минут они замолчали, сосредоточившись на работе. Котёл не взорвался. Зелье послушно принимало нужный оттенок. Снейп, проходя мимо, задержался на секунду, окинул их стол взглядом — и ничего не сказал. Что с его стороны было почти комплиментом. Ближе к концу урока, когда зелье уже было разлито по флаконам и отправлено на выдержку в отдельный шкаф, Лиззи позволила себе немного расслабиться. Она записывала наблюдения в дневник проекта — пергамент, который им предстояло сдать через месяц вместе с готовым зельем. Фред сидел рядом, вертя в пальцах пустой флакон. Он казался задумчивым — опять же, непривычное для него состояние. — Фосетт, — позвал он вдруг. — М? — Ты правда устала. Ну, на матче. Я заметил. Ты играла классно, но двигалась тяжеловато в конце. Как будто не спала всю ночь. Лиззи замерла. Перо застыло над пергаментом. Он заметил. Среди дождя, бладжеров, хаоса матча — он заметил, что она устала. Это было настолько неожиданно, что она на несколько секунд потеряла дар речи. — Староста, — сказала она наконец, и голос прозвучал ровно, хотя внутри что-то дрогнуло. — Патрули, тренировки, подготовка к ЖАБА заранее. Три часа сна — роскошь в моём графике. Фред ничего не ответил. Только посмотрел на неё — не с насмешкой, не с вызовом, а как-то... иначе. Внимательно. Серьёзно. А потом кивнул и отвернулся, глядя в окно на серое небо. Лиззи вернулась к пергаменту. Но строчки расплывались перед глазами. На следующем уроке Зельеварения, через три дня, она застала у своего рабочего места сюрприз. На её половине стола, аккуратно прикрытый учебником, стоял пузырёк с жидкостью ярко-изумрудного цвета. К пузырьку была прикреплена записка, нацарапанная ужасным почерком: *«Бодрящий настой. Мы с Джорджем улучшили рецепт. Действует шесть часов без побочек. Не взорвётся. Наверное. — Ф. У.» Лиззи взяла пузырёк, повертела в пальцах и вдруг улыбнулась — по-настоящему, искренне, без обычной брони. К счастью, никто не видел. Она отпила глоток. На вкус было как лимонные леденцы с лёгким привкусом мяты — явно добавленным для маскировки основного ингредиента, который в оригинальном рецепте отдавал болотной водой. Усталость, копившаяся три дня, отступила почти мгновенно. В голове прояснилось. Когда Фред вошёл в класс и сел рядом, она не стала рассыпаться в благодарностях. Просто подвинула к нему его часть пергамента с записями и сказала: — Неплохо. Мог бы и больше мяты добавить. Фред просиял. — Принято. В следующей партии будет больше мяты, специально для привередливых охотниц. — Я не привередливая. Я требовательная. — Это одно и то же, Фосетт. — Нет. Привередливые ноют. Требовательные добиваются. Фред расхохотался — так громко, что Снейп обернулся и наградил его многообещающим взглядом. Но даже это не стёрло улыбки с его лица. А Лиззи, склонившись над котлом, поймала себя на мысли, что ждёт следующего урока Зельеварения с нетерпением. И что Бодрящий настой действительно очень хорош. После урока она догнала близнецов в коридоре. Вернее, поравнялась с ними — высокая, стремительная, мантия развевается за спиной. Джордж заметил её первым и пихнул Фреда локтём. — О, гляди, твоя партнёрша по зельям. Иди, я вас прикрою. — Заткнись, — беззлобно бросил Фред. — Уизли, — сказала Лиззи, поравнявшись с ними. И после короткой паузы, посмотрев сначала на одного, потом на другого: — Оба. — Фосетт, — хором ответили близнецы. — Я хотела сказать, — она чуть замедлила шаг, — что настой работает. И что если вы решите продавать его в будущем, уберите привкус болота полностью. Потребитель должен хотеть выпить это не только ради эффекта, но и ради вкуса. Джордж присвистнул. — Слышал, Фредди? Консультация от слизеринского маркетолога. Бесплатно. — Записываю, — серьёзно ответил Фред и хлопнул себя по лбу, будто запоминая. Лиззи закатила глаза, но уголки её губ предательски дрогнули. Она кивнула им и ускорила шаг, направляясь к лестнице в подземелья. За её спиной Джордж, понизив голос, произнёс: — Фред. — А? — Ты влип. Фред ничего не ответил. Но улыбка не сходила с его лица весь оставшийся день. А вечером в гриффиндорской гостиной Джордж, проходя мимо камина, громко объявил: — Лиззи Фосетт — единственная слизеринка, которая умеет угрожать с достоинством и при этом давать дельные советы по зельям. Предлагаю считать её почётным гриффиндорцем. — Она тебе за это голову оторвёт, — заметил Фред, не отрываясь от эссе по Трансфигурации. — Знаю, — мечтательно протянул Джордж. — Именно поэтому я её и уважаю.