Teeth of ivory, smiles of gold

      Сватовство русского князя Ильи заканчивается шокирующим поворотом!       Истинный сюрприз для всего мира в финале сватовства русского князя Ильи Розанова!       Вы не поверите, на что только не идут русские князья, чтобы найти свою вторую половинку!

***

Францик

8.06.2015

23:12

Они у тебя?

Да, они в безопасности. И без какого-либо дипломатического казуса Моя страна не находится в состоянии войны с Россией, и я это одобряю.

Чëрт возьми, не могу поверить, что мы только что похитили имперского князя!

Настоящего русского князя!

И я это одобряю.

Францик, ты такой потешный!

как там Белла?

Кстати, мы ещё похитили Великую княгиню.

Чë за херня? Кого?

Маму Ильи. Кроме того, брат Ильи, м-м-м, как же это сказать, будет «uninherited» из-за бесплодия, он не получит престол, поэтому Илья станет следующим царем! А правильно говорить «uninherited» или «disinherited»?

Наверное, вообще «noninherited»

Но английский временами

такой тупой язык

сорян

Но, блин

ЧТО ЗА ХРЕНЬ???

Да, это очень важный день для будущего европейских и мировых отношений. Арабелла считает, что Илья станет превосходным Царём. Думаю, Шейн Холландер лучше всех подойдет на роль Царя-консорта. И есть надежда на будущее.

Ладно, мне нужно написать нескольким сотням человек прямо сейчас, но я всегда буду поддразнивать тебя из-за твоей былой влюблённости в Шейна,

а потом и в Илью.

А ещё я буду расспрашивать тебя о Белле, потому что

вы кого-то не одурачите, мистер.

Но да. Надежда. Звучит неплохо.

Грамотно пиши, пожалуйста!

***

От: grandduchessirina@winterpalace.re Кому: rozanovgn@ministerstvooborony.re Уважаемый муж,       Лорд Холландер рассказал мне о вашем разговоре. Чтобы развеять последние сомнения, вот обещанная копия справки. Оригинал я храню у себя. Я благодарна вам, уважаемый муж, за бесценный дар в виде двух сыновей, один из которых станет величайшим Царём, которого когда-либо знала Россия. Ради него мы останемся с вами в браке, но больше не увидимся. Ваша жена, Ирина Алексеевна Розанова P.S. Приветствую также уважаемого генерала Солоницына, который неустанно следит за средствами связи в стране. Было бы ужасно, если бы данная новость просочилась во все ведомственные структуры. (Прикреплëнный PDF-файл «Полный отчёт о состоянии здоровья АГР»)

***

От: grandduchessirina@winterpalace.re Кому: emperorofrussias@winterpalace.re Тема: Запрос Дорогой старший брат,       От имени твоего самого верного и преданного племянника Ильи Григорьевича обращаюсь к тебе с просьбой прислать мне золотое кольцо с чёрным бриллиантом, которое носил наш уважаемый дедушка Николай II и которое в настоящее время хранится в архивах императорской семьи. Илья желает преподнести это кольцо достойному кандидату по завершении своего сватовства. Уверена, что ты, как и я, испытываешь глубочайшую радость по поводу грядущего счастливого события в жизни князя Ильи, который однажды станет великим и мудрым правителем России. С любовью и уважением, Ирина Алексеевна

***

Re: Запрос От: emperorofrussias@winterpalace.re Кому: grandduchessirina@winterpalace.re Дражайшая Рина,       Кольцо отправлено с моего согласия. Шейн Холландер — хороший человек. С любовью, Твой брат Кока

***

МОНРЕАЛЬ ТАЙМС

утренний выпуск

Понедельник, 24 августа 2015 года

Переменная облачность, 72°F

ПОДТВЕРЖДЕНА ПОМОЛВКА

ШЕЙНА ХОЛЛАНДЕРА!

Граф Шербрук, наследник Герцогства Монреаль, официально подтвердил своё намерение

выйти замуж.

(Корреспондент Клэр Вудхаус)

      Montreal Gazette хотела бы искренне поздравить лорда Шербрука в по случаю его помолвки с князем Ильёй Григорьевичем Розановым. Пара познакомилась во время сватовства князя Ильи и, по словам близких к ним источников, сразу почувствовала романтическую связь. Многие кандидаты позже отмечали, что лорд Шербрук и князь Илья были неразлучны во время сватовства, но стремились держать свои развивающиеся чувства в тайне от общественности. Несмотря на это, лорд Шербрук пользовался популярностью как у поклонников царской семьи, так и у букмекерских контор в течение двухнедельного мероприятия, вызвав особое восхищение своим поведением во время напряжённого международного турнира по пейнтболу в Монако и на весеннем балу в английском Фентоне, где чувства князя Ильи стали ещё более очевидными. Пара ненадолго рассталась во время возвращения лорда Шербрука в Монреаль по неотложным делам, но вскоре воссоединилась в Москве, где лорда Шербрука тепло встретили родственники князя Ильи, а их помолвка была одобрена царём Константином II и Великой княгиней Ириной Алексеевной Розановой.       Затем счастливые женихи совершили турне по Германии и Англии в кругу ближайших друзей, после чего вернулись в Канаду, где их приветствовали герцог и герцогиня Монреальские. Подробности о дальнейших шагах счастливой пары пока не подтверждены, но наш источник сообщает, что с уверенностью можно ожидать свадьбы в России, поскольку Зимний дворец будет удовлетворён лишь официальной государственной церемонией, дабы поприветствовать лорда Шербрука в императорской династии. Однако близкие друзья семьи Холландер намекают, что они могут также провести частную церемонию на канадской земле, и есть информация, что одна из этих дат может совпасть с государственным праздником в провинции Квебек. Конечно, Монреаль будет рад отпраздновать свадьбу своего молодого лорда на Родине, но, независимо от этого, объявление о помолвке немедленно повысило популярность семьи Холландер среди общественности, широко и горячо поддержавшей её.

***

      Что может означать брак князя Ильи для будущего России?       12 малоизвестных фактов о Шейне Холландере, будущем российском царе-консорте.       Хаос в Кремле: как резко изменилась политическая власть.

***

От: deansoffice@rmas.com Кому: [Все сотрудники LSW] Тема: ОФИЦИАЛЬНЫЙ МЕМОРАНДУМ — КОРОЛЕВСКАЯ ВОЕННАЯ АКАДЕМИЯ САНДХЕРСТ        Уважаемые сотрудники факультета LSW,       Рады сообщить вам, что капитан Илья Розанов присоединится к RMAS на осенний и весенний семестры следующего года в рамках своей новой должности европейско-североамериканского военного атташе по делам Канады и России. Розанов дослужился до звания капитана в Вооруженных силах России и был награжден медалью Нестерова за храбрость и личное мужество при исполнении служебных обязанностей. Он также имеет почётные звания капитана-лейтенанта в ВМФ России и командира авиационной эскадрильи в воздушно-десантных войсках. Мы приветствуем капитана Розанова и с нетерпением ждём возможности поддержать его стремление к укреплению военных связей и сотрудничества в Европе и Северной Америке, а также к развитию международной дипломатии мира.       Мы также пользуемся этой возможностью, чтобы поздравить капитана Розанова с предстоящей свадьбой и поприветствовать лорда Шербрука в качестве приглашенного докладчика по стратегической дипломатии в кампусе RMAS.

***

От: megan@montrealfamilyoffice.com Кому: grandduchessanastasia@winterpalace.re Тема: Благодарность от Лорда Шербрука.       Уважаемая Великая княгиня Анастасия Николаевна Романова,       От имени лорда Шербрука позвольте мне ещё раз выразить нашу глубочайшую признательность за поддержку, оказанную Вами и Вашим мужем во время недавнего визита лорда Шербрука в Москву.       Он также попросил меня поделиться прилагаемым документом. Лорд Шербрук был бы очень заинтересован в Ваших отзывах об этой десятилетней экономической стратегии для России, прежде чем мы порекомендуем князю Илье представить её в Думе. Мы также приветствуем мнения любых других лиц, которые, как Вы считаете, могли бы внести полноценный вклад в обсуждение.       Как всегда, лорд Шербрук желает передать Вам и лорду Дмитрию самые тёплые чувства и с радостью ожидает встречи с вами обоими. С глубочайшим уважением, Меган Купер-Таракова (Прикреплённый PDF-файл «Десятилетняя стратегия развития экономики России, версия 0.1»)

***

FWD: Благодарность от Лорда Шербрука От: grandduchessanastasia@winterpalace.re Кому: npetrova@perstvo.re Милая Наталья,       Пора перестать гневаться. Лорд Холландер, будущий муж Ильи, принесёт пользу России — вот доказательство. Я поговорила с представителями этой семьи, и Шейн Холландер не питает к Вам неприязни: Вы приглашены на свадьбу в Зимний дворец как желанный гость, и он поможет организовать дипломатический трансфер, возможно, в Англию или Францию, как Вы всегда мечтали. Когда Илья взойдёт на трон, Вы займëте почётное место в его Совете и принесëте честь и славу Вашей семье, и вместе мы поможем России войти в новую эру развития. АНР (Прикреплённый PDF-файл «Десятилетняя стратегия развития экономики России, версия 0.1»)

***

ФОНД ХОЛЛАНДЕРА

ПОДДЕРЖКА ДЕТЕЙ — ЖЕРТВ ДОМАШНЕГО НАСИЛИЯ

Протокол заседания

совета директоров за сентябрь

Присутствовали: Алекс Гудман, Джанет Филдинг, доктор Питер Эндрюс, Жаклин Туссен, Симеон Дебуа, Шейн Холландер, Ирина Алексеевна Розанова. На повестке дня 1. Открытие заседания II. Приветствие и представление участников III. Утверждение протокола за август IV. Официальное вступление леди Розановой в должность независимого члена совета директоров V. Предложение о разработке новой стратегии для взрослых жертв домашнего насилия, жестокости и насильного удержания взаперти…

***

      Как предстоящее бракосочетание Холландера-Розанова задаёт свадебные тенденции сезона.       15 личных моментов, запланированных на свадьбе Холландера-Розанова.       Личное против политического: как частное семейное мероприятие сравнивается с российской государственной церемонией.

***

Семейный чат Холландер

онлайн

Юна [https://share.google/h2iQUaPFRyKdfiZzD] Шейн, взгляни-ка! Ирина говорит, это один из вариантов для Ильи на церемонию. Свадебный наряд его прапрадеда, разве не мило? Дэвид Несколько напыщенно, не думаешь? Юна Это же для церемонии в Зимнем дворце! Не для нашего частного мероприятия. Шейн, что ты думаешь? Дэвид А что это за цвет? Экрю? Юна Я бы сказала, скорее... шампань или кремово-бежевый? Какой-то не совсем белый цвет Дэвид Боже, сколько слов существует для обозначения не совсем белого цвета? Юна Много Что скажешь, Шейн? Ой, подождите, это же айвори! Я бы назвала его цветом слоновой кости.

Да, айвори идеально подходит.

***

      Шейн не рассчитывал, что сможет уснуть сегодня ночью, но он уснул, и спал в полной темноте, без ощущения течения времени, пока не проснулся от столь же внезапного пробуждения. Какое-то время он просто смотрел в потолок своей спальни, гадая, что его разбудило, а потом шум повторился: то был лёгкий стук в окно.       На мгновение в его голове пронеслись разные варианты.       Журналисты, которые пробираются в дом, чтобы сделать эксклюзивный снимок «накануне»?       Кто-то из персонала для завтрашнего события прибыл слишком рано?       Роуз или Хантер отправились на позднюю прогулку и не смогли попасть в дом?       Но потом всё это мягко сходит на нет, не вызывая даже всплеска беспокойства. Только один человек будет бросать камни в окно Шейна в ночь перед его свадьбой. — Ну и что ты здесь делаешь? — шепчет он, притворяясь недовольным, хотя прекрасно понимает, в какой нежной улыбке расплывается его лицо. В лунном свете золотистые локоны Ильи отливают серебром. В тени его скулы кажутся острыми, как гранёное стекло, а губы сложены в идеальную улыбку, когда он смотрит на Шейна.       А ещё его глаза.       Они такие же голубые, как в тот миг, когда Шейн увидел его во второй раз жизни, на балконе в Монако. — Видеть друг друга до свадьбы, вообще-то, плохая примета — Да ладно-ка тебе. Не будем видеться накануне второй свадьбы. Но сейчас я всё-таки зайду, окей? — говорит Илья, не теряя оптимизма.       Он с надеждой смотрит вверх, одетый в чёрные спортивные штаны и толстовку с символикой российских ВДВ, потому что весна в Ланодьере всë ещё прохладная, и Шейн не может устоять перед ним, как и перед сменой времён года. Он опускает голову и слышит тихий смех Ильи внизу, а потом, не успев толком обдумать происходящее — мамины нравоучения о традициях, его свадебный наряд, висящий в кабинете, и то, что они будут делать завтра в три часа дня, — идёт вниз и впускает Илью. Едва за ними закрывается дверь, Илья обхватывает его руками, пальцы впиваются в его талию и подбородок. Десять месяцев помолвки, а Илья всё ещё прикасается к нему так, будто ему нужно наверстать пятнадцать лет. — Солнышко, — шепчет Илья ему в губы, тут же набрасываясь на него с поцелуями, и Шейну приходится просунуть два пальца за пояс его спортивных штанов, чтобы увести его наверх. Комната его родителей находится в другом конце дома, а Роуз и Хантера — в гостевом крыле, так что у них есть столько уединения, сколько они пожелают. — Моя мама убьёт нас обоих, если застукает! — бормочет он между поцелуями.       Илья мычит ему в ответ. — А моя мама говорит: чем больше поцелуев до свадьбы — тем больше детишек, — парирует он, и Шейн чувствует, как горят его щеки.       Они… они не особо говорили об этом, в основном потому, что в тот единственный раз, когда Илья попытался, Шейн так разволновался, что едва продержался минуту, прежде чем заглотнуть член Ильи своим нетерпеливым ртом. Они оба знают, что в будущем у них будут дети — чёрт возьми, Кремль настоял на том, чтобы каждый из них прошёл три разных теста на фертильность, прежде чем со скрипом одобрил свадьбу, — но даже от одной мысли об этом у Шейна по спине словно ползают муравьи. — Заходи уже, — говорит он и, пока они, спотыкаясь, идут в спальню, успевает запереть за ними дверь. — Боже, не могу поверить, что ты это делаешь. Мы завтра женимся! — Да, и это прекрасно! — Илья даже прерывает поцелуй, чтобы самодовольно улыбнуться. Хотя, чего уж там, последние десять месяцев он и так выглядел слишком самодовольным. — Тогда я перестану быть мужчиной, помолвленным с Шейном Холландером, и стану мужчиной, женатым на Шейне Холландере. Это цель всей моей жизни! — Сдаётся мне, что временами ты забываешь: ты князь империи, Илья, — возражает Шейн, чувствуя, как его лицо снова заливает румянец, — который однажды станет царём. — Эх. Грëбаные приоритеты, — говорит Илья, пожимая плечами, и просовывает руки под ночную футболку Шейна. Шейн желает знать, стоит ли ему продолжать протестовать — они уже немало повеселились, разыгрывая различные протестные сценарии, — но теперь, когда Илья здесь, когда его тепло прогоняет остатки прохлады Ланодьера, Шейн хочет только одного — оказаться под своим женихом, чувствуя, как Илья медленно и глубоко входит в него.       Но, очевидно, немного подразнить Илью всё ещё забавляет его. — А у вас в России нет никаких предсвадебных ритуалов? — спрашивает он, отступая, чтобы руки Ильи соскользнули с его тела.       Однако сей манёвр приближает его к кровати, что в целом является положительным моментом, особенно когда Илья стягивает с себя толстовку, прежде чем продолжить. Его взгляд прикован к груди Шейна, где сквозь тонкую футболку проступают соски. — Ну, есть кое-какие старые обычаи, — рассеянно говорит он. — Типа, выкупа невесты. — Прости… что там с невестой? — Старая деревенская традиция: жених должен пройти испытания, чтобы завоевать невесту, — объясняет Илья, и на секунду они просто смотрят друг на друга.       Не нужно гадать, почему они этого не делают: оба прошли достаточно испытаний, чтобы завоевать друг друга. И это ещё не всё. Даже после перелёта через границу на вертолёте, последние десять месяцев были бесконечной борьбой, в которой они выступали единым фронтом перед недовольными российскими группировками, вели прения с многовековыми аристократическими законами, использовали всю свою власть и влияние, чтобы определить, каким станет их будущее… но, по крайней мере, оно точно будет совместным. И вся эта борьба приносила радость, ведь у них была общая цель. — Э-э-э… и всё? — спрашивает Шейн, когда Илья укладывает его на постель.       Теперь оба они без верха, и Илья, присоединившись к Шейну, сбрасывает спортивные штаны.       Блядь. На нём нет нижнего белья. Вот ублюдок!       Должен ли Шейн обидеться на то, как легко Илья решил, что Шейн сдастся? Эта мысль улетучивается, когда Илья трётся членом о бедро Шейна: похуй, есть дела куда поважнее.       Шейн пытается подобрать слова, пока рука Ильи грубо сжимает ему грудь. — Просто… просто выкуп невесты и поцелуи для зачатия?       Илья не отвечает. Теперь его губы на другой груди Шейна, в то время как он продолжает ласкать первую, и выглядит совершенно блаженным.       Нежность, раздражение и беспомощная любовь нахлынивают на Шейна волной. Он не может поверить, что ему так повезло и это на всю жизнь.       Но затем Илья с присущим ему самодовольством доказывает, что он слышал вопрос, поднимая голову и задумчиво глядя на Шейна. Такие взгляды Ильи обычно означают, что он собираются сделать что-то очень извращенное, и Шейн чувствует себя так, будто кто-то прижал большой палец к его промежности: тепло разливается по нижней части тела, заставляя его бёдра дергаться в предвкушении. — Да. Поцелуи для зачатия очень важны, непременно важны. Нужно быть уверенным в хорошем потомстве.       Если раньше это было просто тепло, то теперь оно превратилось в обжигающий жар. Шейн чувствует, как его тело становится податливым, прогибается под весом Ильи, который прижимает его всё сильнее. Он открывает и закрывает рот, а потом просто лежит, заливаясь румянцем.       Илья ухмыляется. — Мне нужна довольно плодовитая жена, чтобы она родила мне детей. Ради порядка в престолонаследии, понимаешь? Хорошие бёдра для деторождения. Вот такие, — он хватает Шейна за бёдра и сжимает их так сильно, что на коже остаются вмятины и синяки.       Шейн стонет. — О боже, заткнись! — Тебе не нравится? — Ты просто придурок, ты… ты же знаешь, что нравится.       Зубы Ильи сверкают серебром в темноте. Они так и не включили свет, Шейну это даже в голову не пришло. Он мог бы узнать Илью с закрытыми глазами. Они знают каждый сантиметр тел друг друга и каждый раз узнают что-то новое.       Шейн делает последнюю попытку не допустить, чтобы всё это превратилось в нечто настолько непристойное, что завтра он не сможет смотреть в глаза своим родителям. — Это ночь накануне нашей свадьбы, — говорит он, и в его голосе нет мольбы.- Разве у нас не должен быть… самый традиционный ванильный секс из всех возможных! — Ванильный секс… это вообще что? — спрашивает Илья с невинным видом, как будто он не лежит в объятиях Шейна, который буквально умоляет о том, чтобы его оплодотворили. — А, хочешь сказать, ты должен притвориться девственником до свадьбы?       Самый верное, что Шейн должен сделать, — укусить его за плечо. Именно это он и делает, после чего они несколько минут возятся на кровати, в равной степени тяжело дыша и смеясь, запутываются в постельном белье и как минимум дважды чуть не падают. Но им так хорошо. Боже, как же им хорошо! Это всё, чего когда-либо хотел Шейн. Да, чёрт возьми, он обожает ночи, когда они оба сходят с ума от страсти, и дни, когда Илья — его идеальный жених, но он любит и это время, когда они сами создают пространство, где могут просто быть, смеяться, дурачиться и любить друг друга в крепких объятиях. И ему нравится эта идеальная защищенность предсказуемостью, когда Илья наконец прижимает его к себе так, как они оба этого ждали, и когда Шейн, помедлив всего мгновение, отвечает на поцелуй так, как они оба ждали, а потом они начинают медленно покачиваться в такт друг другу, как и всегда. Так будет всю мою жизнь, — думает Шейн, и радость, разливающаяся по его телу, вдруг становится такой невероятной.       Внезапно он чувствует себя таким счастливым, что Илья пришёл к нему сегодня ночью. Потому что завтрашний секс будет безумным, он знает… у Ильи накопилось столько собственнической тоски за пятнадцать лет, что она вырвется наружу, как только он наденет кольцо на палец Шейна, и, честно говоря, сам Шейн, скорее всего, будет не в лучшем состоянии. Но есть что-то прекрасное в том, чтобы провести эту ночь вместе, наплевав на традиции, и сказать: «Да! Это любовь, которую мы забираем с собой в наш брак!». — Лучик, — бормочет Илья. Так он говорит в постели, когда его обуревают слишком сильные эмоции. Шейн проводит ладонями по его волосам, впивается пальцами в эти широкие плечи — всё это помогает Илье почувствовать себя в безопасности, — а затем прижимается губами к его уху: — Не хочу завтра идти к алтарю, хромая, так что тебе придётся делать всё нежно. Так, как ты обращался бы со мной… если бы я был девственником.       Илья тихо посмеивается, и между ними проскакивает искра взаимного веселья. Даже в их первую ночь в Канаде после отчаянного бегства на запад, через три страны за три дня, на любых рейсах, на какие только удавалось достать билеты, — даже в ту ночь они не были нежны друг с другом. И когда они наконец забрели в случайный гостиничный номер в грëбаном Ванкувере, то чуть ли не сорвали друг с друга одежду, испытывая невероятное облегчение. — Нежно… Хм. Насколько нежно нужно моему без одной ночи мужу? — он оставляет маленькие поцелуи на ключице Шейна, маленькие звездочки удовольствия. — Нужно ли его вылизать? Нужен ли Шейну мой язык, чтобы ему стало сладко-сладко? — О боже… — стонет Шейн, выгибаясь. Почему каждый раз так? Его член — это твердая пульсирующая боль между ног, прямо там, где он чувствует себя таким чертовски пустым, как будто он не цельный, пока внутри него нет Ильи.       От слов Ильи ему хочется заскулить и закрыть лицо руками, но вот уже целых десять месяцев Илья выманивает из него все грязные фантазии и учит его просить о всех потаённых желаниях, — чего ты хочешь, мой драгоценный мальчик, скажи, куда ты хочешь, чтобы я кончил? — и поэтому Шейн поднимает голову, которую только что уткнул в шею Ильи, и выдыхает слова. — Я… да. Пожалуйста. Вылижи меня. — Милый мой, я мёртв, ты меня убил, — Илья стискивает зубы, потому что каждый раз, когда Шейн делает что-то по его просьбе, он заводится ещё сильнее. — Сюда, сюда, подвинься.       Боксеры Шейна стянуты, а его бёдра приподняты. С постельными принадлежностями происходит то же самое: Илья сбрасывает весь этот спутанный клубок на пол, чтобы посмотреть на обнаженного Шейна, обхватившего ногами его голову, а затем падает лицом вниз между его ягодиц и начинает вылизывать его, как изголодавшийся волчонок.       Удовольствие настолько ошеломляющее, что Шейн не может на нём сосредоточиться и беспокойно ëрзает на подушке, пока Илья с маниакальным упорством вылизывает его. И чем глубже проникает язык, ласкающий его дырочку, тем громче стонет Шейн. — На этот раз у нас есть смазка, да? — спрашивает Илья, приподнимаясь.       Шейн не может оторвать взгляда от его рта и подбородка, перепачканных слюной, и проходит целая минута, прежде чем он сосредотачивается на вопросе и стонет. Идиот. Это любимая шутка Ильи, как будто они оба не носят с собой смазку постоянно. У Шейна она в сумке, а у Ильи обычно в каком-нибудь кармане, если не считать того унизительного случая, когда Юлия протянула ему смазку, прежде чем с раздражённым видом встать на стрëме у туалета в театре. Но единственный человек, который любит дурацкие шутки Ильи больше, чем сам Илья, — это Шейн. Он хватает тюбик из-под подушки и швыряет его в лицо своему без одной ночи мужу, а затем притягивает его к себе для поцелуя. — Давай, — говорит он, ухмыляясь в губы Ильи, отчаянно и радостно. — Ты же знаешь — сегодня последний раз, когда ты сможешь трахнуть своего жениха.       За свою дерзость он получает укус в нижнюю губу и сразу два пальца внутрь. За десять месяцев Илья перепробовал все способы заставить его извиваться и теперь использует их: прижимает пальцы к простате Шейна и без остановки массирует её, пока Шейн не начинает дёргаться и пускать слюни, уткнувшись в подушку. Он едва может поднять голову — так ему хорошо! Шейну кажется, что его мозг вот-вот взорвётся, в голове не осталось ничего, кроме безумной потребности в члене Ильи. — Давай… войди в меня, — скулит он, сам слыша свой скулëж и ничего не в силах с ним поделать. — Пожалуйста, пожалуйста, Илья, пожалуйста, трахни меня! — Сейчас, — шепчет Илья, конечно же, он это сделает.       Его руки на бёдрах Шейна, он толкает его, один резкий рывок пальцев — и вот он уже входит, прямо до упора, а Шейн забывает, как дышать.       Через несколько мгновений он приходит в себя, уткнувшись губами во влажную подушку. Блядь, он так заполнен, как будто Илья пронзает его насквозь, а Шейн — просто дрожащий комок вокруг его члена, который переворачивает его внутренности. И самое худшее и в то же время лучшее — это то, что он не двигается, неумолимая тяжесть на его простате невыносима. — О боже, Илья, двигайся… — Двигаться? Но я же хочу быть нежным с моим почти-мужем-девственником. — Я не шучу, серьёзно, Илья, пожалуйста, пожалуйста, мне это нужно… — Нежно, всё должно быть нежно… — Илья успокаивает его, просто… просто слегка покачиваясь внутри него.       Шейн чувствует это в своём горле. Внезапное вторжение, постоянное давление, невозможность отстраниться, чтобы перевести дух… весь его мир сузился до члена, который его трахает, и того, как его тело извивается вокруг него. Илья немного сдвигается, чтобы принять вес ног Шейна на свои плечи, и его тело чуть сползает вниз, ещё на полдюйма опускаясь на толстый пульсирующий член, который его наполняет. — Ты такой красивый, — любуется им Илья.       Шейн чувствует что-то на своих щеках: он почти уверен, что Илья слизывает ему слёзы, целуя его веснушки. Илье нравится, когда Шейн немного плачет, когда Илья заставляет его чувствовать себя слишком хорошо. — Ты привыкнешь к моему члену, да? В наш медовый месяц мы только этим и будем заниматься, каждый день. К концу тебе не понадобятся ни язык, ни пальцы. Всякий раз, когда я захочу кончить, я просто вставлю свой член прямо в тебя, да? Ты всегда будешь готов принять меня. Муж мой. — Скоро… скоро стану твоим мужем, — хрипит Шейн, а Илья тихо смеётся, затыкает его, прижимает руку к животу Шейна, чтобы унять боль внутри. О боже, Шейн так сильно хочет кончить, а ещё… ещё он хочет… — Илья, пожалуйста… кончи в меня. Внутрь меня. Оплодотвори меня.       Член внутри него дёргается. Шейн задыхается, Илья выругивается. С него капает пот, несмотря на весенний холод. Шейн хочет уткнуться лицом в подмышку Ильи, в ложбинку на его бедре, хочет взять в рот его мокрые яички и не отпускать. Он позволил бы Илье сделать с ним что угодно.       И всё, чего хочет Илья, — это любить его. — Солнышко, — выдыхает Илья, наклоняясь, чтобы поцеловать его. От растяжения всё болит, и бёдра, и дырочка, и Шейн стонет, потому что, о боже, оно вот-вот наступит, оно нарастает у основания его члена и в животе, но он хочет, чтобы Илья кончил первым, он хочет… — Милый, я сейчас кончу в тебя. Подари мне храброго ребёнка… такого же храброго, как ты! — Да, — выдыхает Шейн и начинает рыдать, когда Илья стонет и наконец начинает трахать его глубоко и жестко, один толчок, два, три, и вот он кончает, и струи тёплого семени наполняют Шейна, такие густые и влажные внутри него. Шейн кончает в ту же секунду, когда чувствует его, каждая мышца нижней части его тела напрягается, и он изливается с такой силой, что перед глазами вспыхивают звёзды. А потом он просто лежит там, обмякший и выжатый как лимон, а Илья ещё какое-то время входит в него и выходит, просто наслаждаясь ощущением своего члена и спермы в заднице Шейна. И трахает его.       Всë просто идеально. Безупречно.       Никто из них не упоминает, что они не были аккуратными, как обычно, и что Шейн отодвинулся, когда Илья попытался вытереть его дырочку. Илья просто целует его особенно нежно, а потом они лежат, свернувшись калачиком, на менее грязной стороне кровати. Шейн пытается соединить родинки на руке Ильи, почти невидимые в темноте, но ему не нужно их видеть, чтобы знать, где они. Илья прижимается к нему, словно ещё одно одеяло, впитывая его тепло и прикосновения, как ему всегда было нужно — его мозг постоянно нуждается в подтверждении того, что Шейн рядом и принадлежит ему. Это одна из (многих) причин, по которым Шейн с нетерпением ждёт свадьбы: теперь Илье достаточно взглянуть на его руку, чтобы понять, что Шейн принадлежит ему. — Нам нужно поспать, — вздыхает Шейн.       Его живот всё ещё теплый и полный, о чём он не собирается упоминать, иначе Илья тут же снова его трахнет. Но Илья всё равно ворчит и оставляет вереницу поцелуев на плече Шейна. Он переложил одеяло так, чтобы его ноги торчали наружу, потому что русские — чертовски странные люди. Иногда Шейн удивляется: как он докатился до того, что будущий царь России угрюмо целует его в плечо и рискует отморозить себе пальцы на ногах. За последние десять месяцев Шейн больше всего переживал из-за титула Ильи — из-за осознания того, что однажды его муж будет править самой большой страной на земле. Конечно, Канада тоже большая, но Шейн собирался управлять лишь десятой её частью. И это однажды не за горами: царю Константину сейчас семьдесят четыре, и он не раз намекал, что хотел бы проводить больше времени на даче и что Илье было бы неплохо всерьёз заняться государственным управлением.       Но это всё в будущем.       А сейчас Шейн десять месяцев строил для них жизнь, которую они выбрали вместе: жизнь странствующего дипломата и его мужа, военного атташе. Он продал эту идею русским, чтобы улучшить отношения с ними, обеспечить Илье репутацию и влияние, которые понадобятся ему, когда он станет царём, а также Канаде, Англии и Японии, чтобы Шейн мог представлять их интересы за рубежом. И это даст Великой княгине Анастасии, лорду Петрову, генералу Хуснуллину и всем их союзникам шанс избавиться от опасных группировок в России и свести на нет то, что осталось от влияния генерала Розанова. Шейн уверен, что дети Ильи вырастут в более безопасном мире, чем он сам. — Нам нужно поспать, — Илья сонно бормочет ему в ключицу. — Так что выключи мозг, ладно? — Ты же любишь мой бодрствующий мозг, — шепчет Шейн в ответ и чувствует, как Илья улыбается, прижавшись к нему так близко, что Шейн ощущает его зубы на своей коже.       Улыбка и зубы, в которые Шейн влюбился на реке в Москве, когда ему было девять. — Я люблю, да, но буду любить и завтра. И послезавтра. — И послезавтра, — вторит ему Шейн и засыпает.

Эпилог

      Весеннее солнце идеально освещает всё вокруг, отбрасывая золотые блики на поверхность реки. Коттедж его родителей (Шейн, это не коттедж, это настоящее дачное поместье, ты настоящий русский помещик!) украшен по такому случаю: вдоль веранды стоят огромные букеты белых пионов и лилий в вазах, а вдоль прохода и свадебной арки — букеты поменьше из цветков ромашки и бузины, весело сияющих золотым и белым, — словно сочетание Канады и России. — Готов? — шепчет Роуз.       На ней бледно-серое платье-футляр, волосы украшены жемчугом, и она едва может усидеть на месте от волнения, ожидая сигнала от Хантера у двери маленькой приёмной Шейна. Она позволила ему ненадолго выглянуть, чтобы посмотреть, как прибывают гости: его отец ведёт Ирину к месту в первом ряду, Кип раздаёт пакетики с конфетти, Великая княгиня Анастасия и его мама увлечённо спорят, Франц и Арабелла держатся за руки, Джорджи, Бехи, Акико и Изабелла Мария рассаживаются по своим местам. Здесь собрались все, кого Шейн знает и любит. — Готов, — отвечает он.       Она тут же подходит, чтобы пожать ему руку и в последний раз поправить рубашку. В итоге они выбрали повседневный стиль. Церемония в государственном масштабе через две недели будет невероятно официальной; а сейчас Шейн просто хочет чувствовать себя комфортно. Но и Роуз, и Хантер подтвердили, что он прекрасно выглядит в рубашке цвета слоновой кости с небольшой серо-голубой русской вышивкой по краям. Всё для Ильи, который приходит в неописуемую восторженную ярость от одной мысли о том, что Шейн может носить одежду в русском стиле. А Шейн не может дождаться, когда он снимет с него эту рубашку. — Я просто хочу напомнить тебе, прежде чем всё начнётся, — шепчет Роуз, — это именно я предсказала, что ты станешь Царицей, а вовсе не Хантер!       Шейн смеётся, как она, наверное, и хотела, а потом они стоят и держатся за руки, пока в дверь не стучат и не заглядывает Хантер. Любовь ему к лицу, с умилением думает Шейн, глядя на друга и кольцо на его пальце, скромное и сдержанное, а ещё задаётся вопросом, выглядит ли он сам таким же счастливым.       Он надеется, что да. Ведь именно такие чувства вызывает у него Илья. — Тридцать секунд, — сообщает Хантер и исчезает.       Шейн ждёт тридцать секунд, и тут начинает играть музыка. Роуз берёт букет, встаёт перед ним, и они уходят.       С другой стороны веранды к ним приближаются Илья и Светлана. У Шейна есть всего полсекунды, чтобы подумать о том, что Светлана очень красива, что её нежно-розовое платье в тон платью Роуз и что в её букете, наверное, спрятаны как минимум два ножа, а потом весь его мир сужается до Ильи.       Илья выглядит настроенным очень решительно. Его волосы зачëсаны назад, локоны уложены в более строгую прическу, которая подчёркивает острые скулы и делает его невероятно красивым, словно ожившую греческую статую. И тут он замечает Шейна, и улыбка, озаряющая его лицо, делает его сияющим.       Они встречаются в начале прохода. Звучит тёплая и лёгкая музыка: часть увертюры к «Руслану и Людмиле». А за ней слышны шум ветра в кронах деревьев и плеск воды в озере. Светлана и Роуз начинают идти по проходу, держась за руки, но Шейн и Илья замирают, не сводя глаз друг с друга. — Возлюбленный, — говорит Илья, и Шейн берёт его за руку.       Они ждали этого момента десять месяцев, пятнадцать лет и всю свою жизнь. Илья выглядит так, будто вот-вот расплачется, и Шейн слегка подталкивает его, зная, что сам расплывается в улыбке, и вот они вместе идут к алтарю.       Бернард ждёт их на том конце. Он единственный в строгом костюме — Шейн знал, что уговорить его надеть что-то другое не получится, — а ещё Шейн знает, что под пиджаком у него спрятана выцветшая от времени фотография его мужа. Старик сияет от радости, когда они подходят. Он расплакался, когда Шейн попросил его провести церемонию.       Рука Ильи крепко сжимает его руку, пока они начинают, и его взгляд не отрывается от лица Шейна. Шейну приходится смотреть на Бернарда, потому что, если он посмотрит на Илью, у него могут подкоситься ноги. Он считает минуты про себя: десять минут до того, как Илья станет его мужем; девять минут до того, как Илья станет его мужем; восемь минут… — Илья и Шейн подготовили свои клятвы, — говорит Бернард, и Шейн понимает, что сейчас ход за ним. Он сглатывает ком в горле. Только годы выступлений на торжественных мероприятиях могли подготовить его к этому моменту, но он всё равно нервничает. Он несколько месяцев мучился вместе с Роуз и Хантером, пытаясь понять, как сказать Илье о том, как много он для него значит, как выразить эти чувства словами, а потом понял, какими должны быть эти слова, и пошёл к Светлане. Она заплакала, и это, наверное, был добрый знак. — Илья, — начинает он и тут же замолкает. Илья проводит большим пальцем по костяшкам его пальцев, и Шейну хочется раствориться в любви к нему. Он опять с трудом сглатывает и по-русски произносит слова, которые так долго репетировал. — Илья. Любовь моя. Всю свою жизнь я посвятил долгу и работе и думал, что этого достаточно. Но ты показал мне, что есть нечто большее: что я могу испытывать радость. Счастье. Любовь. Ты раскрасил мой мир. Всю мою жизнь там была пустота, которую мог заполнить только ты, и теперь, когда ты со мной, я никогда тебя не отпущу. Я люблю тебя и всегда буду любить.       Илья стоит неподвижно, словно окаменев, его широко раскрытые голубые глаза прикованы к лицу Шейна. Кажется, он впитывает его слова всей душой, и Шейн уже готов податься вперёд, чтобы поцеловать его, но тут Бернард кашляет, и Шейн вспоминает, что ещё не время. Но, боже, как же он рад, что они устроили эту церемонию для своих друзей и родных перед отъездом в Россию, чтобы он мог сказать Илье именно этими словами, как много он для него значит. — Илья, хочешь произнести клятву перед Шейном? — мягко спрашивает Бернард.       Илья кивает, его рука поднимается, чтобы обхватить подбородок Шейна. — Шейн. Шейн, любимый, я так сильно тебя люблю, — говорит он на безупречном английском, за исключением одного слова. Шейну приходится сдерживать слёзы, гадая, с кем практиковался Илья, пока Шейн занимался со Светланой. — Это всегда был ты, и это всегда будешь ты. Когда у меня ничего не было, это был ты, и теперь, когда у меня есть всё, это всё равно ты. Я бы отказался от всего остального ради того, чтобы быть твоим мужем, — среди гостей поднимается лёгкий шум. Илья не обращает на него внимания. Шейн, едва способный дышать, тоже не обращает внимания. Он… он плачет. — Я люблю тебя и всегда буду любить. — Вы можете… — начинает Бернард, но Шейн уже бросается в объятия Ильи и страстно целует его.       Раздаются новые возгласы, аплодисменты, звуки умиления и смех, но Шейна волнуют только крепкие объятия Ильи и его губы — те самые, что однажды взяли кусочек яблока и улыбнулись ему с другого конца катка. Вокруг него звучат голоса, которые он знает и любит, а потом Хантер смеётся и говорит: как думаешь, им нужны эти кольца или нет, и это единственное, что важнее поцелуя с Ильей, — это заставляет его отстраниться и потянуться к маленькой коробочке.       Он надевает кольцо на палец Ильи, а Илья — на его. В воздухе кружатся конфетти и лепестки роз, застревая в локонах Ильи, а позади них простирается широкое озеро, покрытое золотыми узорами, и сердца всех, кого они любят, ликуют от радости.       Илья улыбается, и Шейн улыбается в ответ.